Театр военных действий

      Тобирама пропал.       Первым это заметил Изуна. Младший Сенджу не хотел общаться, избегал даже брата, всегда стремился скрыться подальше от чужих глаз, и поесть приходил последним. Поэтому ни Мадара, ни Хаширама не удивились, когда Тобирама утром не вышел из комнаты. Но у Изуны были сенсорные способности, и следы чакры младшего Сенджу показались ему «выстывшими».       Он заглянул в комнату Тобирамы, никого не нашел, проведал купальни и отхожее место, мало ли, вдруг плохо стало от мяса неизвестного качества и происхождения.       Следы прохладной, бело-голубоватой чакры вели к выходу из пещеры, и растворялись снаружи в нагромождениях камней. Кажется, сбылось то, что предсказывал брат — Сенджу сбежал. И надо было поторопиться, чтобы вернуть его до того, как поднимется высоко солнце этого мира, способное за пару часов зажарить человека на сковородке из черных скал.       Когда Изуна поделился своим подозрением с братом и старшим Сенджу, тот даже миску уронил.       — Ему же на солнце плохо делается…       — Почему?       — Таким родился. У него в организме чего-то не хватает, солнце его жжет. Мадара, надо спешить, он же сознание потерять может!       — Собирайся, — коротко бросил брат. — Вода, бинты… и бери побольше, на случай, если не сможет сам идти, привяжешь к себе.       — Я умею ходить по скалам!       — С весом, почти равным твоему, на руках?       Сенджу заткнулся и убежал.       — Мадара-нии, я тоже пойду.       — Нет.       — Но я же могу его почувствовать!       — Нет, ты понадобишься здесь. Приготовь ванну, так, чтоб вода была прохладной, завари побольше чая и найди мазь от ожогов. И заодно можешь помыть посуду.       — Ладно… а как вы с Хаширамой собираетесь искать этого придурка?       — Есть один секрет…       Больше брат ничего не сказал. Изуна немного подумал о том, что надо бы на него за это обидеться, но решил, что не стоит. Придурку-Сенджу скоро понадобится помощь — почему-то казалось, что поиски не затянутся надолго.

***

      «Ну и дурак же я», — подумал Тобирама.       В воздухе дрожало жаркое марево, от солнечного блеска болели глаза, горели лицо и руки, вода во фляжке кончалась, и возникающее порой головокружение заставляло передвигаться медленно и осторожно.       Вдобавок, пару поворотов назад ему попался скелет, и на валяющихся неподалеку остатках брони еще можно было рассмотреть знак клана Сенджу.       Сходил на разведку, называется… и ведь даже Хашираме не сказал…       И биджу с ним. Предатель.       Он оперся на скалу, пережидая приступ головокружения, и еще раз попробовал определить, где находится. Бесполезно…       Вися на плече Учихи, Тобирама старательно запоминал приметы пути. Не случалось еще такого, чтобы он где-нибудь заблудился. Учиха сказал, что Мадара найдет дорогу, так почему бы не поискать ему?       Первые дни в пещере были наполнены молчанием, тяжелым — Учих, и виноватым — Хаширамы. Они обустраивали спальни, кухню и купальню, исследовали пещеры, почти не высовываясь наружу. Тобирама даже нашел что-то, похожее на библиотеку — те свитки были явно не запечатывающими, но при попытке войти у него мутилось в голове.       «Это гендзюцу заворота, очень старое и сильное, — объяснил старший Учиха, в конце концов заметивший его потуги. — Не трать зря время, иди брату помоги».       Но с братом он почти не общался… «Доброго утра» и «Спокойной ночи», вот и все. Исследование пещер занимало почти все его время.       Эти пещеры были природного происхождения, люди только слегка обработали их. У входа были комнаты для проживания, для мытья и приготовления еды, склады, два зала для тренировок. А дальше начиналась путаница ходов, когда-то, вероятно, проточенных водой — иногда Тобирама слышал далекий плеск.       Он все же нашел в глубине пещер еще один источник воды, ледяной и солоноватой, но безопасной. Нашел маленькую фляжку. И решил разведать, куда попал. Ночью дождался, пока заснет Хаширама, и выскользнул из комнаты, в которой они жили вдвоем.       Было холодно; от дыхания изо рта вырывался пар. Скалы, черные днем, в лунном свете казались покрытыми блестящей глазурью. Он провел пальцами по камню — иней. Это его не встревожило, он умел греться чакрой.       Он не взволновался даже, когда спустя полчаса кружения среди камней решил повернуть назад и обнаружил, что не может найти дорогу. Нет, он прекрасно помнил ее, вот только казалось, что скалы за его спиной меняют места. Поплутав еще немного, Тобирама решил дождаться рассвета, залезть куда-нибудь повыше и определить, где находится.       Он переночевал в удобной щели, проснувшись с рассветом, съел рисовый колобок и отправился искать обратный путь. И, похоже, заблудился окончательно.       Сколько прошло времени? Солнце прямо над головой… болят глаза, а руки уже красные, как будто с них кожу содрали. И ощущаются примерно так же. И лицо, и шея…       Даже чакра не помогала.       А потом потемнело в глазах.       Он очнулся от боли — кисть правой руки, кажется, поджаривало на костре.       Он упал в расщелину между камнями, куда не достигал солнечный свет. Но солнце передвинулось, и теперь по коже пошли волдыри, наполненные розоватым соком. И еще… ох, как плохо… сломана нога.       «Ну почему нога, а не шея? Раз — и все… а теперь сиди и мучайся…»       Сдавленно шипя, Тобирама отполз от солнечного пятна и подумал, что может здесь умереть. Страшно не было, было жалко. Столько всего не успел…       Узнать, что такое чакра. И можно ли изучать ее, как строение тела, а не как «таинственную силу, врученную нам предком Рикудо», с помощью медитаций и смутных ощущений. И написать нормальный свиток, а не муть, от которой мозги выворачиваются…       Узнать побольше о шарингане. И об Учихах — в чем состоит эта их «демоничность», действительно ли они думают не так, как все люди…       Создать великое дзюцу, которое прославит его имя…       И увидеть море. Мама бывала у моря и говорила, что оно прекрасно.       И поговорить с Хаширамой. Он, конечно, предатель, но жалко, что не успел сказать…

