Nothing personal, just tango

      Резные ворота Хогвартса давно закрылись за спиной, а стрелки часов сделали не одну тысячу оборотов по циферблату дорогих наручных часов на бледном запястье Драко Малфоя. Побледневшая, выцветшая Темная метка на предплечье давно забита другой татуировкой, олицетворяя забвение того страшного отрезка жизни молодого мужчины.       Все изменилось в Мире: все виновные Пожиратели смерти давно сидят в камерах Азкабана, Британское Министерство Магии восстановлено, и все то, что произошло долгих шесть лет назад было забыто и прожито. Помолвка с младшей Гринграсс, запланированная на следующую, после Выпускного неделю, не состоялась. Причины? А никаких особенно, просто Малфой не смог примириться с чертовым стучащим в ушах с каждой секундой всё громче звуком отдаляющихся уверенных шагов. И он не смог даже выдавить слова, глядя в пустые, казавшиеся стеклянными, небесно-голубые глаза Астории. Он посчитал, что малышка Гринграсс достойна гораздо большего, чем опустошенная, сожженная заживо пустая оболочка в качестве супруга.       И вот теперь, спустя бесконечно долгих пять лет, после этого сумасшедшего танго на Выпускном вечере, Малфой пил кофе за столиком забытого Мерлином заведения на окраине города Барселона.       Все эти пять лет, он мотался по миру, лишь бы забыть, лишь бы не слышать постоянно эти надрывные скрипичные аккорды последнего танца, лишь бы отогнать этот выжженный, словно каленым железом на обратной стороне его век взгляд карих глаз. Но, как оказалось, от чертового морока избавиться не так то просто, особенно если в глубине души ты совсем не хочешь выбрасывать это воспоминание как ненужный старый хлам. В каждой девушке с густой каштановой шевелюрой, Малфой видел ее. Грейнджер. Как одержимый, хотел встречи с ней, но бежал, старался скрыться скорее от любой брюнетки, лишь бы не видеть снова это лицо, лишь бы не слышать ее….       — Привет!       Голос.       Будничный, непринужденный. Будто бы ничего ошеломительного не произошло. Словно Драко находился в Дырявом Котле или в Трех Метлах, а не в забытой Мерлином испанской кофейне! Он поднял глаза от легкой ряби на черной поверхности горячего кофе в своей кружке.       Внимательно, можно было даже предположить — изучающе, на него смотрели тёплые карие глаза.       Гермиона Грейнджер. Заместитель Начальника Бюро законодательных актов Международного Департамента Министерства Магии. Ничего не изменилось! Она — Героиня войны, с орденом Мерлина первой степени, а он — жалкий отброс общества с забитой Темной Меткой на предплечье. И если посмотреть повнимательнее, и сама она совсем не изменилась, все та же напряженная, задумчивая складочка между тёмных бровей, все то же непримиримо упрямое выражение лица, те же шикарные волны волос, локонами спадавшие на обнаженные, покрывшиеся золотистым загаром плечи и все те же милые веснушки рассыпавшиеся по точеному, чуть вздернутому носу.       — Привет, — не своим, чьим-то чужим голосом глухо отозвался Малфой, не отрывая глаз от девушки. Она такая же, как и была. Всё та же Грейнджер, все с той же неуловимой непосредственностью поставила чашку чая на крышку столика и плавно опустилась на стул, напротив Драко. Закинув ногу на ногу, она снова просверлила его своим проницательным, тёплым взглядом.       Стоп!       Все же изменилась… Пять лет назад этот взгляд был холодным, жестким, упрямым, уничтожающим — да каким угодно, но только не теплым. Она подняла чашку к своим ненакрашенным, но от этого не потерявшим былую привлекательность губам, а ее опущенные густые ресницы дрогнули. Тёплые, гораздо более взрослые глаза, в обрамлении первых, едва заметных морщинок смотрели прямо на него. В него. В душу. В самое галопирующее сердце.       — Откуда ты здесь? — снова, тихим голосом, настороженно спросила Грейнджер, откинув внимательным взглядом бледное предплечье Малфоя. Её темные брови поползли вверх, а пухлые губы приоткрылись в немом вопросе.       — Катаюсь автостопом по Европам, — горько усмехнувшись, ответил Драко. Проследив ее взгляд, он уточнил: — Метка портила мой имидж, не находишь?!       