Купе на двоих

- Стешкина! Стешкина!       Я повернулась на спину и сквозь сон услышала настойчивое шептание. Кроме того, цепкие пальчики с силой сжимали мое плечо. Кто-то явно настойчиво пытался меня разбудить. Я закряхтела и сообразила, что нахожусь в поезде. А трясет меня Алиса Викторовна. - Стешкина, вы опять храпите. Это же невозможно, - ее злобное шипение окончательно меня разбудило, и я села на кровать. Женщина отцепилась от моего плеча и вернулась на свое место. - Вам точно надо что-то делать с этим. Как с вами вообще кто-то может спать рядом? - Да со мной и не спит никто уже больше года, - пробубнила я, но преподавательница либо деликатно сделала вид, что не расслышала, либо мои слова просто прошли мимо нее. - Стешкина, у меня есть хороший врач, я могу дать вам визитку с утра. Когда вернетесь в Москву, обязательно обратитесь к нему за помощью.       Я фыркнула. Чего она пристала ко мне? Ну, храплю я. И что? Я включила ночник и залезла в боковой карман спортивной сумки. Вытащила упаковку с берушами и протянула женщине. - Возьмите. - А вы знаете, - беря большим и указательным пальцем упаковку с берушами, как будто это что-то очень грязное и непристойное, - что подобными личными вещами пользоваться другому человеку негигиенично? - Да твою ж мать, - не выдержала я. - Если не хотите слушать мой надоедливый и такой неприятный храп, то суйте беруши себе в уши и спите спокойно. Чистые они! - Вам бы от нервов что-то попить, - мотая головой, ответила Алиса Викторовна.       Женщина открыла упаковку, достала одну берушу, потрогала ее, понюхала и, видимо, решила, что они действительно чистые. Я выключила свет, когда она окончательно справилась и улеглась.       Какая же она заноза! Разбудила меня, сама сладко посапывает, а мне теперь не уснуть. Я взглянула на экран телефона. Четыре утра, вот же зараза! Сначала я просто лежала на спине, уставившись в потолок.       Поняв, что уснуть мне уже не удастся, я включила ночник, достала бумаги и принялась за работу. Хоть отвлекусь немного. За работой я чувствовала себя как рыба в воде. Мне нравилось прорабатывать дизайн помещений. Создавать уют, играть с освещением, продумывать каждую мелочь.       За окном забрезжил рассвет. Я тихонько потянулась, расправила плечи и покрутила шеей. Вдруг мой взгляд остановился на Алисе Викторовне. Ее изящное лицо прикрывала непослушная черная прядка, блестящая от первых лучей солнца. Щеки были слегка красными, веки легонько подрагивали, отчего трепетали реснички. Такая безмятежная, нежная и притягательная. Ну как такая милая особа может быть такой невыносимой стервой?       Я заметила, что она начала вертеться. Женщина открыла глаза и уставилась прямо на меня. В этих сонных карих глазах читалось явное удивление. - Стешкина, вы что, наблюдаете, как я сплю? - она натянула одеяло под горло и нахмурила брови.       Святые угодники, она просто невыносима. Я закатила глаза и громко цокнула. Стиснула зубы и прошипела: - И вам доброе утро. Будете кофе? - Да, спасибо, - сурово ответила женщина, все еще прикрываясь одеялом, будто я маньяк-насильник, который только и думает, как бы побыстрее накинуться на нее и изнасиловать.       Я взяла чашки и вышла из купе, закрыв за собой дверь. В коридоре было пусто и тихо. Правильно, ведь еще только шесть утра. Кто еще станет просыпаться в такую рань. Я тихонько постучала к проводнику. Заспанная девушка налила мне кипяток и мило улыбнулась. Вот что значит вагон повышенной комфортности. Хоть ночью разбуди ее, она с улыбкой исполнит любую твою просьбу.       Открыть дверь в купе было проблематично, держа в обеих руках чашки, наполненные кипятком. Я стояла в коридоре как дурочка и не знала, что придумать. Может, ногой постучать? Тихонько стукнула шлепанцем по двери. Никакой реакции. Блин. Может, локтем? Аккуратно я приноровилась и уже собиралась постучать, как дверь открылась и передо мной оказалась Алиса Викторовна с косметичкой в руках. На ней был легкий халатик. Сколько же она взяла с собой вещей?       