Купе на двоих

      Солнце уже отражалось в зеркале на двери, отбрасывая своих солнечных зайчиков по всему купе. Я сладко потянулась и встала. Никого. Наверное, Алиса Викторовна ушла завтракать. Я быстро умылась, привела себя в порядок и пошла в вагон-ресторан. Может быть, еще успею ее застать.       В ресторане было людно. Все столики заняты, а в самом конце я заметила Алису Викторовну. Она сидела с каким-то мужиком. Я нахмурилась, заказала себе кофе и пошла в их сторону. Алиса Викторовна улыбнулась мне одними глазами. Никто, кроме меня, этого не смог бы заметить. - Алис, - у мужчины был приятный низкий голос, - в этом году ты, как никто другой, заслуживаешь грант. И не позволяй Шевцову опередить тебя. - Шевцов идиот, - отозвалась Алиса Викторовна. Она кивнула в мою сторону и представила меня. - Моя соседка по купе, Кира Стешкина. А этот славный мужчина наш многоуважаемый Анатолий Генрихович. - Добрый день, - мужчина кивнул мне, не отрывая взгляда от Алисы Викторовны.       Женщина подвинулась, и я села рядом с ней. Стол был накрыт большой скатертью, что позволило женщине незаметно положить руку мне на колено. Я дернулась и почувствовала, как к щекам приливает кровь. Я поджала губы и сделала большой глоток кофе.       Анатолий Генрихович что-то вещал, но я не слышала ни слова. Они обсуждали какую-то конференцию, выступающих и прочие вопросы по работе. Я была далека от этого. Все мое внимание сосредоточилось на пальцах, которые водили по моему бедру.       Я потеряла себя. Алиса Викторовна перевернула мою жизнь с ног на голову всего за два дня. Я не могла думать ни о чем, кроме нее, кроме наших вечеров, кроме своей власти над ней. Всего два дня, а я уже не представляю свою жизнь без этой женщины.       Я не понимала, любовь ли это или просто страсть, но мне невыносимо больно было от одной мысли, что завтра это закончится. Я не была уверена, что Алиса Викторовна захочет продолжить наше общение. Может быть, для нее это все просто развлечение во время поездки. А что, если у нее есть супруг, дети? Наверняка у нее есть своя жизнь, в которой мне не будет места.       От этих мыслей образовался ком в горле. Я не могла сделать больше ни глотка обжигающего кофе. Алиса Викторовна продолжала водить рукой по моей ноге, но это движение приносило лишь боль. Я извинилась и ушла. Не могу сидеть рядом с ней.       Я дошла до купе, забрала телефон и вышла в тамбур. У меня еще осталось несколько сигарет. Написать Маринке? А что написать? Что я, будто школьница, втюрилась в преподавательницу и теперь не знаю, что делать дальше? Глупость какая.       Дым проникал глубоко в легкие, а в голове становилось свободнее. Мысли растворялись в ядовитом тумане, ком в горле начал рассасываться и вскоре совсем исчез. Я почувствовала себя значительно легче.       Что мне остается? Если для нее это всего лишь развлечение, то у меня есть еще одна ночь, чтобы побыть счастливой. И возьму от этой ночи все до последней капли. Если мне никогда больше не суждено встретить Алису Викторовну, значит, сегодня я буду наслаждаться своей властью до конца.       С этими мыслями я вошла в наше купе. Алисы Викторовны не было. Видимо, сидит там с этим мужиком. А я тут одна, со своими мыслями, которые черной паутиной оплетают мое сознание. Я не верю в счастливый конец. Поэтому наше окончание поездки рисуется мне вполне себе определенным. Она поедет по своим делам и забудет меня. Останется лишь смутное воспоминание о девчонке.       Я пыталась работать, но мыслями все равно возвращалась к Алисе Викторовне. Эта женщина завладела мной. Никогда раньше не испытывала ничего подобного. Перед глазами так и стоял образ обнаженной, покорной женщины, которая умоляет меня. От этих картинок меня бросало в жар, я открывала окно и пыталась прийти в себя. Но это помогало лишь на пару минут.       Алисы Викторовны все не было. Я начала переживать, сходила в вагон-ресторан, но и там ее не было. Может, она пошла с тем мужиком? Как там его звали? Они вроде коллеги. А вдруг не просто коллеги?       Я начала сходить с ума. От одной мысли, что кто-то будет касаться ее тела, меня передернуло. Я не могла представить себе, что она будет подчиняться кому-то другому. Меня мутило от картинки, как она беспрекословно отдается чужой власти. Но что я могу сделать? Она не моя собственность.       