***

      Мадара брел среди камней и мысленно ругался. Он сразу понял, что от мелкого Сенджу будут проблемы, но не думал, что так быстро.       Пропажу обнаружил Изуна. Вернее, обратил внимание — Хаширама думал, что брат, обидевшись, сидит в каком-нибудь углу, как обычно и было за эти дни. А потом Изуна не нашел его в пещерах, но видел следы у выхода и снаружи возле него.       Тобирама выходил ночью, и обратно не вернулся. А солнце стояло почти в зените… поэтому им пришлось спешно отправляться на поиски, старательно отгоняя мысль о том, что найти они могли уже остывший труп со свернутой шеей.       Мадаре бы этого не хотелось. Брат Хаширамы был похож на пушистого котенка, а кошек он любил. Иногда больше, чем людей.       Он сосредотачивался на своих ощущениях, всматриваясь в то, чего было не увидеть даже шаринганом. Путь к пропавшему Сенджу — не дорога. Секрет пустыни: надо идти не по дороге, а в место. Неважно, каким путем. Он шел, не глядя по сторонам, и вел за собой Хашираму, пока тот не бросился вперед с криком:       — Торью!       «Благие ками…»       Мальчишка выглядел скверно: кожа покраснела и пошла волдырями, левая нога сломана и вывернута под углом, на лбу ссадина… даже хорошо, что он без сознания, можно спокойно выправить перелом. И хорошо, что кроме пары кунаев он прихватил с собой длинный и прямой узкий нож — сгодится, чтоб закрепить кость.       — Оботри ему лицо и прикрой от солнца, — приказал он Хашираме, осторожно ощупывая перелом. Сломалось довольно аккуратно, ровно, судя по тому, что он мог рассмотреть шаринганом.       Когда он закончил, Хаширама как раз сумел применить какую-то лечебную технику, и ссадина на лбу Тобирамы перестала кровоточить.       — Полезная штука! А кость срастить можешь?       — Нет, кости пока не получается. Но я могу вылечить ожоги, только не сразу. И его надо будет напоить и приложить что-нибудь холодное…       — Ладно. Давай привяжем его тебе на спину, и пошли… домой.       — Давай… — Хаширама наклонился, и пока Мадара устраивал младшего брата на его спине, тихо спросил:       — Скажи, ты не знаешь, что задумал твой отец? Зачем он привел нас сюда?       — Он надеется заключить мирный договор с Сенджу. — так же тихо ответил Мадара. — А в клане слишком много обозленного народа… он боялся не уследить.       — Боюсь, наш отец никогда не согласится на такой договор, — Хаширама грустно вздохнул. — Благо клана для него всегда важнее, а на нас ему плевать.       — Разве мир помешает вашему клану? — удивился Мадара.       — Отец считает, что мир наступит только тогда, когда Учиха будут уничтожены.       — Не дождется, — хмуро буркнул Мадара. — Сотни лет пытались, и не вышло. Твой отец скорее добьется того, что оба наших клана, ослабленные войной, додавят какие-нибудь Сарутоби.