Жасминовое масло

      Вечерние сумерки стремительно опускались на Верону. Малолюдные улицы погружались в темноту, освещаемые редкими факелами на стенах домов. Особенно ярко подсвечивался дом семьи Капулетти, в котором сегодня давали бал в честь юной дочери хозяина. Граф расстарался и пригласил всю высшую знать Вероны. Приглашения получили все высокопоставленные лица города, разумеется, кроме семьи врагов. И теперь гости в карнавальных костюмах спешили на праздник, стараясь не опоздать в темноте. Но опускающиеся сумерки были на руку друзьям, что стояли на углу дома Капулетти и ждали третьего своего товарища, с которым договорились встретиться на месте. Потому что сгущающейся темноте двум Монтекки будет легче скрыть свою личину, тем более, если на них будут маски и карнавальные костюмы. — Бенволио, не говори ерунды, какая еще любовь! — отмахнулся Меркуцио, демонстрируя свое пренебрежение к проблеме, которую освещал ему друг. — Ромео влюблен? Снова влюблен? Вся эта любовь лечиться одним способом. Чему я тебя учил? Сколько мы уже пережили этих влюбленностей нашего романтика? — В этот раз все серьезнее, говорю тебе, а ты слушать не хочешь! — хмурился Бенволио. — Он словно с ума сошел, несет всякую околесицу про любовь и романтику. Что девушка небывалой красоты, подобно ангелу… — И что, действительно такая исключительная красотка? — лукаво заулыбался Мерк, подмигнув Бенволио. Тот осекся и пожал плечами. — Ну красота, романтика — это все хорошо, а она-то что? Совсем не вариант и не подпускает к себе? — Говорит, что холодна как камень статуи и непорочна как сама Диана. Так что не вариант. — удрученно покачал Бен головой. — Что за чушь? И Ромео в это поверил? — засмеялся Меркуцио. Проходившие мимо них гости Капулетти обернулись, но друзья натянули маски на лица и остались неузнанными.  — Мерк, надо спасать Ромео. Чует мое сердце, беда будет нам от этой девицы. Надо отвлечь его, но у меня не получается. — Бенволио, вижу, что мои уроки тебе на пользу не пошли. Тоже мне, нашел способ развлечь нашего друга. Чтобы заставить забыть страдальца благородную девицу, возомнившую себя Святой Девой, ты решил его привести на бал, чтобы смотреть на других благородных девиц? — саркастически похлопал по плечу друга Мерк. — Его надо было взять за воротник и в кабак тащить! Ночь там и все как рукой снимет. Там явно веселее, чем на этом празднестве. Клянусь, будь моя воля не пошел бы! Да дядя пригрозил и велел там быть, видимо боится, чтобы Валенцо совсем в грязь лицом не упал. Хотя бал у Капулетти… можно пощекотать усы и нервы Тибальту… надеюсь, не так скучно будет, как я думал вначале. — задумчиво заулыбался и потер подбородок своим фирменным жестом, сложив руки на груди. — Мерк, прошу тебя, соберись! На тебя одного надежда! — Бенволио остановился и схватил за плечи племянника принца. В его глазах читалась такая надежда и мольба, что тот не выдержал и высвободился из его объятий. — Да перестань! Уговорил, ладно, после бала у Капулетти, отведу его в кабак к девчонкам. Кувшин доброго вина, пару красоток на колени — и он думать забудет про свою Диану. — Розалину. — Одна ерунда. — отмахнулся Мерк и жизнерадостно похлопал по плечу приунывшего друга. — Не вешай носа, Бен. Тебя я тоже возьму повеселиться, а то я смотрю, ты совсем загрустил. Отлучился я на пару дней по делам семьи, и вот — мои друзья уже совсем скисли без своего Меркуцио! Все, дайте мне только подразнить немного Тибальта за его кошачьи усы и рванем в кабак гулять. О! А вот и Ромео!       По улице к ним брел понурой походкой третий друг по направлению к тому месту, где они договорились встретиться. Но радость от встречи с Ромео написанная маслом на лице Меркуцио заметно померкла, когда он в свете факелов его рассмотрел. На худом и изящном как девушка юноше бесформенным мешком висела ряса монаха — карнавальный костюм. Шел он, запинаясь, опустив голову, и низко ссутулив плечи, всем своим видом выдавая душевную тоску и отчаяние, наполнявшую его душу. — Ромео! Друг! — помахал ему Мерк и обнял, когда тот подошел. Юноша обрадовано ответил другу, но все равно опустил грустные глаза. Позади них уже стягивался народ на праздник к Капулетти, и уже даже прошли факельщики, освещая дорогу. Меркуцио, весь бурлящей энергией и сияющий белозубой улыбкой от предвкушения праздника, поманил друзей ко входу. — Что скажем им при встрече и кем назовемся? — спросил у него Бенволио. Мерк на секунду задумался, но тут вставил Ромео. — Дайте факел — Не до прыжков теперь мне; на душе Так тяжело; нести я факел буду. Мерк слегка озадачился внезапной репликой друга, но Бенволио деликатно кашлянул, напоминая о влюбленности Ромео. В глазах Меркуцио заплясали знакомые чертики, и он ответил, обняв парня за плечи. — Нет уж, милый, ты плясать обязан! — Я не могу: вы в бальных башмаках, На тоненьких подошвах; у меня же Тоска лежит на сердце, как свинец; Она меня приковывает к полу, Я двинуться не в силах. Скорбь в голосе Ромео наводило на друзей тоску, и Мерк предпринял последнюю попытку. — Ты влюблен — Ну, так займи ты крылья у Амура И воспари высоко над землей. Но Ромео парировал тут же, приобнял Меркуцио за плечо стал ему возвышенно зачитывать — Его стрелой я ранен слишком тяжко, Чтобы парить на этих легких крыльях. Оцепенев от горя, не могу Подняться я над цепенящим горем, И падаю под бременем его.       