Я продолжала сама себя мучить, как дверь купе открылась, и на пороге появилась Алиса Викторовна. Я взглянула на часы. Половина десятого вечера. Потом я перевела взгляд на женщину и открыла рот от удивления.       Алиса Викторовна стояла, расслабленно прислонившись к стене. Ее глазки блестели, щеки полыхали алым пламенем, а на губах блуждала ехидная улыбочка. Она была пьяна. Хорошо так пьяна. Я покачала головой и цокнула. Женщина вошла в купе и закрыла за собой дверь. Завалилась ко мне и повисла руками на шее. От нее пахло цитрусами и коньяком. От близости ее лица закружилась голова. - Кира, моя милая, хорошая Кира, - начала она и икнула.       И что мне теперь делать с этой пьяной женщиной? Не могу же я трахать существо, находящееся в полусознательном состоянии? Я отцепила ее руки и усадила на свою полку. Сходила за водой. Когда я вернулась, она так посмотрела на меня, что внутри что-то щелкнуло. Ну не могу я сопротивляться ее взгляду.       Я села рядом и протянула бутылку с водой. Она послушно выпила половину, и я поняла, что сейчас ее вывернет наизнанку. Я быстро схватила женщину и практически на себе донесла до туалета, оставив ее там в одиночестве. Она долго не выходила, заставляя меня беспокоиться. Тихонько постучала. Нет ответа. Тогда я приоткрыла дверь и увидела женщину, сидящую на крышке унитаза. Она обхватила голову руками. - Все в порядке? - тихо спросила я. - Не знаю, - ответила Алиса Викторовна и посмотрела на меня.       Тушь слегка размазалась, губы влажные и бледные. Только сейчас я заметила, что она выглядит очень уставшей. Я подняла ее и отвела в купе. Алиса Викторовна залезла под одеяло и села, облокотившись на стену. Ее глаза блестели от слез. Я не понимала, что происходит и мне было не по себе. - Алиса Викторовна, - я присела на край ее полки и положила руку на коленку. - Можно просто Алиса, - нежно улыбнулась женщина. - Алиса, - мне было тяжело смотреть на нее. Почему-то ее мокрые глаза отдавались дикой болью в груди. - Что случилось? - Я не хочу погружать тебя в свои проблемы, - она опустила голову и всхлипнула.       Ее дрогнувший голос задел мое сердце, и я прижалась к ней ближе. Руки были такими холодными, а щеки полыхали. Я чувствовала, что ей очень больно. - Расскажи мне, - прошептала я.       Она провела рукой по моим волосам. Молчание не было напряженным. В купе сейчас было уютно, как никогда. Мне нравилось просто сидеть в ее ногах и чувствовать нежные прикосновения. - Бывший муж хочет забрать у меня ребенка, - тихо произнесла она. Эти слова были произнесены таким тоном, что казалось, будто бы их произнес кто-то другой.       Я подняла голову и посмотрела на нее. Я не знала, что сказать, а она понимала это. Она просто поджала губы и слегка улыбнулась, краешком рта. Улыбка, наполненная болью. Мне захотелось прижать ее покрепче к себе и никогда не отпускать. Защитить ее, спасти от всех бед, но я не могла этого сделать. Я лишь взяла ее руку и притянула к своему лицу. Моя щека очень уютно поместилась на ее ладошке. Мир остановился, и время перестало бежать с невыносимой скоростью. Мы остались наедине.       Мне не хотелось нарушать наше молчание. Я слышала ее дыхание, и это успокаивало меня. Я чувствовала, что ей хорошо рядом со мной. Она копошилась пальцами в моих волосах. - Мы с ним расстались хорошо. Развелись, когда Настьке было полтора года. Все было нормально, пока бывший не узнал, что я предпочитаю женщин. Он взбесился. Его новая супруга сказала, что ребенку не место рядом с такой матерью, - она говорила тихо, спокойно. В ее голосе не было тревоги. Она открывала мне себя, свою самую страшную тайну. Я чувствовала это. - И теперь он пытается через суд добиться единоличной опеки. Мол, у меня нет мужа, я много времени уделяю работе, пытается поймать меня с женщиной, чтобы предоставить доказательства суду.       Я молчала. Молчала и чувствовала, как слеза течет по моей щеке. В ее словах не было отчаяния, но они были такими многозначительными, что у меня защемило в груди. И ведь я ничем не могу помочь этой женщине. Муж отберет ребенка. Она останется одна. От этого у меня опять образовался ком в горле.       Стоп. Я встала, вытерла свои сопли рукавом кофты и начала рыться в телефоне. Алиса смотрела на меня не то с удивлением, не то с умилением. Думаю, она поняла, что я делаю. Я набрала отца. У него ведь есть знакомый судья. Наверняка можно к нему обратиться за помощью. Папа спал, я его разбудила. Он без лишних вопросов продиктовал мне номер верховного судьи. Он попросил только сейчас не звонить ему. Я усмехнулась и поблагодарила отца.       