Она посмотрела на меня как на нерадивого ребенка, который опять оплошал. Закатила глаза, как же меня это бесит. Я посторонилась, и женщина вышла из купе. А я продолжала стоять и смотреть ей вслед. Со мной явно что-то не так. Этот халатик такой короткий, черт побери.       Я поставила чашки на стол и заметила поверх своих бумаг визитную карточку. Кинцев Виталий Степанович, отоларинголог. Я чуть не заржала в голос. Что ты будешь с ней делать. Сунула визитку в папку с бумагами и принялась мастерить себе завтрак. У меня еще осталось немного булки, колбасы и сыра.       Алиса Викторовна вернулась в тот момент, когда я уже почти закончила трапезничать. Она увидела остатки бутерброда у меня в руке и опять, опять закатила глаза! Да сколько можно? Они у нее на веревочке, что ли, что она их так часто закатывает? Может, у нее со здоровьем проблемы? - Вы знаете, Стешкина, - начала она своим строгим преподавательским тоном, - что подобные перекусы очень плохо сказываются на вашем желудке. Вы можете заработать гастрит, язву, колит и бог знает что еще. - Вы очень странно пытаетесь проявить заботу, - с набитым ртом ответила я. - Не говорите, пока не прожевали, - цокнула Алиса Викторовна.       Она закрыла дверь, подошла к столу и повернулась ко мне спиной. Резко скинула с себя халат и осталась в одних трусиках. Ну что за непредсказуемая особа? То закрывается одеялом по уши от меня, то с голой задницей стоит прямо перед моим лицом. От такого поворота я поперхнулась кофе, который сделал ситуацию еще более нелепой, брызнув из моего носа. - С вами все в порядке? - спросила женщина, повернув ко мне голову. А я только и успела быстро рукой вытереть кофе с лица. Она натянула короткие джинсовые шорты и свободную черную рубашку. Верхние пуговки не застегнула. Нахалка. Она явно чего-то добивается. Только вот чего? - И какой же, на ваш взгляд, самый правильный завтрак? - решила поддернуть ее я. - Каша, - пожав плечами, спокойно ответила Алиса Викторовна. Кто бы сомневался. Каша.       Больше я не нашла, что спросить у нее, и на этом наша беседа закончилась. Она погрузилась в свои документы, а я ушла с головой в работу. Днем женщина ушла на обед в вагон-ресторан. С собой она не везла никаких продуктов. В отличие от меня. У меня были в основном всякие дошираки и бизнес-ланчи. Со студенчества не ела ничего подобного. Даже ностальгия какая-то промелькнула в голове. Когда с утра, после бурной пьянки завариваешь себе такой химикалистый обед. Мммм. Вот и сейчас я решила побаловать себя дошираком.       Ну вот ведь ничего не предвещало беды. Стоит ей открыть дверь в купе, как она тут же сморщилась, как старая ведьма, издала невнятный звук и с явным отвращением спросила: - У нас кто-то умер в купе? Что-то испортилось? - она огляделась, я как раз жевала. - А. Это вы обедаете. Приятного аппетита.       Я кивнула, чуть не поперхнувшись. Умеет же она испортить все на свете. Алиса Викторовна прошла в купе, оставив дверь открытой. Она потянулась к форточке и открыла ее полностью. - Вы не против? А то ужасно воняет.       Я резко выдохнула, взяла коробочку из-под доширака и вышла из купе. Ну не сука ли? Как так можно вообще? Ничего, что я ела это? Воняет ей. Господи, дай мне сил пережить эту поездку!       