Хамелеоны

Обманите меня... но совсем, навсегда... Чтоб не думать зачем, чтоб не помнить когда... Чтоб поверить обману свободно, без дум, Чтоб за кем-то идти в темноте наобум... И не знать, кто пришел, кто глаза завязал, Кто ведет лабиринтом неведомых зал, Чье дыханье порою горит на щеке, Кто сжимает мне руку так крепко в руке... А очнувшись, увидеть лишь ночь и туман... Обманите и сами поверьте в обман. (с) М. Волошин

      Ярослав метался по каморке Пушкаревой, прикидывая, как лучше поступить. Думалось уже не очень хорошо — мозги плавились, а времени до утра оставалось не так уж и много. Слова сисадмина: «Система запаролена совершеннейшим образом. Не советую взламывать. Сломаем сейчас хорошую вещь» только рассмешили.       — Уж лучше я компьютер этой выскочки сломаю, чем сам окажусь закопанным в лесу… Так. Викуля, конечно, дуреха… И сломать может что-нибудь. Но как говорят, хочешь сделать хорошо — сделай это сам. Знать бы еще что и как делать, — бормотал Ярослав себе под нос.       Затем финдиректор присел на корточки у стола, рассматривая провода непонятного ему назначения. Конечно, можно было бы приехать с утра пораньше и попросить Радика вывести машину из строя, но кто мог дать гарантии, что Пушкарева не заявится ни свет, ни заря? И процесс, естественно, осложнится. Поэтому, ломать нужно было сейчас, даже если придется вытаскивать сисадмина из постели за уши.       — Радик, ты еще в «Зималетто»?       — Так нет, Ярослав Борисович, я уже подхожу к дому.       — Послушай, милый… А ты все еще хочешь новый сервер? Я решил пробить твою заявку, но и от тебя нужна небольшая услуга. Ты смог бы заблокировать жесткий диск?       — Так это, нет ничего проще.       — Не смотря на то, что компьютер запаролен?       — Ну, вы это, даете, Ярослав Борисович. Это же азбука для меня. Заблокировать жесткий диск я смогу с закрытыми глазами. Только давайте завтра. А то я уже к дому подошел.       — Хорошо, давай завтра, а сервер я подгоню тебе через год. И все будут довольны.       — Ярослав Борисович, вы это, вы че такое говорите? Я вам сейчас СМСкой сброшу, как заблокировать жесткий диск. Там задачка-то в четыре хода. Вы все сами и сделаете, а я по телефону буду вас консультировать. Ну, че, так пойдет? Договорились?       Через десять минут все было окончено… Жесткий диск заблокирован, порядок наведен.       «С виду обычный офис, таких в Москве сотни, а страсти кипят как в бразильском сериале… Серпентарий какой-то. Крокодилы, каракатицы, рыбо-птички, бабочки. Ну ничего, осталось потерпеть совсем не долго» — Ветров тщательно запер за собой двери, вспомнил давно спящего на проходной Потапкина и довольно улыбнулся.       Впервые за долгое время Ярослав уходил из офиса хоть и аномально поздно, но в хорошем настроении. Он прямо-таки видел картинку, как завтра Пушкарева будет метаться вокруг своего сломанного компьютера, пытаться что-то сделать. Конечно же, она обратится к Радику, а тот, разумеется, затянет ремонт, и никакого нового, гениального бизнес-плана Жданов не увидит, как не увидит его и Совет директоров. Этот шедевр окажется у него, Ярослава, в руках, он потом почитает его, полюбуется…       План устранения Андрея из числа кандидатов на президентское кресло, конечно, был не слишком гениальным, но за неимением другого, сошел и он.       В восемь часов, не выспавшийся и злой, но собранный и готовый к «битве», Ветров подъехал к офису. Выпитый чуть ранее кофе совсем не взбодрил, ужасно хотелось спать. Но еще больше хотелось, чтобы на сегодняшнем совете Жданов-младший остался «с носом».       Еще вчера Ярослав Борисович попросил Викторию, во-первых, приехать без опозданий, разумеется, одолжив ей энную сумму на такси, а во-вторых, сообщить ему, как только Пушкарева окажется на рабочем месте.       А Вика все не звонила и не звонила…       Ни в восемь, ни в половине девятого, ни даже в девять звонка из президентской приемной финдиректор так и не дождался. В десять тридцать должен был начаться Совет директоров. Чтобы Пушкарева не пришла заранее для окончания работы быть не могло, значит Виктория опаздывает и придется самому идти в разведку.       Каково же было удивление Ветрова, когда он приоткрыл дверь в Викины владения и застал ее на ее рабочем месте, мирно раскладывающую пасьянс.       — Викуля, мы же договаривались! — Вскричал Ярослав.       — А Пушкаревой еще нет, — нараспев проговорила Клочкова. — Мало того, Жданов еще тоже не приходил. Может у них с утра встреча с кем-нибудь? С какими-нибудь банкирами.       — Что? Ни Жданова, ни Пушкаревой еще нет? Этого не может быть! Ты в каморке кикиморы смотрела?       — Зачем мне в каморке смотреть, если кабинет еще замкнут? Уборщица убрала там все, цветы полила, замкнула двери и отдала мне ключи. А ты чего так нервничаешь? По мне, так пусть совсем не приходят.       — Дура, — гаркнул Ярослав и бросился в свой кабинет.       Что-то здесь было не так, что-то так было не так, что Ветров явно ощутил запах серы из ада. Чтобы Жданов опаздывал в такой день? Этого не могло быть по определению. А уж чтобы Пушкарева манкировала часы перед таким важным событием? Это вообще было за гранью добра и зла. Они что-то задумали, к гадалке не ходи!       Скорее всего, каракатица еще вчера закончила свой бизнес-план и они сидят сейчас где-нибудь, обсуждают его. А значит все было бесполезно, не стоило ломать компьютер, не стоило городить огород.       — Жданов пришел, а мартышки еще нет, — Вика почти шептала в трубку.       — Понял, спасибо, как придет, сразу сообщи. Не медля, слышишь!       Все становилось еще загадочнее. Если эти двое не были вместе, то что вообще происходит, черт возьми? Как Жданов мог опоздать в такой день? И где, в конце-концов Пушкарева?       Ответ на этот вопрос Ветров получил уже через десять минут, от той же Клочковой, которая позвонила и с хохотом рассказала, что в кабинете президента происходит чуть ли не Куликовская битва, что Жданов орет на Пушкареву потому что у нее заблокирован жесткий диск, а бизнес-план Жданова находится внутри Катиного компьютера.       — Викуля, старый или новый бизнес-план?       — Оба! Жданов вообще остался без возможности что-то представить совету директоров. Видишь, Ярослав, даже провидение за нас. Стоило мне вчера помечтать о поломке компьютера этой уродины и он сломался.       — Вызови им Радика, шевелись, делай что-нибудь, — Ветров вздохнул с облегчением. Викуся дура… поискать. Провидение, как же! Провидение помогает лишь тем, кто управляет им и берет власть в свои руки.       — Ярослав, ты что? Решил спасти Пушкареву?       — С ума сошла? Радик в курсе дела и затянет ремонт до второго пришествия.       — Аааа… Поняла, — Клочкова разъединилась.       — Я тоже поняла, — сказала Локтева, вынимая магнитофонную кассету с записью. - Ну, что, теперь у нас все есть, — она подмигнула Пончевой, — остаешься наблюдать, я к Кате, — с этими словами правая рука и помощница Ветрова Ярослава Борисовича громко цокая каблучками прошла в кабинет начальника отдела маркетинга Малиновского.       Именно в Ромкин кабинет стекался весь компромат на Ярика, подальше от глаз и ушей Виктории Аркадьевны.       Тем временем в президентском кабинете разыгрывалась настоящая драма. Впрочем, какая там драма? Трагедии Эсхила, Софокла и Еврипида вместе взятых уступали в трагизме тому действу, которое происходило сейчас в кабинете Жданова.       Жданов орал, Катя рыдала, Радик старался перекричать и Андрея и его помощницу, суетился и ставил всех в известность, что до завтрашнего дня жесткий диск никак оживить не удастся.       В самый разгар этого бедлама вошла Виктория и сообщила:       — Андрей Павлович, ваши родители приехали, Александр Юрьевич тоже прибыл, все собрались в конференц-зале. Ждут только вас и Кристину Юрьевну.       Андрей сделал вид, что испуган этой информацией и кричать сразу же перестал.       — Виктория, подайте всем кофе, соки. Скажите, что я скоро буду. А вы, Радик, берите компьютер к себе и чтобы через двадцать минут оба бизнес-плана лежали передо мной!       — Это невозможно!       — А я сказал, через двадцать минут. И точка. — Глаза Андрея потемнели, взгляд сделался тяжелым. — А Пушкарева за вами проследит.       Вика с Радиком выскочили из кабинета. И тут Андрей повел себя совсем уж странно, схватил Катю за руку и потащил в каморку.       — Держитесь, Катенька. Еще три-четыре часа и все будет позади. Держитесь, моя хорошая.       — Андрей Павлович, — Катя смутилась, — это я Вас поддерживать должна, а не наоборот.       — А давайте друг друга поддержим.       — Как это?       — Давайте обнимемся, Катенька. Не подумайте чего-нибудь плохого. По-дружески, только по-дружески.        Андрей подошел к Кате близко-близко и вдруг резко притянул ее к себе. И замер… и стало слышно как помчалось в галоп его сердце, и где-то рядом мчалось еще одно, размером поменьше.

