Ох уж эти Уизли

Уже две недели ОД под самым носом у Амбридж делали то, чего она и Министерство больше всего страшились. И, вместо того, чтобы читать у нее на уроках Уилберта Слинкхарда, Гарри с удовольствием вспоминал последние собрания кружка: как Колин Криви после усердной практики на трех занятиях овладел Чарами помех; как Кейт разоружила Фреда, а его палочка ударилась о голову Рона, как Эли оттолкнула Джорджа заклинанием «Импедимента», и тот ударился о стену. С каждым уроком заклинания усложнялись, а ученики становились опытнее. Выделить определенный день для собраний ОД оказалось невозможно: надо было приноравливаться к отдельным тренировкам трех команд по квиддичу, а их нередко переносили из-за плохой погоды. Но Гарри об этом не сожалел, наверное, даже выгодней собираться не по расписанию. Если за ними слежка, Амбридж это, скорее всего, запутает. Гермиона вскоре придумала очень остроумный способ оповещать всех участников о времени и дате собрания, когда надо было неожиданно его перенести. Если бы ученики с разных факультетов стали слишком часто ходить по Большому залу и сговариваться, это выглядело бы подозрительно. Всем членам ОД Гермиона дала по фальшивому галеону. — Видите цифры по ребру монеты? — сказала она, показывая образец в конце четвертого занятия. Монета зажиточно блестела золотом при свете факелов. — На настоящих галеонах это серийный номер, указывающий, каким гоблином она отчеканена. На этих фальшивых цифры будут меняться — они показывают дату и час следующего собрания. Когда дата меняется, монета становится горячей, так что, если вы носите её в кармане, вы это почувствуете. Все берём по одной, когда Гарри назначает дату, он меняет цифры на своей, и, поскольку я навела на них Протеевы чары, с вашими произойдет то же самое. Приближался первый матч сезона: Гриффиндор против Слизерина. Анджелина требовала чуть ли не ежедневных тренировок, и в собраниях ОД наступил перерыв.