Я вылила содержимое коробочки в унитаз и выкинула коробку в мусорку. Села на крышку унитаза и пригорюнилась. Ну сколько она еще будет меня терроризировать? Я уже давно не ее студентка, а она по-прежнему всех собак на меня спускает при удобном случае. Может, у нее просто такой сволочной характер? Или Маринка права, эта стерва хочет меня и не знает, как по-другому себя вести, вот и бесится. Я достала телефон и написала Марине. Я: Она сведет меня с ума! Если меня посадят за убийство, ты будешь мне приносить пирожки? Марина: Что такое? Неужели ты до сих пор не справилась с этой сексапильной училкой? Я: Да какое там. Она даже здесь умудряется найти причину, чтобы поиздеваться надо мной. Уже всучила мне визитку врача. Храплю я, видите ли, слишком громко!!!!! Ну не стерва ли? Марина: Ахахаха!!!! В точку! Ты ужасно храпишь, детка. Я: И ты туда же? Марина: А ты ее отблагодари) Устрой ей незабываемую ночь в поезде. Пусть потом мучается. Я: Кто о чем, а ты о сексе! Марина! Она меня достает! Марина: Ну, достань и ты ее. Она к тебе придирается, а ты ей в ответ что-нибудь. Пусть знает, что ты уже не та мелкая студенточка, которая будет жевать все ее придирки! Будь мужиком, Кира! ;-)       Переписка с Маринкой немного успокоила меня. Действительно, что я как тряпка себя веду. Она уже давно не мой преподаватель, просто женщина. Ужасно мерзкая женщина. И ужасно сексуальная женщина. Ну как, как могут сочетаться такие качества?       Я вернулась в купе и тихонько села на свою полку, собрав документы на коленях. Алиса Викторовна сидела за столом и делала пометки в книге. Карандаш скрипел по бумаге. Ее очки чуть спадали на нос. А черные прядки непослушно выбивались из-за ушей. Какая же она красивая. И такая невыносимая. - Знаете, Стешкина, - вдруг начала женщина, сняв очки, - я не удивляюсь, почему у вас проблемы с нервами. Подобным питанием вы убиваете свой организм. Еще и окружающих отпугиваете. - Знаете, Алиса Викторовна, - пора показать, чего я стою на самом деле, - если мне будет нужен ваш совет, я обязательно спрошу. Можете не комментировать все мои действия. Я вам не школьница, чтобы вы отчитывали меня по любому поводу.       Женщина удивленно приподняла бровь от такого нахальства. Видимо, она не привыкла, чтобы кто-то разговаривал с ней в подобной манере. Выкуси! - Кира, - она помнит мое имя? Удивительно. - Нам предстоит долгая совместная поездка. Я не пытаюсь вас нагрузить своими многочисленными советами. Я хочу, чтобы и вам и мне было комфортно, понимаете?       Что это в ее глазах так заблестело? И губы чуть улыбаются. Совсем нет того презрительного взгляда. И голос такой нежный. Она меня пугает. - С вами ведь очень сложно ужиться. Вы такая невыносимая, - а, нет. Все в порядке. Вот она, знакомая Алиса Викторовна. - Можно подумать, с вами очень легко, - буркнула я. -Я сделаю вид, что не услышала этого, - сурово сказала женщина и водрузила очки обратно на место.       Это точно не будет комфортная поездка. Я уткнулась в свои бумаги. Но совершенно ничего не соображала. Эта ее расстегнутая пуговка. Неужели она не замечает, что мне прекрасно видно ложбинку меж грудей? Или она намеренно это сделала? Но, зачем? А зачем она разделась с утра? Странная она такая. Изо рта одни ругательства, а всем своим поведением показывает, будто готова на все.       В таких мыслях и прошел остаток моего вечера. Благо Алиса Викторовна больше не отпускала унизительных комментариев в мой адрес. Но это скорее потому, что я молча сидела и ничего не делала. Хотя не удивилась бы, если бы оказалось, что я слишком громко соплю, когда читаю, или что моя ручка шибко громко чиркает по бумаге. Кто ее знает.       Спать я ложилась в ужасном настроении. Воткнула наушники в телефон и включила свой любимый плей-лист. Музыка всегда успокаивает. Тем более Sade. И вот я уже наслаждаюсь приятным голосом любимой певицы, как вдруг чувствую, что меня опять неистово трясут. Святые небеса, ну что на этот раз? - Стешкина, сделайте потише. Если даже я слышу, то как же ваши бедные уши переживают такую громкость? - она недовольно закатила глаза. Опять. Снова. Закатила. Свои. Глаза. АА! Как меня это бесит.       Я сделала потише и отвернулась к стенке. Вот прицепилась. Все не так. Все неправильно. Будто бы она сама идеальность. Все, завтра не позволю ей над собой издеваться. Пусть хоть одно слово мне скажет, я ее тут же на место поставлю. Не намерена я больше терпеть подобное обращение. Даже с дворовой собакой обходятся более дружелюбно.