Меркуцио перевел недоуменный взгляд на Бенволио. Тот развел руками, как бы говоря «Я предупреждал». И пока Ромео продолжал с патетическим страдальческим видом зачитывать стихи, Мерк скорчил гримасу и пробубнил, обращаясь к Бенволио: «Мда, боюсь тут дело одним кабаком с девчонками не решить. Надо придумать что-то получше». Препятствие на входе дома Капулетти троица преодолела играючи легко. Разумеется, впереди шел Меркуцио, получивший личное приглашение на бал. Спрятавшиеся за карнавальными масками его друзья не привлекли внимания.       Попав в шумный бал, где уже разгорался праздник, и начинались танцы, Меркуцио неожиданно толкнул зазевавшегося Ромео в самую гущу девиц и парня увлекли с собой прелестницы. Последнее, что заметил веселящийся товарищ это несчастные растерянные глаза сына Монтекки. Это так его развеселило, что он на радостях залпом опорожнил бокал вина с ближайшего стола. Найдя удобненькое место у дальней стены, парень пристроился и стал наблюдать за гостями, прихлебывая из бокала благородный напиток, высматривая Тибальта. Но он танцевал с юной красоткой в нежно зеленом платье. Девушка не скрывала своего надменного и холодного вида, выполняя заученные па, и Мерк ехидно посмеивался глядя на несчастного Тибальта, вынужденного по неизвестной пока причине танцевать с этой девицей, окатывающей презрением всех окружающих и особенно парня Капулетти. Наблюдая за этой картиной, Меркуцио решил пока не вмешиваться и насладиться мучениями врага, и только потом вступить в игру. Но тут к нему снова подошел Бенволио и заговорил. — Меркуцио, ты помнишь… — Бенволио, прошу тебя, не зуди! — закатил глаза Меркуцио. — Сходи лучше сам потанцуй. Я помню про уговор насчет кабака, тебя я тоже беру, не переживай. — Да боюсь тут кабаком не отделаешься. — печально опустил глаза Бен и кивнул в сторону Тибальта. — Вон она кстати, Розалина эта. Племянница графа Капулетти, кузина Тибальта. — А, так вот почему наш Кошачий царь вынужден с ней танцевать! Жест учтивости к кузине? — Мерк, послушай, может быть ты поможешь? У тебя всегда получается! — Да что ты хочешь, чтобы я сделал, не пойму? — Мерк слушал в пол уха друга, продолжая веселиться, наблюдая за Тибальтом и его корявыми движениями под музыку. Увы, племянник Капулетти, видимо, вовсе не умел танцевать. Или это холод партнерши сбивал его с ритма. Ошибки он делал одну за другой, от чего девица только закатывала глаза и только сильнее обдавала его презрением. — Ну, может, ты с ней поговоришь? У тебя всегда получается с девицами разговаривать, ты только начинаешь им лапшу на уши вешать, а они тебе уже в рот смотрят. Может и с Розалиной получится? — Бен, иди потанцуй лучше. — музыка заканчивалась и мучения Тибальта подходили к концу, а Мерку очень хотелось досмотреть их до конца. Поэтому озабоченный Бенволио ему явно портил удовольствие. — Давай так договоримся, через пару танцев мы отсюда уйдем и направимся в кабак, что у городских ворот. Там девочки красивее, и подушевнее отнесутся к несчастному влюбленному. А сейчас сделай милость, сгинь и не зуди. Не порти мне праздник! — Мерк! — обиженно вспыхнул Бенволио, но видя что друг его не слушает, пошел искать Ромео в зале. А сам племянник Эскала продолжил созерцать танцующего Тибальта. Тот заметил своего врага, сделал очередной неверный шаг от нахлынувшего гнева, за что удостоился жестких слов с стороны партнерши и покраснел. Мерк встретился с ним веселящимся взглядом и демонстративно поднял бокал «Твое здоровье!». Тибальт окатил его ненавистью и презрением, но вынуждено продолжил танец. В этот момент его партнерша тоже скосила глаза на облокотившегося на стену парня, постаравшись обдать и его холодом. Но Меркуцио лучезарно улыбнулся ей одной из своих безумных улыбок и многозначительно подмигнул. Девушка надменно вздернула носик и отвернулась, а Мерк допил свой бокал с вином, и стал озираться в поисках следующего.       