Или любовь хотела б ненавидеть...
18 мая 2016 г., 16:37
…То ненависть пытается любить Или любовь хотела б ненавидеть? Минувшее я жажду возвратить, Но, возвратив, боюсь его обидеть, Боюсь его возвратом оскорбить. © И. Северянин
POV Хамелеон 5. Я взяла в руки три исписанных листочка и начала читать: … «Мой дорогой друг и президент, поскольку ты с детства страдаешь редкой формой склероза, я снова решил придти к тебе на помощь… … В некотором смысле ты даже герой. Потому, что спать с такой женщиной, как Пушкарёва нормальный мужчина может только под наркозом… … Если ничего получаться не будет, можешь снова сходить к Кэтсу, попросить той дури, под которой ты смог оприходовать ее в первый раз и все у тебя снова получится…» Меня начало подташнивать, наверное поднялось давление. Мой сын не мог валяться в этой грязи. Это какой-то бред. Да, Андрюша гуляка, да, он постоянно изменял Кире, да он… Он кто угодно, но не подлец. Мне было очень стыдно, но я заставила себя посмотреть на Катю. Она сидела на самом краешке стула закрыв лицо руками и плечи ее вздрагивали. Плакала она беззвучно, без этих всех Кириных криков и истерик. — Кто автор этой мерзости? — Малиновский. — Катенька, найди в шкафчике, пожалуйста «Cardiloc», дай мне таблетку. — Катя тут же забыла о своих слезах, нашла таблетки и протянула их мне вместе со стаканом воды. — Скажи, пожалуйста, ты уже после этого, — я помахала листочками, — написала дарственную? — Катя кивнула и снова села на краешек стула. Лицо у нее было зареванное и отрешенное. А я вернулась к письму. … «могу себе представить, какое отвращение вызывают у тебя эти поцелуи, впрочем как и всё остальное… И тем не менее, ты должен ее целовать, ласкать и ублажать еще целый год… … Я помню, что тебя тошнит от ее родинки под косичками в виде снежинки и особенно от ее темного пятнышка у самого соска, но ты должен продолжать ими восхищаться и целовать их при каждом удобном случае. Дело прежде всего, шеф!.. … Терпи, Андрюха, терпи. Иначе «Мисс Железные зубы» заграбастает фирму себе. А мы с тобой пойдем побираться. Как только мы вырвемся из ямы, расплатимся с долгами и вернём компанию… Твои мучения закончатся и ты сможешь смело послать Пушкарёву куда подальше…» — Что это за мерзость? Катя, я уверяю тебя, что все это чья-то злая шутка. Андрей не мог быть к этому причастен. Понимаешь? Когда я позавчера сказала ему, что ты, мол, не смотри, что она… — Я запнулась. — Страшненькая. Говорите, Марго, не стесняйтесь. — Я не сказала ему «страшненькая», я сказала «не красавица», и сказала, что с лица воду не пить. Но дело не в том, что я сказала, дело в том, что сказал он. Он показал мне вот эту твою фотографию, — я протянула Кате фото, которое взяла у Андрюши, — и сказал: «Она красавица, мама. Женщина, которую я люблю — красавица». Он знал, какая ты на самом деле и считать тебя некрасивой просто не мог. Ты это понимаешь? — А откуда у него эта фотография? Значит он и в самом деле нанимал частного детектива, чтобы следить за мной. За мной! — Катя снова заплакала. — Почему он мне не доверял, Маргарита Рудольфовна? Я же с первого дня работы все для него делала. Я же доказала ему свою преданность не раз и не два. — Не знаю, Катюша. На этот вопрос у меня нет ответа. Но концы с концами в этой гадости не сходятся. То, что он тебя любит, я знаю наверняка. Я же мать, Катя, вот родишь своего, поймешь, мать не может не почувствовать, когда ее ребенок любит. Не влюбился, а любит по-настоящему. — Так любит, что рассказывает Роману, где у меня родинки? — Катя даже не заплакала — завыла. — Этого, девочка, я вообще понять не могу. Ну, не мог Андрей до такого опуститься. Не мог. — Мог! Я сама не раз слышала их разговоры с Малиновским. Они всем делились друг с другом. И смеяться над уродством тоже мог. Слышали бы вы, как весело они с Романом над Кристиной смеялись, над ее внешностью до операций! Так чем я лучше других его женщин? Почему обо мне он не мог рассказывать и осмеивать меня, как Кристину, почему он не мог? — Я не знаю, что тебе ответить, Катенька, кроме одного — Андрей тебя любит по-настоящему. — Любит меня и бегает от меня к Кире? Сразу после близости со мной? Хороша «любовь»! Это я могла проверить сразу, для этого мне Андрей не был нужен. Я тут же позвонила Кире, выслушала кучу гадости об Андрее и о Кате, но умудрилась спросить: — Так вы с ним когда расстались? — Давно. — Ничего, Кирочка, ничего, ты же знаешь Андрюшу. Куда бы он не бегал, он всегда по ночам прибегает к тебе. А потом и этот романчик у него пройдет и он вернется. — Какое прибегает? Она его околдовала, он все это время даже не подходит ко мне, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться. Да я и сама его никогда не приму, после этой уродины. — Ты права, Кирочка, права. Нельзя им все прощать. А откуда ты вообще о Кате узнала? Неужели он сам рассказал? — Нет, не он, дружок его, Малиновский! — А, понятно. Ну, до свидания, Кирюша, — сказала я и вышла из эфира. — Ну вот! Это ложь! Не был он с Кирой! — Я победно посмотрела на Катю. — Не