Купе на двоих

      Я сладко потянулась на своей временной кровати и улыбнулась. Картинки предыдущей ночи все еще ярко мелькали в голове. Алиса Викторовна свела меня с ума. Даже в своих самых смелых фантазиях я не могла представить, что она так хороша.       Я сажусь на кровать и встречаю суровый взгляд. Она уже встала, сидит за столом, работает. Волосы убраны в низкий пучок, очки на носу, белая блузка, застегнутая на все пуговицы, высокая юбка карандаш. Что за офисный прикид? - Доброе утро, - я хотела было чмокнуть ее, но по ее улыбочке и ехидному взгляду поняла, что это будет неприемлемым.       Что происходит-то? Я нахмурила брови, взяла косметичку и пошла умываться. Почему она так ведет себя? Вчера вечером таяла подо мной, а сейчас опять та сука, какой я привыкла ее видеть. Что это значит?       Я вернулась в купе, переоделась. Прямо перед ней. Не только же она может тут расхаживать в своих неприлично сексуальных трусиках. Пусть у меня и не такие ажурные, как у нее, но тоже заслуживают внимания.       Ее взгляд потемнел, я заметила это. И губа дрогнула, это тоже не ускользнуло от моего внимания. Но она продолжала сидеть, положив ногу на ногу, делая вид, что очень занята работой. Может, мне вчерашнее просто приснилось? Может, я уже сошла с ума? - Пойдете завтракать? - спросила я, даже не зная, как теперь обращаться к этой женщине. Алиса Викторовна, просто Алиса, дорогая моя? - Я уже поела, - опять этот стальной тон. Она режет меня без ножа. Я ничего не понимаю.       Я лишь открыла рот от удивления и вышла. Какого черта? Она ведет себя так, будто вчера действительно ничего не было. Не могло же мне это просто присниться? Нет, нет, это было. Точно было. Я же помню. До сих пор чувствую ее запах, ощущаю тепло ее тела, вижу умоляющие глаза.       Я ковырялась в тарелке и думала, что делать дальше. Просто спросить, почему она опять стала такой сучкой? Стоит ли вообще говорить о вчерашнем? Или мне теперь просто молча ехать оставшиеся дни? Сколько там осталось? Два? Да, послезавтра уже будем на месте.       Не придумав ничего получше, я написала Маринке. Может, она подскажет мне, что делать с этой чокнутой мадам. Я: Привет. Как там у вас дела? Марина: Все путем. У тебя как? Трахнула эту сучку? Я: Даже не знаю, как сказать. Вчера было такое, что у меня до сих пор руки трясутся. Марина: ОГО! Поздравляю, подруга! Я: Не с чем поздравлять. Она с утра так посмотрела на меня, что захотелось сойти с поезда. Марина: То есть вы вчера трахнулись, а с утра она ведет себя, как будто ничего не было? Я: Типа того. Причем она вчера умоляла меня, подчинялась, исполняла мои приказы. Понимаешь, о чем я? Марина: ОГО-ГО! Ну, тогда все понятно. Днем она стервозная сука, а вечером хочет, чтобы ты наказала ее. Я больше чем уверена. Дождись вечера и убедишься сама ;-) И напиши мне завтра, права ли я оказалась))       Что за бред? Днем она, значит, будет меня унижать и оскорблять, как обычно, а вечером я буду ее наказывать за это? Хотя...       Я вернулась в купе. Алиса Викторовна продолжала сидеть за работой. Она даже не взглянула на меня. Ну и пусть себе сидит и работает. Мне тоже есть чем заняться.       Я достала документы и принялась за дело. Поначалу работа давалась легко. Я была сосредоточена, спокойно доделывала проект, как вдруг меня бросило в жар. Я прикрыла глаза. Ладошки вспотели, а по спине пробежал холодок. Я сжала ноги, потому что внизу живота предательски заныло. Я возбудилась. Возбудилась от одного ожидания того, что может произойти вечером.       Боковым зрением я видела, как женщина усердно что-то подчеркивает карандашом в тетради. Она периодически облизывала высохшие губы, а затем делала небольшой глоток воды из бутылки. Станет ли она вечером умолять меня? От этой мысли у меня намокло между ног. Невыносимая пытка. Почему я не могу ускорить ход времени?       