Театр военных действий

      Это убежище строили Сенджу — надежно укрытый лаз среди корней старого дерева, случайно не наткнешься. Правда, сейчас оно служило укрытием для пары Учих, одного Хьюги, одного Шимура и трех совсем мелких Яманака — их родители погибли, а дети не смогли дойти до клана, на пути пролегла линия боев.       Первыми с детьми поделились Учиха, выделив теплый плащ. У Хьюги нашелся сбор трав от простуды, Шимура решил не тащить назад в клан припасы на долю своих погибших напарников…       Спустя некоторое время шиноби расползлись по разным углам для отдыха. Все были слишком измотаны, чтобы вспоминать старые счеты — хватало новых бед… холод, голод, война — те, кто прежде враждовал, по случайности столкнувшись, решили объединиться. Они уже исполнили свои миссии, и возвращались домой — им нечего было делить…       И как-то так оказалось, что в выстывшем земляном мешке Хьюга в конце концов придвинулся плечом к Шимуре, а мелкие Яманака подползли к Учихам, чья огненная чакра немного сушила и прогревала воздух вокруг них.       Старые фуиндзюцу стерегли их сон. Своих соседей шиноби не опасались — не то было время, чтобы счеты сводить. Кланы Земли, сильные и многолюдные, хотели не союзов, а лишь свободной земли — да еще чужих тайн и кровных способностей. И хотя убежище было укрыто надежно, шиноби не засыпали крепко, помня, что они не в родных селениях. Опасность всегда рядом…       И когда, уже ближе рассвету, вполглаза дремлющий Хьюга вдруг напрягся, сдвигаясь в сторону, неосознанно поднимая руки в боевое положение своего семейного стиля… сразу же вскинулись и его сосед-Шимура, и Учиха, и дети Яманака. Замерли, вслушиваясь — но никто не рвался внутрь, и даже не шагал наверху, над убежищем. Тихо, холодно и спокойно…       Но Хьюга до боли напрягал глаза, всматриваясь куда-то в стену…       Один из Учих плавно взмахнул рукой, привлекая внимание, на пальцах изобразил вопрос. Хьюга молча поднял открытую ладонь: «ждите». И все снова замерли в тишине.       Прошло довольно много времени, прежде, чем белоглазый расслабился, глубоко вздохнул, помассировал лицо, опустив голову.       — Оно ушло, — тихо объяснил он. — Что-то странное было рядом.       — Опасное? — уточнил Шимура.       — Не знаю. Никогда не встречал такого. Прошло рядом и ушло куда-то… туда. Под землей.       Шиноби понимающе переглянулись. Странное и незнакомое в их мире с вероятностью девяносто девять из сотни было опасным.       — Разведывательная техника?       — Мне показалось, что оно живое, — Хьюга пожал плечами.       — Призывной зверь, возможно? Крот или змея…       — Нет, точно не зверь. Оно на растение было похоже… не понимаю. Не могу разобраться…       — Ладно, — Шимура поднялся с места. — Что бы это ни было, надо отсюда уходить. Наши земли лежат по соседству — пройдем вместе? — обратился он к Хьюге.       — А мы, пожалуй, проводим мелких, — тут же сказал один из Учиха. — Нам по пути.       В молчании они выбрались на поверхность — выход уже заносило снегом. Хьюга еще раз осмотрелся своими глазами, а после он и Шимура, не прощаясь, сорвались на легкий бег. Один из Учиха подхватил на руки самого младшего из Яманак, и переглянувшись, шиноби направились в противоположную сторону. Дети молчали, опасаясь разозлить нежданных благодетелей; молчали и взрослые.       «Как ты думаешь, это то, о чем предупреждала госпожа Сэй?» — спросил один, набросив на другого гендзюцу.       «То или не то, а доложить надо», — отозвался другой, поудобнее перехватывая малыша.

***

      — Не надо убеждать меня в своей великой любви, — сухо говорит Буцума Сенджу. — Я согласился на это лишь ради клана.       — Ваша жертва достойна всяческого уважения, Сенджу-доно, — с мягкой улыбкой отвечает красивая молодая женщина. — А теперь давайте обговорим детали.       Она не пытается казаться своей, придя на заключение межкланового договора в традиционной одежде Учих. Она держится спокойно и просто, со скромностью, подобающей женщине, и с достоинством, подобающим сестре главы клана и одной из сильнейших куноичи. Она с удовольствием обсуждает с целителями Сенджу различные рецепты и хитрости, вставляет несколько толковых замечаний в разговор бойцов, забавляет детей, создавая маленькие легкие огоньки, и вежливо, но непреклонно заворачивает всех, кто хочет поговорить о чувствах.       Правда ли: что она — любит?       Глава клана Сенджу угрюм и мрачен. Недавно он снова ввязался в бой, и снова был ранен; он мало заботится о защите с тех пор, как погибли двое его детей. Старейшины клана встревожены — прямая линия потомков Ашуры грозит прерваться. Многие не очень довольны союзом с давними врагами, но согласны и на Учиху, лишь бы она родила сыновей.       А сам жених явно жалеет, что не может провалиться сквозь землю и покинуть дурацкое сборище. И удивленно косится на свою невесту, когда до него доносится тихий голос: «потерпите. Осталось совсем немного…»       Да, совсем немного… год? Два? Вряд ли больше. А после… она победит — или погибнет.       — Вы так улыбаетесь… вы счастливы, госпожа Сэй?       — Да, — с улыбкой отвечает она девочке-служанке. — Да… я очень счастлива.

***

      Зимой жизнь в деревнях и небольших городах замирает. Снежные Ками не любят суеты, и любят покой, и люди, живущие на ладони природы, стараются находиться с ними в гармонии. Но то — простые люди… конечно, и шиноби порой вспоминают о мире — но для них мир лишь сон. А реальность — бесконечный бой.       — Иди сюда, красноглазая шлюха! — смеется какой-то шиноби со знаком сороконожки на броне. Кто-то из кланов Земли… — Сейчас я убью этого слабака и покажу тебе, что такое настоящий мужчина!       Буцума Сенджу — снова без сознания — у его ног. А за спиной — дети чужого клана…       Они бегут из разоренного селения, бегут в засаду — расчетливый размен, пусть взрослые гибнут от рук шиноби Земли, пусть дети это видят… плевать на тайны, на свитки истории, на клановые секреты — все это вернется, будет воссоздано выжившими по обрывкам и кусочкам, унесенным с собой, и с помощью Учих, веками копировавших чужие техники. Главное — чтобы выжило количество, достаточное для сохранения крови.       И чтобы выжившие получили правильные впечатления.       — Я иду, — говорит она — да, именно так, негромко, но страшно. — Мне тоже есть, что показать…       Томоэ в ее глазах расплываются черным озером, а дети за спиной — так близко к все-еще-страшной женщине-Учиха — чувствуют, как меняется ее чакра, начиная понимать, что такое настоящий страх…       А она сбрасывает тяжелое гражданское кимоно — все знают, что она целитель, не воин — и поднимает руку, и вокруг ладони, сложенной копьем, рождается шипящий клубок ослепительных молний.