знаю, Маргарита Рудольфовна. Я совсем запуталась, ничего уже не понимаю. — Катенька, давай мы сделаем самое разумное, что только может быть. Давай я позвоню сейчас Андрею, он придет и вы поговорите. Выясните все недоразумения. Катя даже не вскрикнула, посмотрела на меня своими огромными глазищами, замотала головой и беззвучно начала оседать на пол. — Паша, — закричала я, — неси нашатырь. Срочно! — Пожалуйста, не звоните Андрею, я не могу его видеть, — еще белыми губами прошептала Катя, как только начала приходить в себя. — Пожалуйста. Я прошу вас. — Хорошо, хорошо, успокойся. Я же только предложила. — Маргарита Рудольфовна… — Ну, вот, снова… Мы же договорились — Марго. Знаешь, Катя, я хочу обратиться к тебе не как к обманутой, беременной женщине, а как к Кате Пушкаревой, у которой мозги на месте, логика железная и темно-коричневый пояс по каратэ. — Черный, уже черный. Я хотела Андрею сюрприз сделать, — она снова собралась заплакать, но я не дала ей этой возможности. — Так вот, мастер, я обращаюсь к твоему разуму и не вздумай хлопаться в обморок, сразу вызову скорую и запру тебя в больницу. Поверь мне, у меня хватит на это и власти, и сил, и средств. Ты уже знаешь, что когда нужно спасать сына, а теперь еще и тебя и внука, то я на многое способна. — А почему вы так уверены, что будет внук? А если внучка? — Катя попыталась улыбнуться. — Значит второй будет внук, или третий, будешь рожать, пока внука не подаришь. Хотя… если внучка будет такой умной и упертой, как ты, то вполне можно и ею одной ограничиться. Ну, что ты глаза по блюдечку сделала. Я шучу. А теперь говорю серьезно. Я сейчас позвоню Андрею, — Катя замахала руками, но я ее очень жестко остановила, — умей дослушать, девочка, я все же старше тебя. Так вот, я сейчас позвоню Андрею, скажу, что видела тебя, что ты оставила для него пакет, пусть сам все прочтет. А потом я с ним поговорю. А ты будешь сидеть, как мышка в гостевой, там слышимость прекрасная и сама, понимаешь, сама будешь слышать его ответы, когда он и предполагать не будет, что ты его слышишь. — А вдруг вы ему записочку передадите, что я здесь. — Твою мммм… прости! Всемирный заговор против Кати Пушкаревой! Нет, я все-таки думала, что ты умнее. Ну, что, согласна? — Согласна, но с одним условием. Если все, что написано в «инструкции» правда, вы ни слова не скажете Андрею обо мне. А когда он уйдет, поможете мне уехать. — Катюша, если там, хоть десятая часть правда, я обещаю тебе, что сама отвезу тебя в наш дом в Англию, будешь жить там, что ни слова не скажу Андрею, что буду всецело на твоей стороне. Ну, что? Договорились? — Договорились!***
POV Хамелеон № 2. Андрей с Романом пришли примерно через час. Я лежала в гостевой, в новеньком спортивном костюме, на очень удобной мягкой софе и слушала все, что происходило в гостиной. Десять минут назад мне привезли из магазина кое-какие вещи. Марго сказала, что мне должно быть удобно и комфортно, и заказала спортивный костюм, халат моего размера и еще кое-какую одежду и обувь для дома. Она замечательная, Марго. Подумала обо всем. Принесла сюда и воду, и чай в термосе, и бутерброды. — В засаде сидеть тяжело, я знаю, — улыбнулась она. — Интересно, что ему Пушкарева передать могла, — раздался голос Романа. — Понятия не имею, сейчас посмотрит и может быть расскажет нам, — сказала Марго и снова все замолчали. Наконец, я услышала звук открываемой двери и чьи-то старческие, шаркающие шаги. Я даже не поняла, кто это мог быть, но вдруг прямо совсем рядом заговорил Андрей. — Ромка, еще сегодня утром у меня был друг, была любимая женщина, был ребенок. Теперь их нет… И меня нет. Ты нас всех уничтожил. С днем рождения тебя, Ромка! С днем моего рождения и смерти. Живи, если сможешь. — Андрей говорил таким обреченным голосом, так искренне, что мне стало его нестерпимо жалко. — Я только хочу понять, зачем, Ромка? — Что зачем? Я не понимаю, о чем ты. — Это ты писал? — зашелестели какие-то бумажки, — Вот я и хочу понять — зачем? Что такого мы с Катей тебе сделали, что ты решил нас уничтожить? — Андрей, я просто боялся, что она отнимет у тебя компанию. Понимаешь? — Врешь! Это после такого письма она могла отнять у меня компанию. И любой другой человек на ее месте именно так бы и поступил. А Катя… — голос у Андрея задрожал, — Катя… Впрочем это не твое дело. Ромка, так ты мне ответишь или нет? — На что я должен тебе ответить? — Ты ведь знал, как я люблю Катю, знал, но все равно разлучил нас. Вот я и спрашиваю, зачем? За что ты так с нами? — В голосе Андрея что-то неуловимо переменилось, если я не ошибаюсь, сейчас раздастся «киай». «Только бы он силы рассчитал», — подумала я и услышала какую-то возню и очень взволнованный голос Павла Олеговича. — Роман Дмитриевич, уходите! Немедленно уходите. Я не хочу, чтобы мой сын пачкал свои руки о вас, да еще и сидел потом из-за такого, как вы. Уходите, — Павел почти кричал, — иначе вас отвезут в морг, а его посадят. Андрюша, не надо. Слышишь, не надо. Катя… «Беременную не посадят», — еще успела подумать я.
