Капитуляция...
16 апреля 2016 г., 13:52
POV Хамелеон № 2
— Допустим, постучусь… — Впущу! — Допустим, позову… — Пойду! — А если там беда? — В беду! — А если обману? — Прощу! — «Спой!» — прикажу тебе.. — Спою! — Запри для друга дверь… — Запру! — Скажу тебе: убей! .. — Убью! — Скажу тебе: умри! .. — Умру! — А если захлебнусь? — Спасу! — А если будет боль? — Стерплю! — А если вдруг — стена? — Снесу! — А если — узел? — Разрублю! — А если сто узлов? — И сто! … © Р. Рождественский
Папа, папочка, дорогой мой папочка. Я так тебе верила, а ты меня обманул, я всегда тебе верила. До того страшного дня моя вера в тебя была такая как у всех детей — отец сказал, значит это и есть истина в последней инстанции. А после… после я поверила тебе, как Богу. Ты сказал, что выживешь, что никогда не оставишь нас с мамой. И ты выжил, ты нас не бросил! Вопреки всему, вопреки всем прогнозам врачей, вопреки здравому смыслу, вопреки тому, что на сорок секунд тебя уже не стало. Но я закричала тебе: — «Папа, ты обещал!», — и ты вернулся. Я так тебе верила… Когда мы разбирали результаты самых интересных мировых сражений, и ты чертил планы дислокаций, и мы с тобой переигрывали битвы, и побеждали. Ты убедил меня, что если оборона круговая, если у нас превосходящие силы, вооружение, а главное мотивация, то мы непобедимы. Ты мне соврал, папочка, у меня была круговая оборона, превосходящие силы, вооружение, и даже мотивация была, и все же меня победили. Всего одним выстрелом игрушечной стрелы, мальчишка с крылышками одержал надо мной полную и окончательную победу. Папа, почему ты не вбил в мою голову такую прописную истину — «не стой под стрелой»? — Подождите, не так быстро, — раздался голос с боку. Я повернула голову… и проиграла войну. Вот говорят «она его полюбила за…», я полюбила ни за что, просто посмотрела ему в глаза и умерла, меня не стало, растворилась. Причем во всем, что не касалось Андрея, я продолжала все так же функционировать. Нет, пожалуй не так же, пожалуй много продуктивнее и острее, ведь я действовала теперь за двоих. Во всем же, что касается Андрея… Я не знаю, как объяснить, что со мной происходит. Мне ничего от него не нужно, я прекрасно понимаю, что меня не смог бы полюбить не только этот Бог, но и вообще никто. Я не строю замков из песка. Я люблю его не для себя, я люблю его для него. Непонятно объясняю? Попробую по другому… Вот смотрите, Кира невеста моего любимого. Это данность. Так вот, я люблю его так, что если бы ему с Кирой Юрьевной было хорошо, если он ее любил, я стала бы ее самой верной помощницей и почитательницей только за то, что он ее любит. Теперь понятно о чем я говорю? Но ему с ней плохо, он ее не любит, она разрушает его жизнь и его самого! Четвертый фронт — моя полная и безоговорочная капитуляция. И, наконец, Александр Юрьевич Воропаев. IQ повыше, чем у сестрички, но… Он объявил войну не только мне, он в перманентном состоянии войны с Андреем. И причина этого, однозначно, не только борьба за престол, тут что-то более глубинное. Понятно, что соперничество, понятно, что зависть, даже понятно, что чопорный Александр просто физически не переносит жизнерадостности, яркости и естественности Андрея, но я могу голову дать на отсечение, что это только верхушка айсберга. Мне удалось выяснить, что Саша игрок, что тщательно прячет свою зависимость от игры. Знаю я и то, что он достаточно поверхностен, хотя пыжится изобразить из себя эдакого государственного мужа. Что же — этот реКбус-кроКсворд мне еще предстоит решить. При первой встрече, да и при второй, я так шандарахнула его дверью, что он схватился за причинные места. Видит Бог, я не нарочно, просто я передвигаюсь по планете, как ядро, выпущенное из пушки, ничего вокруг не замечаю и сметаю все на своем пути. Понятно, что он меня, мягко говоря, невзлюбил. Но причем здесь моя внешность? Как результат — открытие пятого фронта. Пока, слава Богу, последнего. Уже на второй день работы меня пытались уволить. Кто? Да Кира Юрьевна и пыталась. Если честно, то на ее месте, я бы себя тоже уволила, правда без унижений и оскорблений противника. А случилось вот что… Сидя в своей каморке я слышу