Хамелеоны

И откроется дверь, и проникнет с полоскою света То ли хохот и плач, то ли самый обычный сквозняк. Крикну: «Кто там?» в проем, а потом в ожиданьи ответа Буду долго стоять, на дверной опираясь косяк. Буду долго стоять, вспоминая внезапное слово. Непривычно звучанье его, а значенье темно. То ль грядущего знак, то ли тихое эхо былого, Что минуло давно и тревожить меня не должно. © Ю. Лорес

      — Роман Дмитриевич, доброе утро. Я не знаю, как вы это сделаете, но через полтора часа вы с Андреем Павловичем должны быть в «РАDИО СИТИ» на Большой Садовой, пять. Они работают с семи тридцати, в восемь ноль ноль, я жду вас обоих у входа. Вы меня угощаете кофе, я вас последними новостями. Кира Юрьевна не должна знать о моем участии в вашей встрече с вашим другом.       — Катя, вы с ума сошли? Разбудить меня в половине седьмого! А как я…       — Роман Дмитриевич, если бы вы вчера бегали, как обещали, то сегодня у нас с вами не было бы проблем. Вы сегодня курьер-скороход, должны быстро соображать и быстро перемещаться. В восемь ноль-ноль жду вас с Андреем Павловичем. Не опаздывайте.       Катюша дала отбой и еще раз бегло просмотрела содержимое тоненькой папки, быстро разделась до трусиков и провела пятнадцатиминутную разминку категории высшей для себя сложности. Потом приняла душ, оделась и поехала к «РАDИО СИТИ». Как и следовало ожидать, мальчики опаздывали и Катя начала заводиться, да черт побери, она пашет, как заведенная, а им трудно элементарно уважать ее время. Пообещав себе клятвенно, что начнет свой разговор со скандала, Катя покрутила головой и замерла…       К ресторану шли двое красавцев и в руке у одного был букет цветов.       — Доброе утро, Катенька, — Андрей протянул помощнице букет эустом, нежно-сиреневых с тоненькой фиолетовой обводкой по краю лепестков. При этом он улыбался и щурился.       Раздражение, еще минуту назад заставившее Катю дать себе обещание поскандалить, растворилось в запахе цветов, ему на смену пришла тихая радость и уверенность, что все будет в порядке.       — Здравствуйте, Андрей Павлович, здравствуйте Роман Дмитриевич. Ну что, пойдем пить кофе? У меня для вас новость, тянущая на звание новости года.       И снова Ромка недоумевал… Он позвонил Андрюхе, разбудил его, естественно получил по первое число. Жданчик орал так, что дрожали стекла даже в его, Ромкиной, квартире. Орал… пока не услышал, что подъем организовала Катя. Тут друга как подменили, бросил Кире, мол у Ромео неприятности, просит подъехать помочь, шепнул, что скоро будет и вышел из эфира. А, когда они шли от парковки, все шарил глазами по сторонам, пока не увидел цветочный магазин.       Нет, что-то здесь было не чисто… Дорогущий букет для этого монстрика… Тут было над чем подумать, а если нужно, то и вмешаться, спасти друга.       Пока Малиновский раздумывал над происходящим, Андрей с Катей успели не только столик выбрать, но и заказ сделать и по первой чашечке кофе получить.       — Ромео, ты где витаешь? — Андрей дернул приятеля за рукав.       — А это он на вчерашней пробежке, — Катя улыбнулась, — представляете, Андрей Павлович, я ему вчера звоню, а он давай мне в трубку изображать учащенное дыхание. Вы бы ему объяснили, что мы с вами сразу слышим, где учащенное дыхание, а где фикция, — нажаловалась Катюша.       — А вы ябеда, драгоценнейшая моя. Вот уж не знал, что вы ябеда.       — Вы еще многого обо мне не знаете, Роман Дмитриевич, — Пушкарева нахмурилась, помолчала минутку, — а теперь давайте-ка я вас убью. Что вы делаете такие лица? Хорошо, не я вас убивать буду, а информация, которую мне удалось раскопать. Господин Малиновский, давайте-ка еще раз охарактеризуйте-ка мне Кристину Юрьевну.       — Кристи? Да она ку-ку! Не от мира сего, все по каким-то ламам и монастырям катается, да операции пластические делает одну за другой. Вы ее увидите, перестанете копать там, где ничего не зарыто.       — Понятно. А Вы, Андрей Павлович? Что Вы можете сказать?       — А я, Катенька, полностью согласен с оценкой Ромео. Поверхностная она.       — Серьезно? Это вы поверхностные! Вот вы, например, знали, что она единственная из всех троих училась в математической школе и окончила ее с отличием? Кто из вас может похвастаться такими же успехами? Или это тоже от небольшого ума? А кто из вас в курсе, что она закончила школу актерского мастерства в Праге? Это тоже от придури?       — Катя, а мы с вами говорим об одном и том же человеке? — Жданов никак не мог переварить услышанное. Ну, актерство — это еще ладно, а вот математическая школа и Кристина? Этого не могло быть!       — Об одном, Андрей Павлович, об одном. Господи! Ну, Вы же сами так убедительно объясняли Роману Дмитриевичу, что недооценка противника — это залог поражения. Я тоже дура, зачем поверила вам, почему раньше все не перепроверила?       — Э, дарагая, — заговорил Ромка с кавказским акцентом, — что значит тоже? Ты хочешь сказать, что мы с Андрюшенькой дураки? Ты говори, дарагая, да не заговаривайся.       — Ну, судя по всему, так оно и есть, мы болваны. И не краснейте, Катя, все правильно.       — Я такого не говорила. Не приписывайте мне своих умозаключений, Роман Дмитриевич. А теперь мы подошли к самому главному, и слава Богу, что пусть и так поздно, но мы все узнали.       — Катя, да что мы узнали-то?       — Не перебивайте меня! Пожалуйста, Роман Дмитриевич, мне и так не просто вам все рассказать. — Катюша помолчала немного и начала рассказывать главное. — Кристина Юрьевна и есть «наследница», Ветров ей помогает. Не знаю, известно ли Ветрову о «должности» сестры, но то, что Кристине известно о помощи Ярослава — это однозначно.       Катя замолчала, молчали и ребята, переваривая услышанное. «Интересно, когда до этих тормозов дойдет, что я сказала?» — подумала Катюша. И, словно прочтя ее мысли, Андрей снял очки и внимательно посмотрел на помощницу.       — Сестры? Вы хотите сказать что…       — Именно это я и хочу сказать. Ярослав Борисович внебрачный сын Юрия Александровича. Более того, он ему больше сын, чем Кира и Саша. По крайней мере, он точно его сын.       — Катя, вы меня сейчас доведете до желтенького домика, — Андрей ощутил непреодолимое желание выпить, да разве Катька разрешит, и просить бесполезно, — Ромка, у тебя сигареты есть?       Но Роман словно и не слышал, что говорит Андрей, сидел ошарашенный и только ресницами хлопал.       — Значит вот вам мои выкладки… У Юрия Александровича была кровь редчайшая, четвертой группы, резус отрицательный. Такая же группа крови и резус фактор у Кристины Юрьевны и только у нее из всех детей. Я не медик и не понимаю как это получилось. Но… В июле она делала ринопластику в Германии.       — Что делала?       — О, Господи! Не важно что Кристина делала, не перебивайте, Роман Дмитриевич! Она делала пластику носа. Так понятно? Операцию она делала! — Катя понимала, что заводится, понимала, что хамит, но эта мужская тупость ее достала. Вместо того, чтобы по сути спрашивать, цепляются за незначительные детали. — Что-то пошло не так, Кристине Юрьевне понадобилась донорская кровь. Вот тут… Внимание! Она вызывает в Германию, не Сашу, не Киру, она вызывает Ярослава. Как вы думаете, почему?       — Потому, что у него та же группа крови и тот же резус?! — в два голоса, обрадованные, что, мол, и они не лаптем щи хлебают, сказали друзья.       — Совершенно верно! Но о чем это говорит?       — О том, что он тоже сын Юрия, — задумчиво произнес Андрей. — Выходит, что Кристина знает, что ей может помочь только Ярик. Интересно. Очень интересно. Катя, а откуда… — и замолчал, сразу же вспомнив откуда.       — Вот именно! Кристина Юрьевна все знает! Вывод? Она и есть «наследница». А теперь давайте-ка быстренько скорректируем наши планы в соответствие с вновь открывшимися обстоятельствами.       — Да, Катенька, умеете вы удивлять. Беру назад все те нехорошие слова, которые я сказал, когда вы меня разбудили, — почти с восхищением сказал Роман.       Андрей ничего не сказал, совсем ничего, просто сидел и любовался своим маленьким гением, своим маленьким чудом. Да, да, чудом, несмотря на очки, брекеты и мышиные косички…