Гермиона коротко, едва заметно кивнула и неожиданно, невесомо коснулась кончиками своих тонких пальцев изображения на изуродованной когда-то коже его предплечья. Наверное, она ожидала чего угодно, даже того, что Малфой неприязненно сморщиться, брезгливо одернув руку, желчно прокомментирует это едва уловимое, явно необдуманное прикосновение, но ничего из этого не случилось.       Драко лишь прикрыл глаза, вслушиваясь в едва слышные печальные переборы металлических струн гитары и протяжные скрипичные аккорды, звучащие в его голове. Осторожно, будто бы опасаясь сломать, отпугнуть ее, он накрыл своей ладонью ее пальцы, порхавшие по его коже.       Теплая, крупная ладонь нежно сжала ее руку и Гермиона задохнулась. Неужели, все это и впрямь наяву? И надо же было такому приключиться — она приехала в Барселону в командировку, по заданию своего начальника, и находилась здесь уже две недели. Всего через два дня Грейнджер должна будет покинуть город своей мечты и вернуться в туманный Лондон и вдруг, здесь, в этой кофейне, в которую она заходила каждый день, чтобы пообедать оказался человек из ее кошмаров. Таких ужасных, но таких до сумасшествия страстных снов.       — А ты по работе? — не отпуская ее пальцы, всматриваясь в них, задумчиво пробормотал Малфой. Он хотел запомнить, впитать каждую клеточку, каждую черточку этой девушки, чтобы навсегда оставить в душе эту нечаянную встречу. Он знал, что сейчас, она допьет свой чай и убежит восвояси. Как всегда. Как и он.       — Да, — отозвалась Гермиона. — Я прихожу сюда на обед последние две недели, — она дёрнула уголком губ, в подобии смущённой улыбки. Опустив взгляд на белую крышку стола, она попыталась аккуратно высвободить свою руку.       — Не убирай, — прошептал Малфой. — Пожалуйста, Грейнджер… эээ… ты ведь ещё Грейнджер? — смутившись от одного того, как глупо прозвучала эта фраза Драко дал себе десяток мысленных подзатыльников! — Прости, — буркнул он. Да и какое ему, в сущности дело Грейнджер она, Уизли или Поттер! Черт возьми, ну почему? Почему в компании с этой упрямой девчонкой, Малфой всегда терял над собой контроль? Почему даже в Хогвартсе, когда он вел редкие беседы с ней, то вечно ляпал глупости или вообще нес полнейшую околесицу, так и сейчас — как какой-то пятнадцатилетний мальчишка!       — Если тебя так интересует, — Гермиона хмыкнула, наблюдая за тем, как Малфой перебирает ее пальцы. Он выглядел так, будто бы он не держал в руках ничего более дорогого или хрупкого. — Нет, я не замужем.       «Для тебя, Малфой, я всегда замужем» — промелькнула в голове ее насмешливая фраза пятилетней давности. Драко снова глянул в её лицо. Все же она изменилась. Нет той, былой дерзости, а упрямство навсегда испарилось из ее сущности. И всё же…       — Почему? — снова глупейший вопрос. И снова Малфой осадил себя — ну почему он не в силах держать свои идиотские мысли при себе? Почему со всеми он может быть сдержанным и даже слегка деликатным человеком с тонким налетом приличия, но только не с ней?       — Ну… — неопределенно подведя плечом, протянула Гермиона. — Как-то не срослось… Наверное, со мной сложно, — она напряженно нахмурилась.       — Наверное… — завороженно, словно одержимый пялясь на эту невообразимую складку между ее бровей, проговорил Малфой. — Но…, но ведь ты успешна… и умна… и… вообще — Героиня Войны, и… — Грейнджер округлила глаза. Еще бы — слышать от Малфоя перечисления ее достоинств было в крайней степени странно, если не сказать — ошеломляюще. Драко кивнул, словно бы соглашаясь со своими мыслями и добавил: — И ты красива, Грейнджер! Любой мужчина посчитал бы за счастье иметь такую жену.       Гермиона смерила его долгим взглядом и все же вытянула свою руку из пальцев Драко. Несколько раз ее губы приоткрывались, очевидно, в желании задать какой-то вопрос, но по какой-то причине она никак не могла собраться с мыслями. От ее кружки с чаем уже перестал подниматься приятный парок, а сама девушка, казалось совсем забыв о том, что хотела пообедать, задумчиво оглядывала свою покоившуюся на крышке стола узкую ладошку.       