Хамелеоны

Не взыщи, мои признанья грубы, Ведь они под стать моей судьбе. У меня пересыхают губы От одной лишь мысли о тебе. Не беда, что сад мой смяли грозы, Что живу сама с собой в борьбе, А глаза мне застилают слезы От одной лишь мысли о тебе. © Е. Фролова

      Пока Катюша «сидела в засаде» в гостевой комнате, события в гостиной разворачивались своим чередом. Мы оставили наших героев в тот момент, когда крепко подвыпивший Андрей, сломленный и не ждущий больше ничего хорошего от этой жизни, шаркающей походкой вышел из своей бывшей комнаты. Пришло время проследить за тем, как же развивались дальнейшие события.       — Ром­ка, еще се­год­ня ут­ром у ме­ня был друг, бы­ла лю­бимая жен­щи­на, был ре­бенок. Те­перь их нет… И ме­ня нет. Ты нас всех унич­то­жил. С днем рож­де­ния те­бя, Ром­ка! С днем мо­его рож­де­ния и смер­ти. Жи­ви, ес­ли смо­жешь. Я только хочу понять, зачем, Ромка? — голос Жданова-младшего был совершенно бесцветным.       — Что зачем? Я не понимаю, о чем ты.       — Это ты писал? — Андрей протянул Роману «инструкцию», — Вот я и хочу понять — зачем? Что такого мы с Катей тебе сделали, что ты решил нас уничтожить?       — Андрей, я просто боялся, что она отнимет у тебя компанию. Понимаешь?       Последние слова Романа, его бегающие глаза, в которых Анрей увидел зарождающийся страх, несколько растормошили Жданова-младшего. Такая откровенная ложь труса, кого хочешь могла выдернуть из состояния безразличия, а уж такую вспыльчивую и легко возбудимую натуру, как Андрей, тем более. Взгляд его стал осмысленным и жестким, если не жестоким, тело напряглось, губы вытянулись в ниточку.       — Врешь! Это после такого письма она могла отнять у меня компанию. И любой другой человек на ее месте именно так бы и поступил. А Катя… — голос у Андрея задрожал, — Катя… Впрочем это не твое дело. Ромка, так ты мне ответишь или нет?       — На что я должен тебе ответить?       — Ты ведь знал, как я люблю Катю, знал, но все равно разлучил нас. Вот я и спрашиваю, зачем? За что ты так с нами?       Андрей сгруппировался и чуть пригнулся, лицо стало маской, а глаза бездонными. Павел среагировал первым. Он подлетел к сыну, схватил его за руки.       — Ро­ман Дмит­ри­евич, ухо­дите! Не­мед­ленно ухо­дите. Я не хо­чу, что­бы мой сын пач­кал свои ру­ки о вас, да еще и си­дел по­том из-за та­кого, как вы. Ухо­дите, — Па­вел поч­ти кри­чал, — ина­че вас от­ве­зут в морг, а его по­садят. Ан­дрю­ша, не на­до. Слы­шишь, не на­до. Ка­тя… — Договорить он не успел.       То, что произошло в следующую секунду, Андрей и умирая будет помнить, будет рассказывать своим детям и внукам, будет гордиться своей женой, потом матерью его детей, а потом и бабушкой своих внуков всю свою жизнь.       Из двери гостевой комнаты вылетело и поднялось в воздух черное облачко, кричащее «киай». Правая нога летела почти параллельно полу, левая, согнутая в колене пяткой плотно прижималась к ягодицам. Никто не успел еще понять, что происходит, как Роман растянулся на полу без сознания, а черное облачко, приземлившись рядом с лежащим на полу практически бездыханным телом Малиновского, превратилось в Катю Пушкареву, которая сложила руки перед грудью и поклонилась полутрупу.       О! Катька знала, что делала, била прямехонько в солнечное сплетение, силу удара рассчитала с точностью до микро ньютона, словно перед тем, как вылететь из гостевой, сидела и высчитывала все по формуле 1N = 1 кг x 1м/с2, так чтобы не убить, но в болевой шок отправить.       — Мам, помнишь, я тебе говорил, что она еще и врезать может? — Прошептал все еще находящийся в шоке Андрей, восхищенно глядя на на ту, которую любил больше жизни, и которую считал для себя потерянной навсегда.       — Катенька, ты же убила его. — Вскрикнула Марго. — Господи! Что что же теперь будет?       — Теперь все хорошо будет, мама, — отошедший от первого шока Андрей подошел к Роману, наклонился над ним и очень сильно надавил на какую-то точку на его ухе.       Ромка застонал, с трудом перевернулся на бок и подтянул колени почти к самому подбородку. Тело его задрожало мелкой дрожью, затем он стал издавать урчащие, трубные звуки.       — Мама, неси тазик, — сказал Андрей, — иначе он тебе всю квартиру своей блевотиной уделает. — Катя! Катенька! Ты… Ты как здесь оказалась?       — Это все, что ты хотел знать? У меня вопросов гораздо больше, — Катя, хоть она и дала выход своей злости и боли, выпуская их из себя вместе с криком и ударом, все еще была сердита и, судя по всему, не собиралась вот просто так, за здорово живешь, без расстановки всех точек над "i", прощать Андрея или хотя бы начать разговаривать с ним нормально.       — Мы обязательно обо всем поговорим, только приведем Романа в чувство, выпроводим его и поговорим.       — Нет! Я хочу поговорить и с ним тоже. С вами обоими, — слёзные железы вновь переполнили слёзоотводящие пути Катюши влагой и она шмыгнула носом, стараясь задержать слезы в слезном озере и не дать им пролиться из глаз.       «Он ответит за каждую ее слезинку, за каждый ее тяжелый вздох, за все, что пришлось перенести Катеньке по его милости, — подумал Андрей, — только не здесь и не сейчас. Не при ней и не при родителях».       Ромку вырвало, но дышать ему стало легче. Жданов-младший приподнял его с пола за грудки и посадил на стул.       — Мам, пап, вы не могли бы оставить нас одних? Мы сейчас все выясним, а потом гулять будем.       — Если будем, — хмуро добавила Катя.       Маргарита Рудольфовна вышла из комнаты молча, прихватив с собой тазик, а Павел Олегович все же не удержался.       — Катенька, я вами просто горжусь. Постарайтесь побыстрее, хотелось бы сесть за стол до двенадцати. И поаккуратнее, пожалуйста. Не хотелось бы невестку с внуком навещать в тюрьме, — Павел улыбнулся и вышел вслед за женой.       — Кать, мы готовы отвечать на все твои вопросы. Правда же Ромочка? Ты ведь тоже готов говорить правду? Или я ошибаюсь.       — Готов, — сквозь зубы процедил Малиновский.       — Зачем вы наняли сыщика? Зачем вам понадобилось за мной следить? — Катя смотрела только на Андрея. И ответа ждала только от него.       — Ну, что же ты, Ромочка, рассказывай, — Андрей весьма ощутимо ткнул Романа в бок.       — Это я нанял сыщика. Я хотел доказать Андрею, что ты совсем не тот человек, за которого себя выдаешь.       — Андрей, — Катя впервые с тех пор, как прочла «инструкцию», назвала его по имени, — почему ты мне не рассказал об этом?       — Катенька, а давай отношения между собой мы выясним потом, без посторонних.       — Ты прав. Тогда еще два вопроса. Зачем ты ему, — Катя пальцем показала на Ромку, скривившись при этом, — рассказал о… — Катюша залилась краской, помолчала секунду и решилась, — зачем ты ему рассказал о нашей первой ночи у Кэтсу?       — Давай, Роман, отвечай, не стесняйся.       — Я у тебя спросила, Андрей, а не у него!       — А мне тебе ответить нечего, пусть отвечает тот, кому есть что сказать.       Ромка молчал, низко опустив голову.       — Говори! — Катя не просила, она приказывала, готовая в любую минуту подкрепить свой словесный приказ действием. Но Андрей покачал головой, словно говоря, что больше он Катьке драться не даст. Если надо будет, он сам знает, что делать.       — Андрей рассказал мне, что он накурился какой-то дряни, а потом у него была феерическая ночь с гейшей. Когда я его еще раз спросил о гейше, он назвал ее имя — Юна-тян. Ну, а потом я выяснил у Кэтсу, что у него такой гейши нет, и что Андрей не был у него еще назавтра, как он мне сказал. Я понял, что никакой гейши не было. Начал подозревать, что это была…       — Не смей называть меня по имени! — Взорвалась Катюша. Она сама себе не могла объяснить почему это для нее так важно, чтобы Роман не произносил ее имя, словно произнеся его он мог его испачкать навсегда.       Андрей смотрел на бывшего друга с изумлением и презрением. О том, что Роман еще и у Кэтсу что-то вынюхивал, Жданов тоже слышал впервые. И это открытие стало очень неприятным.       — Катюша, задавай свой последний вопрос, хотя, мне кажется, что я его знаю, и ответ на него мог бы уже тебе дать. Но я хочу, чтобы ты услышала ответ из уст самого «героя».       — Откуда ты узнал о моих родинках?       Роман понимал, что чем быстрее он ответит, тем быстрее все закончится. Можно будет уйти и, наконец, напиться и забыть обо всем этом кошмаре. Понимал, но ему было очень трудно начать еще и это постыдное разоблачение.       — Ну! — Грозно сказал Андрей.       — Помнишь, мы установили камеры в твоей каморке? Когда следили за Ярославом… — Роман отважился поднять на Катю глаза. Она кивнула. — Я не снял камеры, как планировалось. И… и кое-что видел.       Черт возьми, следить же за бабой надо, особенно когда знаешь, что она сейчас услышит, знаешь ее взрывной характер и знаешь, что она не новичок в искусстве владения каратэ! Тогда не придется снова приводить в сознание подонка, которого долгие годы считал своим другом. А пока Андрей занимался реанимацией, Катя ему еще одну «новость» рассказала.       — А знаешь, Андрюша, кто рассказал Кире о наших отношениях? Тоже твой дорогой друг! Вот так-то. Давно мне надо было его на вшивость проверить, а я... я дура.       Андрей привел Малиновского в чувство, аккуратно довел до входной двери, открыл ее и выпроводил за нее бывшего друга со словами: — Еще хоть раз увижу тебя, убью. Заявление об увольнении пришлешь по почте.       Услышав стук входной двери, в комнату вошли Марго с Павлом.       — Ребята, без одной двенадцать, — сказала Марго, — мы еще успеем выпить за тебя, Андрюша. С Днем Рождения тебя, сыночка!