все, что происходит у Андрея в кабинете. И все его скандалы с невестой мне тоже приходится слушать, как радиоспектакли. Вот и в тот день мне пришлось прослушать Андрюшину ссору с Кирой из-за какой-то Натальи Лариной. А потом мне позвонили с ресепшен и сказали, что пришла та самая Ларина и грозит большим скандалом, если Андрей не выйдет к ней. Представляю, что устроила бы Кира, если бы Наталья, действительно, начала скандалить. Пришлось разработать целую боевую операцию, по всем правилам боевого искусства, чтобы вытащить Андрея из ловушки. Все карты спутала Виктория. Она увидела Ларину и, конечно же, сразу прибежала к Кире с донесением. А потом произошло то, что должно было произойти. Не знаю, сама ли, с помощью ли Викуси, но Кира догадалась, что это я помогла Андрею и прибежала в каморку. — Значит так, девочка, — сказала она ледяным тоном, — я прекрасно знаю, что здесь была Ларина и что Андрей ушел именно с ней. И ты мне сейчас же дашь ее телефон. — Андрей Павлович, действительно, уехал на переговоры. А телефон госпожи Лариной я не знаю, я еще так недолго работаю в компании — ответила я. — Да? А может быть мы тогда его посмотрим в органайзере, который тебе передал Андрей? — Я не могу дать Вам его органайзер. — Ты что? Ты забыла с кем ты разговариваешь? — Нет, я помню, Кира Юрьевна, но дать Вам органайзер без разрешения Андрея Павловича я не могу. А через некоторое время меня вызвал Урядов, тот самый, который пытался не допустить моей работы в «Зималетто». Я все поняла сразу. Кира хочет от меня избавиться, пока нет Андрея. Но выбора у меня не было. Пришлось идти. Урядов протянул мне листок бумаги. — Это Андрею Павловичу? — спросила я. И тут за спиной раздался холодный голос Киры. — Нет. Это от Андрея Павловича. К сожалению, Катенька он не смог передать вам это лично. Он очень занят на важных переговорах в «Техноколоре». Вы же в курсе. — Она издевалась. И ей явно доставляло удовольствие издеваться надо мной. Но тогда я ее еще не возненавидела. — Я уволена? — прикидывая, что я могу предпринять, чтобы избежать увольнения, спросила я. — А там не по-русски написано? Катенька, вы же знаете все языки, — Кира, видно, считала, что издевается надо мной, — неужели это так сложно для вашего понимания? — Спасибо, я все поняла, — сказала я и повернулась, чтобы выйти из кабинета Урядова. — Подожди, — в спину мне бросила Воропаева, — Георгий, позволь нам поговорить наедине, — подождала пока Урядов вышел и продолжила, — Катя, поверь мне. Мне очень не хочется тебя увольнять. Но мы здесь одна команда, а ты отказываешься работать по нашим правилам. Но еще не поздно все изменить. Ведь ты же не хочешь потерять это место? — Нет, не хочу. А что это значит, играть по вашим правилам? — Катенька, ты ведь умная девушка. Ты должна понимать, что для того, чтобы работать в коллективе, мало иметь образование и знать языки. Для работы важно уметь находить общий язык с важными тебе людьми. Катя, если ты будешь дружить со мной, то я сделаю все возможное, чтобы ты могла здесь не только долго и счастливо работать, но и получать за это достойную зарплату. Если я задаю тебе какой-то вопрос, то на него нужно честно ответить. А если я тебя о чем-то прошу, то ты просто должна выполнить эту просьбу. Ну Кира и дура, вот дура-то, прямо сразу всю колоду карт мне и открыла. — Дружить? Кира Юрьевна, Вы меня простите, но дружбу я по-другому понимаю. А зарплата меня вполне устраивает, а если бы и не устраивала, я все равно не стала бы подличать. — все презрение, которое я в этот момент к ней испытывала, я постаралась вложить в эту фразу. — А у тебя уже нет никакой зарплаты. И работы у тебя тоже нет. — Зато у меня есть совесть и она чиста перед Андреем Павловичем. — Я слегка кивнула ей, повернулась и вышла в полной тишине. Зашла к себе в каморку, захватила органайзер Андрея написала ему коротенькую записочку, отдала ее Маше на ресепшен с просьбой передать Андрею Павловичу прямо в руки и ушла. Я была уверена, что не пройдет и пяти минут после его возвращения, как он мне перезвонит.
Примечания:
Мне очень важны, нужны и интересны ваши отзывы.
Ругайте, хвалите, только не молчите.