Работать я больше была не в состоянии. Хоть документы и продолжали лежать у меня на коленях, думала я совсем о другом. О том, как заставлю эту невозможную женщину умолять меня, как буду ей приказывать, а она послушно будет выполнять. Как накажу ее за такое неприветливое поведение. Она будет стонать и просить о пощаде!       Откуда во мне все это только взялось? Сама себя не узнаю. Возможная власть над Алисой Викторовной распаляет меня, кипятит кровь и будоражит сознание. Мне никогда не хотелось так обладать человеком, как сейчас. Мне никогда не хотелось, чтобы мне подчинялись. А сейчас я хочу заставить эту женщину просить меня, я хочу... Хочу ее.       Этот день длился бесконечно долго. Я мучилась от своих мыслей, от напряженной атмосферы в купе, от периодического поглядывания на свою соседку. Солнце спряталось за горизонтом, и у меня быстрее забилось сердце. Я уже не могла больше терпеть, мне хотелось разорвать на ней одежду, повернуть к себе спиной и взять ее так сильно и глубоко, как только можно себе представить.       Я убрала документы и села, облокотившись на стол. Мой взгляд упирался в темные глаза Алисы Викторовны. Она смотрела на меня с издевкой. Женщина снимает очки, и что-то щелкает, она уже умоляет. Умоляет ей приказать. Ее глаза так и просят меня что-нибудь сказать. От столь резкой перемены у меня екает сердце. Ну что? Игра началась. - Раздевайся, - прохрипела я. Голос не хотел меня слушаться.       Женщина встала, медленно расстегнула пуговки на блузке. Нежная ткань упала на пол. Черный бюстгальтер я приказываю не снимать. Она послушно опускает руки к юбке и захватывает язычок молнии. Юбка падает на пол. Трусики в цвет верху я тоже приказываю не снимать.       Она стоит передо мной в нижнем белье и ждет. Я замечаю, как напрягаются мышцы ее живота. Она хочет, чтобы я прикоснулась к ней. Я читаю в ее взгляде немую просьбу. Но я продолжаю молчать. Молчать и рассматривать ее идеальное тело. Она не выдерживает и касается рукой своего бедра.       Я поднимаю взгляд и встречаю ее послушные глазки. Качаю головой и улыбаюсь. Медленно вытаскиваю пояс от ее халатика, который висит у двери. Молча связываю запястья. - Ты очень непослушная, - шепчу я, облизывая губы.       Я поворачиваю женщину лицом к окну и нагибаю ее так, что она ложится грудью на столик. Поясок я привязываю к ручке окна. Теперь ты не сможешь прикасаться к себе. А я могу делать все, что только захочу. От этой мысли закружилась голова. Что же ты со мной делаешь?       Я провожу рукой по спине, гладкой спине, которая отвечает прикосновениям, оставляя след мурашек под моей ладонью. Рука доходит до попы, и я слегка шлепаю ее. Ее бедра делают круг, трутся об меня. Понравилось? Еще один шлепок, уже посильнее. Одобрительное мычание.       Я чуть приспускаю ее трусики, оголяя бледную кожу. Медленно вожу ладошкой по правой ягодице. Шлепок. Алиса Викторовна чуть дергается и продолжает поскуливать. Шлепок. Сжимаю кулак, ладошка начинает гореть, а на ее светлой коже отчетливо становится заметно покраснение. Расслабляю руку и еще раз шлепаю ее по попе. Поскуливание перерастает в стоны, а я переключаюсь на левую ягодицу. Рука уже не просто горит, а покалывает и ноет.       Она же все сильнее виляет бедрами. Я спускаю трусики еще ниже, и они совсем падают на пол. Провожу ладошкой между ног. Она уже готова. Такая мокрая, что у меня начинают сводить мышцы. Как же мало тебе надо.       Я вытаскиваю шпильку из ее прически, локоны падают на плечи. Левой рукой я наматываю ее волосы на кулак и чуть притягиваю голову к себе. Она послушно выгибает спину, упираясь попой в меня. Указательным пальцем я провожу от клитора до маленькой приветливой дырочки. Выпрямляю средний палец и вхожу в нее. Она стонет, сжимая кулаки. Кожа на запястьях побелела.       