***

      Андрей зашел в конференц-зал улыбаясь, он был счастлив. Во-первых, он только что впервые в жизни понял что это за наслаждение, наконец обнять, прижаться к дорогому и близкому человеку. А во-вторых, все козыри были в его руках, оставалось дождаться «наследницу».       — Совет задерживается минут на двадцать, — сказал и. о. президента. — Полетел компьютер моей помощницы, да и Кристину нужно дождаться.       Начались светские разговоры ни о чем, наконец в дверях конференц зала появилась Кристина. Андрей сразу же позвонил Радику и приказал зайти на Совет, вместе с Пушкаревой.       — Кукусики, а вот и я! — Кристи засмеялась, выбросила левую руку вверх, выгнулась, демонстрируя свое новое лицо. — Как же я рада всех вас видеть, — продолжая говорить, она доставала из сумки подарочки-сувениры и раскладывала их перед каждым, — милые мои дядьки и тетьки.       — Привет, как ты выглядишь замечательно, — искренне обрадовалась Марго.       Все и сразу зашумели.       — Нет предела совершенству.       — Ты ли это?       — Божественная.       — О-е-е-й! Что за запах?       — Тихо! Все потом. Все меня ждали, ждали и наконец дождались, — Кристина села.       — Вообще-то мы ждали отчет, — мрачно сказал Сашка.       — Отчет? Я вам сейчас все расскажу! Я была в Дании. Мне там совершенно не понравилось, потому что вся Дания — тюрьма. Я поехала в Королевский театр Дании, там написано: «Шекспир здесь никогда не был». Я запомнила.       — Кристина, ты лучше расскажи, где ты так загорела? — спросила Кирюша.       — Ой, ты себе не представляешь. Это было вот так… — начала рассказывать Кристи, но Сашка ее перебил.       — Нет, ну почему же? Почему же? Так загореть можно было! В духовке.       — А я вообще на тебя не обращаю никакого внимания. Ты всегда меня обижаешь, а я не обижаюсь. Знаешь, дядька, ты не угадал — это не духовка, это таб-лэ-точ-ки!       — Кристиночка, а скажи мне, таблеточки от чего или для чего? — снова спросила Кира.       — Ой, сейчас все по порядку тебе расскажу.       — Кристина, потом расскажешь, — Павел попытался вернуть собрание к рабочей атмосфере.       Двери распахнулись, в конференц-зал влетел маленький плотненький человечек, размахивающий руками. Следом за ним вошла очень взволнованная, чуть ли не рыдающая девушка в детских круглых очках. Страшна девица была, как смертный грех, и, словно в дополнение карикатурного образа, одежда ее была нелепа — пестрая длинная юбка, какая-то несуразная кофта вышедшего в позапрошлом веке из моды фасона и неопределенного цвета. Все это было на несколько размеров больше, чем нужно.       «Если бы не операции, я была бы примерно так же красива», — подумала Кристина и чувство острой жалости к этому анекдотическому существу накрыло ее с головой…