Малфой же успел обложить себя самыми страшными проклятиями, какие только мог вспомнить — Мерлин, ну на черта ему понадобилось вновь ляпать такой вздор? По своему скромному мнению, прожив такое количество жизней и переимев, чёрт подери, такое количество женщин, он должен был научиться общаться с ними.       Но с Грейнджер — все тщетно.       Это даже не флирт. Это даже разговором назвать нельзя!       Черт, да он только что выложил ей то, что не говорил никому и никогда. Ни одну женщину он не любил. Все было завязано лишь на постели, но перед глазами всегда стоял самый страшный кошмар — ее взгляд. Он никогда не допускал мысли о том, чтобы найти её, но вопреки всему, страстно желал хотя бы одной встречи, мимолетного взгляда — да чего угодно, лишь бы знать, что тот безумный танец, и еще более безумный поцелуй — все это действительно было, что он не свихнулся, черт возьми!       А она, Гермиона Грейнджер, самая умная волшебница своего поколения, всерьез искала его. Долгих три года она пыталась разузнать о Малфое что-либо, она даже подключила все связи в Международном, что только имела, но все усилия оказались тщетными. Ни Гарри, ни Рон, ни тем более Джинни не понимали ее одержимости. Не понимали, зачем вообще Гермионе в голову пришла эта бредовая идея разыскивать чертового Малфоя. Они просто не знали, что тот невообразимый поцелуй до сих пор, даже спустя пять долгих лет, горит на ее губах. Обжигает горечью и печальным осознанием того, что все это никогда не повториться вновь.       — А ты? — мельком глянув на Драко, тихо, нерешительно спросила Гермиона. Она всеми силами старалась подавить новый прилив горячей крови к щекам и бешеный стук сердца. Малфой как-то очень нервно усмехнулся и вопросительно поднял брови. — Я имею в виду, что… — Грейнджер замялась, смущенно прикусив нижнюю губу. Сбивчиво, нервно вдохнув, она пояснила: — Ты сказал, что любой мужчина мечтал бы жениться на мне. А ты? Ну…чисто гипотетически…       Грейнджер отвела взгляд. Ее тронутые золотистым загаром щеки налились невероятно трогательным, розовым румянцем. Малфой точно знал ответ на ее вопрос. И если бы он не был столь риторическим, то может быть он бы ответил по-другому, но вместо этого, он самодовольно ухмыльнулся и, растягивая слова, в самой своей мерзкой манере сообщил:       — Я слишком молод для брака, Грейнджер.       Она кивнула. Медленно, отстраненно, будто бы уточнила лишь из праздного интереса и, глотнув своего остывшего чая, она произнесла:       — Я тоже. Слишком молода для этого. Дети, брак — все это не для меня.       Врушка.       — Ясно… — протянул Драко. — Скажи-ка, а не слишком ли ты молода для того, чтобы сходить на пляж после работы?       — Что? — настороженно уточнила Гермиона. Руки свела нервная судорога и она поставила чашку чая на стол, чтобы не дай Мерлин, не уронить.       — Сегодня вечером на городском пляже проходит фестиваль, — девушка ошеломленно похлопала ресницами. — Да, брось, Грейнджер! Весь город увешен билбордами. Сегодня вечером, в Барселоне проходит фестиваль латиноамериканских танцев. Давай сходим? Тряхнем стариной, — он заговорщицки подмигнул ей. Малфои не сдаются, верно? — Или все же слишком молода для этого?       — Мой рабочий день заканчивается в восемь, — скованно улыбнувшись, проинформировала Грейнджер. Снова наградив парня долгим, задумчивым взглядом, девушка хихикнула и, кивнув, проговорила: — Я приду.       Ее тонкие пальцы снова нерешительно коснулись руки Малфоя. В этом жесте было все — согласие на встречу (свидание?) и обещание следующего или следующих встреч. Будущее — неопределенно, но если ироничная Судьба столкнула этих двоих разочарованных во всем, совершенно несчастных людей здесь, в неожиданном месте и через столько бесконечно длинных дней — значит, для чего-то это было нужно.       — Да, совсем забыл напомнить, — усмехнувшись, спохватился Малфой. Они стояли возле входных дверей забытой Мерлином испанской кофейни. Драко притянул девушку поближе к себе за талию и наклонившись к ее уху прошептал: — Не отдави мне ноги, Грейнджер.       Гермиона прыснула, забавно сморщив свой точеный нос. Коротко покачав головой, она крутанулась на месте и исчезла, провожаемая резким хлопком трансгрессии.