Я делаю пару круговых движений пальцами и выхожу. Она жалобно ноет. Хочет еще. Всей ладошкой накрываю ее, водя большим пальцем по сжатой дырочке попы. Она все активнее двигает бедрами. Сильно шлепаю ее. Она замирает. - Будь послушной, - наклоняясь к ней, шепчу на ухо.       Я отпускаю черные прядки волос, сажусь на корточки и раздвигаю ее ноги, приподнимая таз. Вот она, вся перед моим лицом. Такая горячая, влажная, готовая на все. Я провожу языком и слышу стон. Она полностью в моей власти. Мои соски так напряглись, что начинают болеть. Я не могу себя сдержать и снова вхожу в нее.       В голове начинает шуметь, если я сейчас не остановлюсь, то мы закончим слишком быстро. А я еще не успела всласть насладиться моментом. Я резко встаю и отхожу от Алисы Викторовны. Оставляя ее в таком положении, я опираюсь на дверь. Привязанная, она выглядит очень сексуально. Такая беспомощная. Вся моя. И только моя.       Женщина начинает постанывать от ожидания. А я не могу оторвать от нее взгляд. Но приходится сжалиться над ней. Я отвязываю пояс и освобождаю ее руки. Она потирает запястья, которые чуть синеватые из-за натяжения пояса.       Я усаживаю ее на кровать, спина вплотную к стенке, ноги раздвинуты и тоже на кровати. Сажусь напротив нее на свою полку. - Сейчас ты будешь ласкать себя, - тихо говорю я. Она кивает. - Только не смей кончать, пока я не скажу.       Она начинает водить рукой по груди, которая все еще спрятана за черной тканью лифчика. Двумя пальцами она спускает чашечку и накрывает грудь ладонью. Я знаю, что ее соски напряжены, вижу по выражению глаз. Другой рукой она водит по внутренней стороне бедра, но не заходит дальше.       Она высвобождает и вторую грудь, облизывает палец и прикасается к торчащему соску. От этой картинки все внутри меня переворачивается, и я начинаю ерзать по постели, с силой сжимая ноги. - Прикоснись к себе, - приказываю я.       Ее рука послушно соскальзывает с бедра. Пальчики водят по кругу, другой рукой она сжимает сосок и издает протяжный стон. Мои губы непроизвольно открываются, руками сжимаю простынь и сильнее вжимаюсь в стену.       Ее пальцы двигаются быстрее, она откинула голову назад и закрыла глаза. Изо рта то и дело вырываются стоны. Мышцы живота напряглись, она широко открыла рот и затаила дыхание. - Стой, - я вижу, с каким усилием она отнимает от себя руку.       Ее взгляд расфокусирован, грудь вздымается от прерывистого дыхания. Еще чуть-чуть и она бы нарушила мой приказ. Я встаю и стягиваю с себя майку, шорты вместе с трусами. Она смотрит на меня и прикусывает губу. Я провожу указательным пальцем по ее рту, тяну за подбородок к себе.       Прислоняюсь к столику и ставлю Алису Викторовну между своих ног. Жадно впиваюсь в нее. Такой горячий рот. Она кладет руки мне на талию, а я сжимаю пальцы в ее волосах чуть выше шеи.       Я задыхаюсь и хочу, чтобы она взяла меня. Я направляю ее руку к себе и ставлю ногу на кровать. Своей же рукой я прикасаюсь к ней. Моя грудь слегка касается ее. Я кусаю ее за шею и резко вхожу в нее. Она откидывает голову, открывая нежную кожу шеи еще больше, и стонет. В ее стоне я слышу мольбу не останавливаться на этот раз.       Ее пальцы кружат во мне, она знает, как и что надо делать. Я теряю контроль над собой. Не могу остановиться, не хочу. - Помни, - шепчу я сквозь сознание, которое уже далеко отсюда, - ты не можешь кончить, пока я не разрешу.       Она мычит в ответ. Послушная, такая податливая. Я растворяюсь в этом чувстве и позволяю нашим рукам делать свое дело. Сильнее. Быстрее. Глубже. Голову сдавливает огненный обруч. - Кончай, - неслышным голосом произношу я.