***

Рональд Уизли — наш король, Рональд Уизли — наш герой, Перед кольцами дырой Так всегда и стой! — …это первое испытание для нового вратаря Гриффиндора, брата загонщиков Фреда и Джорджа Уизли, талантливого новичка команды… Держись, Рон! Восторженный рёв на трибуне Слизерина. Рон спикировал, растопырив руки, и квоффл пролетел между ними прямо в среднее кольцо. — Слизерин выходит вперед! — раздался голос Ли среди воплей и свиста болельщиков. — Десять — ноль, ведёт Слизерин… Не унывай, Уизли! Слизеринцы запели ещё громче: НА ПОМОЙКЕ ОН РОДИЛСЯ, СЛИЗЕРИНУ ПРИГОДИЛСЯ… — Мяч у Гриффиндора, и Кэти Белл стремительно продвигается вперёд, — мужественно выкрикивал Ли, хотя голос его тонул в оглушительном пении. КВОФФЛ РОН ПОЙМАТЬ НЕ МОЖЕТ, ПОБЕДИТЬ ОН НАМ ПОМОЖЕТ. В такой атмосфере игра продолжалась ещё несколько голов Слизерина. — Кэти Белл из Гриффиндора финтом оставляет позади Пьюси, уходит под Монтегю — отличный вираж, Кэти! Обводит Уоррингтона, она мчится к кольцам, вперед, Анджелина… ГОЛ! Сорок — десять в пользу Слизерина. Летая по полю, Гарри никак не мог поймать снитч. Но, взглянув вниз, он наконец увидел его — крохотный крылатый золотой мячик парил в футе над землей, поблизости от слизеринских шестов. Снитч обогнул подножие одного шеста и полетел к противоположным трибунам. Эта перемена курса была на руку Малфою — теперь он находился ближе. Гарри развернул свою «Молнию», и вот уже они летят голова в голову. В трёх футах от земли Гарри оторвал правую руку от метлы и потянулся за снитчем… А справа к мячу тянется рука Малфоя, растопыренными пальцами загребает воздух… Две отчаянные секунды с замиранием сердца и свист ветра в ушах — и всё кончено. Пальцы Гарри схватили маленький, рвущийся на волю снитч. Болельщики Гриффиндора разразились радостными криками. БАХ. Бладжер ударил Поттера в крестец, и он свалился с метлы. К счастью, высота была всего пять-шесть футов, однако упал он на замёрзшее поле спиной, и ему сбило дыхание. Он успел услышать пронзительный свисток судьи, возмущённые крики и свист с трибун, потом глухой удар своего тела о землю и панический голос Анджелины: — Ты цел? — Цел, конечно, — проворчал он и взял её за руку, чтобы она помогла ему подняться. — Это бандит Крэбб, — гневно сказала Анджелина, — он запустил в тебя бладжером, когда ты уже поймал снитч. Но мы выиграли, Гарри, выиграли! За спиной у Гарри послышалось сопение, и он обернулся, все еще сжимая в руке снитч. Рядом приземлился Драко Малфой. Белый от ярости, с деланной улыбкой на лице. — Спас Уизли от позора? — сказал он. — Хуже вратаря я не видел…, но он же на помойке родился. Тебе понравились мои стишки, Поттер? Гарри не ответил. Он повернулся к своим игрокам, они приземлялись один за другим с ликующими криками, молотили кулаками по воздуху — все, кроме Рона, который слез с метлы возле шестов и в одиночестве поплёлся к раздевалке. — Мы хотели сочинить ещё пару строк! — крикнул Малфой. — Но рифм не нашли к «толстой» и «уродине», хотели и про маму его спеть, и к «бездарному тупице» — это про его отца… Фред и Джордж, пожимая руку Гарри, услышали эти слова и напряглись. — Но ты ведь любишь эту семейку, а, Поттер? — издевался Малфой. — Каникулы у них проводишь? Как только вонь эту выносишь, не пойму. Хотя, пожив у маглов, небось и помойке рад? Гарри вцепился в Джорджа. Анджелина, Алисия и Кэти втроём удерживали Фреда, рвавшегося к Малфою, а тот смеялся им в лицо. Гарри поискал глазами мадам Трюк, но она всё ещё выговаривала Крэббу за нечестную атаку бладжером. — А может, ты помнишь, как воняло в доме у твоей матери, — пятясь, продолжал Малфой, — и в свинарнике Уизли узнаёшь родной запах? Гарри не заметил, как отпустил Джорджа… секунду спустя они уже оба мчались к Малфою. Он совершенно забыл, что это происходит на глазах у всех преподавателей; было только одно желание: сделать Малфою как можно больнее. Вынуть волшебную палочку было уже некогда, кулаком, в котором был зажат снитч, он изо всей силы ударил врага в живот. — Гарри! ГАРРИ! ДЖОРДЖ! СТОЙТЕ! Он слышал крики девочек, вопль Малфоя, пронзительный свисток судьи, рёв трибун, но ему было всё равно. Пока кто-то рядом не выкрикнул: «Импедимента!», и его не отбросило назад силой заклятия, он молотил кулаками Малфоя. После этой выходки их направили в кабинет декана. Гарри с Джорджем молча пошли с поля, оба тяжело дышали. Вой зрителей постепенно затихал позади, и, когда они вошли в вестибюль, не слышно стало ничего, кроме звука их шагов. Профессор МакГонагалл нагнала их уже перед дверью своего кабинета. На ней был шарф Гриффиндора. Бледная, трясущимися руками она сорвала его с шеи и скомандовала, указывая на дверь: «Идите!». Прочитав им нотации о том, как это было неуважительно и несправедливо, что, вместо того, чтобы предоставить мадам Трюк разбираться с этим, они решили потешить публику магловским мордобоем… — Кхе-кхе. Гарри и Джордж разом обернулись. В дверях стояла Долорес Амбридж, закутанная в зелёную твидовую мантию, которая довершала её сходство с гигантской жабой. На лице у неё была гнусная улыбка, не сулившая Гарри ничего, кроме беды. — Не могу ли я вам помочь, профессор МакГонагалл? — спросила она самым ядовитым и ласковым тоном. Лицо МакГонагалл налилось кровью. — Помочь? — сдавленным голосом повторила она. — Я думала, вы с благодарностью примете помощь ещё одного представителя руководства. — Вы неправильно думали. — МакГонагалл повернулась к ней спиной. — А вы двое слушайте внимательно. Мне безразлично, как вас провоцировал Малфой, пусть даже оскорбил каждого члена ваших семей. Ваше поведение отвратительно, я на неделю оставляю вас после уроков! И не смотрите на меня так, Поттер, вы это заслужили! И если вы когда-нибудь еще раз… — Кхе-кхе. Я думаю, они заслуживают более сурового наказания, — сказала Долорес, и улыбка её стала ещё шире. Достав из своей сумки пергамент, Амбридж зачитала вслух: — «Декрет об образовании номер двадцать пять», — с язвительной улыбкой она дочитала всё до конца и, уполномочив всех находившихся в этом кабинете своими правами, с лёгкостью продолжила: — Итак… я полагаю, нам придется навсегда запретить этим двоим играть в квиддич. — Запретить нам? — Он слышал свой голос будто издалека. — Навсегда? — Да, мистер Поттер, я думаю, пожизненная дисквалификация будет вам наукой. — Наблюдая, как он пытается осознать сказанное, она улыбалась во весь рот. — И вам, и мистеру Уизли. И, полагаю, для надёжности близнецу этого молодого человека тоже следует запретить. Уверена, если бы товарищи по команде не удержали его, он тоже напал бы на мистера Малфоя. Я потребую, чтобы их метлы были конфискованы. Остальные члены команды могут продолжать играть. Они не проявили склонности к насилию. Ну… всего хорошего. И с чрезвычайно довольным видом Амбридж вышла из кабинета, где воцарилась мертвая тишина.