Музыка кончилась, Тибальт бросил свою партнершу и поспешно ретировался в неизвестном направлении. Девушка поджала пухлые губки, осмотревшись вокруг, и величественно побрела к стене, где по случайности привалился Меркуцио. Парень слегка скосил глаза на нее оценивающе, но скоро потерял интерес, не найдя ничего экстраординарного. — И чего Ромео в ней нашел? — философски подумал он, потягивая вино. Снова заиграла музыка и всех девиц пригласили на танец. Всех, кроме этой красотки в зеленом. Мерк из своего угла видел, как она недовольно поджала губки, выискивая поклонника, добивающегося ее внимания. Но, увы, даже Тибальт ретировался. Недовольно нахохлившись, она скосила глаза на вальяжно попивающего вино Меркуцио. Парень не делал никаких попыток пасть к ее ногам, как пылкий возлюбленный и умолять подарить ему танец. И девушке ничего не оставалось, как надменно демонстративно отвернуться. А Мерк допив второй бокал вина, увидел внезапно несчастного Ромео, по-прежнему увлекаемого водоворотом танцующих. Но вся его осанка и жесты просто кричали о душевной боли и страданиях, и сердце его дрогнуло. Стало невыносимо жаль друга, с его безответной любовью. Меркуцио слишком хорошо знал, как лечится все это томление сердца и прочая подобная чушь: Жарко проведенная в ласках ночь, и на утро не вспомнишь даже имя прелестницы. Но угораздило же Ромео увлечься особенно неприступным экземпляром? Мерк критично осматривал девушку, пытаясь понять, что же все-таки друг в ней нашел. Мила, безусловно. Нежный румянец, лицо сердечком. Может быть, слегка излишне крупноватый нос, но общей картины не портит. Конечно, не Мадонна в своей красоте, но в целом не дурна собой. Девушка, заметив краем глаза, что за ней наблюдают, повернулась и недовольно нахмурилась. Меркуцио даже не пытался скрыть, что смотрит на нее, смело встретив ее взгляд, и снова на губах расползлась сладкая улыбка. Розалина вспыхнула то ли от гнева, то ли от смущения и на ее щеках заиграл нежный румянец, который парню отчего-то очень понравился, и ему захотелось рассмотреть его поближе. Но девушка снова отвернулась, и Мерк чертыхнулся про себя. К ней шел неуверенной походкой его собственный младший братец Валенцо. Зануда и недотепа, тоже приходился племянником Принцу, поэтому на балу был желанным гостем. Но старший брат старался избегать появляться с ним на людях, чтобы не портить себе настроение. И вот сейчас Валентин запинаясь и путая жесты этикета пригласил гордую красотку на танец. Розалина, было, недовольно фыркнула, но желание танцевать было сильнее. Скосив последний взгляд полный надежды на Мерка, и удостоверившись, что он не собирается покидать своего места, девушка приняла приглашение. Меркуцио наблюдал как младший брат, словно специально позорив семью, переволновавшись, путал движения и па, отчаянно краснея, пытался заговорить с девушкой, стараясь не наступить ей на ноги. Розалина в основном молчала, и периодически бросала взгляды в сторону Меркуцио. Парень демонстративно скорчил сожалеюще-понимающую мину, и развел руками. Розалина закусила губу, чтобы не выдать своему партнеру неучтивое замечание. И едва закончилась музыка, поспешила на свое место. Валенцо, как учили галантные преподаватели, постарался создать видимость, что он провожает красавицу и даже старается поддержать что-то вроде разговора. Девушка отвечала зачастую не впопад младшему племяннику Принца, и уже даже Мерк собирался забрать братца сам, чтобы он не позорился дальше. Но на счастье заиграла музыка, Валентин оживился и снова пригласил Розалину. — О нет, мне нужно отдохнуть. Может в следующий раз. — картинно любезно отказала она, от чего Мерк не смог сдержать улыбки, стоя в трех шагах от них и слыша их разговор. — Тогда, если вы позволите, я бы составил вам компанию. — не унимался Валенцо. Розалина поняла, что от назойливого поклонника ей не отделаться просто так и скосила глаза на открытую дверь, ведущую в сад. Оставалось бегство. — У меня кружится голова, здесь слишком душно. Не будите ли вы так любезны, принести мне воды, сеньор Валенцо? — медовым голосом спросила она. И Мерку захотелось зааплодировать красотке, удачно отославшего недотепу. Как только радостный Валенцо скрылся среди толпы в поисках бокала, девушка тут же приподняв подол платья, прошелестела к выходу. Меркуцио проводил ее лукавым взглядом, но увидел, как по залу бредет Тибальт, явно с недобрыми намерениями в отношении него самого. Пока он еще не видел своего врага, свидетеля недавнего позора, и парня это вполне устраивало: у племянника принца образовалось другое более интересное мероприятие, чем стычка со старым врагом. И прежде, чем Тибальт обнаружит его, Мерк скрылся за той же самой дверью, ведущей в сад.