Алиса смотрела на меня с нежностью и недоумением. Я протянула ей записку с номером судьи. Говорить ничего не надо было.       Я легла обратно к ней на колени. Она опять запустила пальцы в мои волосы. Я слышала, как она вздохнула. Облегченно и расслабленно. Вот так просто можно решить вопрос. Нужно просто иметь правильных знакомых. После того, как я поняла, что вопрос Алисы решен, ко мне вернулись мысли о конце нашей поездки. Спросить ее? Что она думает? Захочет ли она видеться со мной после? Но я не могла. Я боялась услышать ее ответ. Пусть лучше я буду знать, что пока мы едем в этом поезде, все хорошо. Если бы я только могла остановить время или заставить чертов поезд никогда не приезжать в конечный пункт. Но это было вне моих возможностей.       Алиса почувствовала мое напряжение и притянула к себе ближе. Мое лицо было совсем рядом с ее. Она держала мою голову руками и большими пальцами водила по щекам, стирая слезинку, которая так предательски не вовремя скатилась по скуле. - Где ты остановилась во Владивостоке? - неожиданно спросила женщина. - Эм, «Жемчужина» или что-то такое, - я не помнила точно. Да и очень тяжело было сосредоточиться, когда ее губы в такой опасной близости с моими.       Женщина притянула мое лицо ближе и поцеловала. Очень нежно и естественно. Как будто мы так целовались каждое утро. Ее губы были солоноватыми, и мне это нравилось.       Она легким движением провела по моей спине и зацепила кофту, которая полетела на пол. Я медленно расстегнула пуговицы ее блузки. Она была в своем обворожительном красном ажурном нижнем белье. От одного этого вида у меня побежали мурашки по всему телу.       Она притянула меня к себе, моя грудь уперлась в ее, ее язык описывал круги вокруг моего. Руками она прижимала меня к себе, мое бедро соскользнуло и оказалось у нее между ног. Ее юбка задралась, и я почувствовала на коже жар, исходящий от женщины.       Я с силой оторвалась от ее губ и зацепила зубами мочку уха. Алиса громко дышала, ее руки протиснулись под мои штаны и трусы, она обхватила мои ягодицы, и я сильнее прикусила мочку уха. Она довольно промычала и провела пальцем между ягодиц.       Я провела языком по ее шее, которая пахла апельсином или мандарином. Этот запах навсегда останется со мной. Мой язык медленно спустился по ключице к груди. Я отодвинула чашечку бюстгальтера и обхватила губами сосок, который уже успел напрячься. Алиса протяжно застонала. Моя ладошка накрыла другую ее грудь. Женщина выгнула спину, предлагая всю себя мне. Мне одной. Только мне. Она моя.       Я сильнее уперлась бедром, и Алиса повела тазом. Ее грудь была такой податливой, отзывалась на каждое мое прикосновение. Женщина просунула руку между моими ногами, отодвинула легкую ткань трусиков и надавила указательным пальцем на пульсирующий клитор. Я напряглась. Ее руки были такими нежными.       Я протиснула руку между моим бедром и ее клитором. Она была такая влажная, что мои пальцы сами скользнули внутрь. Она чуть взвыла и тоже вошла в меня. Мы двигались медленно. Движения были аккуратными, постепенными, мягкими.       Сейчас не существовало Алисы Викторовны и Киры. Мы постепенно входили друг в друга так глубоко, что в один момент было не различить, где кто. Ее дыхание стало моим. Мои стоны срывались с ее губ.       Я потеряла себя. Сейчас не существовало ничего, кроме ее обжигающего дыхания, ловких пальцев и тихих стонов. Я уткнулась лицом в ее грудь. Это не был просто секс. Она не была просто попутчицей.       Пальцы двигались быстрее. Дыхание обрывалось на полустоне. Я не могла вытерпеть этого проникновения. По моим щекам текли слезы, оставляя мокрые следы на ее груди. В голове стучало: не оставляй меня.       Женщина прижимала меня все сильнее к себе. Я стискивала зубы. Мучительное наслаждение. Так близки мы не были ни в одну из ночей. И это разрывало меня изнутри. Я старалась не заорать, так сильно прикусила губу, что почувствовала теплый вкус крови. Мне не было больно. Я ничего не чувствовала, потому что сейчас все мое сознание находилось внутри Алисы. Я не могла позволить этой ночи закончиться. Она так нежна, так ласкова и так близка.       Но вот я уже задыхаюсь, голова трещит по швам, я слышу стон Алисы и меня уносит. Уносит так далеко, что я не знаю, как мне вернуться оттуда.