***

— Это просто несправедливо, — говорила Кейт. — Крэбб запустил бладжером после свистка, и хоть бы хны! — Да… — уныло подтвердила Джинни. Гарри удрученно смотрел в окно. Огромными пушистыми хлопьями падал снег. Отпущенный снитч кружил и кружил по гостиной, ребята следили за ним, как завороженные, а Живоглот прыгал с кресла на кресло, пытаясь его сцапать. — Я надеюсь, что они одумаются и вернут вас в команду… — глухо сказала Элизабет. — Маловероятно, — сразу же ответил Гарри. — От этой Жабы надо избавляться, — предложила Кейтлин. — Это грозит вылетом из Хогвартса, — смотря в окно, предупредила их Гермиона. — Я иду спать. Может, завтра окажется, что всё это было дурным сном… — сказала Анджелина. Постепенно за ней разошлись все находившиеся в гостиной. Остались лишь Гарри и Гермиона. В эту секунду позади послышался скрип: Полная Дама повернулась, и в портретном проёме появился Рон, бледный, волосы в снегу. — Где ты был? — вскочила Гермиона. — Гулял, — буркнул он. Не глядя на Гарри, Рон подошёл и сел в самое дальнее от него кресло. — Извини, — промямлил Рон, глядя в пол. — Я думал, что могу играть в квиддич. Завтра с утра откажусь. — Откажешься? — разозлился Гарри, — от команды останется три человека. — И в ответ на недоумённый взгляд Рона объяснил: — Нас выгнали навсегда. Меня, Фреда и Джорджа. — Что? — удивился Рон. Ему рассказала Гермиона. Гарри был не в силах повторять эту историю. После рассказа вид у Рона стал совсем несчастный. — Я во всём виноват… — Не ты заставил меня налететь на Малфоя, — сердито ответил Гарри. Парни начали спорить, а Гермиона встала, отошла к окну, подальше от спорщиков, и смотрела, как вьётся снег за стеклом. — Кажется, могу вас немного утешить, — слегка дрожащим голосом сказала Гермиона. Она отвернулась от чёрного окна с налипшими снежинками, и лицо её осветилось улыбкой. — Хагрид вернулся.