Тупик II Выжившие

      Томас крепко сжал кулаки и оттолкнул от себя стаканчик из-под питательной субстанции. Прочертив по столу неровную линию, белый пластиковый контейнер замер на месте. Жаль, нельзя было также отбросить в сторону терзающие его страхи.       Ньют сидел совсем рядом. Казалось бы, достаточно протянуть руку, чтобы коснуться его, но Томас не посмел. Сейчас важно, чтобы первый шаг сделал именно Ньют. Особенно после того, что он узнал.       Кроме них двоих в развлекательном отсеке больше никого не было. Только что закончилось вечернее собрание, но все уже разошлись по каютам. Один Томас никак не мог найти силы, чтобы встать и не думать о том, чем в итоге обернулось собрание.       Сначала Эрис объявил, что прочесав весь корабль сверху донизу, так и не обнаружил ни единой бомбы, но Эдвард велел отложить разборку с Дженсоном. Следующим утром они должны были проснуться на Марсе.       Соня с Харриет заметно волновались, ведь опыта посадки космического корабля у них не было. Оставалось надеяться, что в симулятор, на котором они обучались, не закралась ошибка. Они первые покинули собрание, чтобы еще раз отрепетировать действия во время вхождения в атмосферу Марса. В центре управления их ожидала долгая бессонная ночь.       После того, как они ушли, Томас подумал, что настал идеальный момент, чтобы покаяться во всех грехах. Каких-то худо-бедных извинений заслуживал избитый им два дня назад Бен, но как только Томас поднялся с места, тот, переглянувшись с Эдвардом и получив одобрительный кивок, спешно направился к жилому отсеку. Следом за ним удалился Эрис.       — Ну, говори, Томас, — поторопил Эдвард.       По бесстрастному лицу невозможно было догадаться, зол он или благосклонен к неожиданному порыву Томаса. Все это время они вместе с Минхо старались его не замечать и, похоже, это был единственный шанс хоть как-то реабилитироваться в их глазах.       Почуяв важность момента, Томас на мгновение растерялся. Лишь встретившись с участливым взглядом Ньюта, он успокоился и несмело проговорил:       — Я хочу попросить прощения за то, что так поступил с вами. Я всего лишь хотел вернуть Ньюта. И в Наташу я выстрелил только потому, что она собиралась убить его. Она угрожала ему плазмером.       Томас замолчал. Облизнув пересохшие губы, он торопливо глянул на Ньюта.       В это время Минхо ударил кулаком по столу и воскликнул:       — Твои извинения полная лажа! Да ты в ногах у нас должен ползать, кусок дерьма!       Эдвард попытался его утихомирить, но Минхо разошелся не на шутку. Обогнув стол, он подскочил к Томасу и, схватив за грудки, вздернул вверх, заставляя подняться на ноги.       — Минхо, — еле выговорил Томас, чувствуя, что скрученный ворот футболки затягивается все сильнее. — Да, я тварь… такой же, как Дженсон.       Удушение прекратилось. Минхо резко убрал руки, но зато вытащил из наплечной кобуры лончер. Томас, чуть не завалившись на спину, ударился о железный табурет и отступил назад.       Одновременно к ним ринулись Эдвард с Ньютом. Однако Минхо и не думал останавливаться. Ствол лончера уткнулся Томасу в грудь.       — Нас всего девять человек и теперь ценен каждый, — успокаивающий тон Эдварда прозвучал в заполненном ненавистью помещении как нечто чуждое. — Ведь если не получится установить купол, на Землю мы не вернемся.       — Ты посчитал Дженсона, — недовольно заметил Минхо.       Затем, он словно потерял к Томасу интерес и, опустив лончер, резко зашагал в сторону жилого отсека.       Эдвард мрачно посмотрел ему в спину и обратил свой гнев на Томаса:       — Ты не только ничтожная шлюха, но и убийца. Какой бы ни была Наташа, она такой смерти не заслужила.       Томас низко опустил голову, сел на табурет и, стараясь не смотреть на Ньюта, сказал:       — Ты прав.       После этого разговора Эдвард ушел и теперь Томас не мог двинуться места. Груз вины сковал не хуже железных цепей. Но больше всего на свете он боялся, что Ньют его возненавидит. Презрение других членов экипажа он стерпит, важно лишь мнение одного человека — его малыша.       Но вот его плеча несмело коснулись пальцы Ньюта.       — Не бойся, Томми, — тихо сказал он. — Мы же обещали друг друга не бросать.       Решившись, наконец, взглянуть на него, Томас внезапно увидел в карих глазах Ньюта тень сострадания. Все страхи оказались беспочвенными. Теперь оставалось сделать самое главное признание, то самое, что давно уже не давало ему покоя.       Томас взял Ньюта за руку и, несильно сжав в ладонях, заговорил:       — Когда-то я совершил ошибку. Решил, что мы с тобой можем быть только братьями. Совсем недавно я осознал, что сделал неправильный выбор. Ты всегда был рядом, а я бегал за другим. Прости меня, малыш.       — Я этого не помню, — улыбнулся Ньют. — Но там, в плену у Дженсона я смотрел видеозаписи. На некоторых из них мы были с тобой вместе. И тогда я все понял…       Он не договорил, но это стало неважно. Словно магнит притянул их обоих друг другу и Томас в какой-то момент осознал, что заключен в крепкие объятия, а его губы уже давно прижимаются к губам Ньюта.       Поцелуй длился до тех пор, пока Томас не отстранился. Казалось еще мгновение, и он будет готов зайти намного дальше. Но разве это не было полным безумием?       Ньюта это поспешное бегство не устроило. Он снова обнял Томаса за шею и, обжигая его ухо горячим дыханием, прошептал:       — Томми, я готов.       Следующий поцелуй продолжался намного дольше и, когда оба смогли остановиться, каждый осознал, что они совершенно пьяны от любви. Неожиданная истина настигла их словно разряд электрического тока.       Все в этот момент стало правильным. За эти два дня Ньют повзрослел и действительно как будто превратился в того самого Ньюта — доброго и спокойного. Поэтому, не теряя времени даром, Томас повел его в жилой отсек.       Перед тем как зайти в каюту, они на мгновение остановились. Впереди, там, где начинались владения Дженсона, маячила внушительная фигура Минхо. Он, как и вчера нес ночную вахту возле переборки, и, похоже, решил до самого прилета на Марс караулить врага.       — Мне его жаль, — поделился Ньют.       — Минхо справится, — уверенно сказал Томас.       Он потянул Ньюта за руку, увлекая вглубь каюты. Дверь мягко закрылась и как раз вовремя, потому что из противоположной каюты вышел Эдвард.       Завидев его, Минхо напрягся, готовясь к неприятному разговору. Он обитал здесь вторую ночь подряд. Эдварду это не нравилось, но он молчал и вот, похоже, настал предел его терпению.       Когда Эдвард приблизился к переборке, Минхо опередил его увещевательную речь и резко заявил:       — Уходи. Я и сегодня буду здесь ночевать.       На лице Эдварда отобразилась печаль. Он больше не выглядел могучим непокорным львом, а напоминал потрепанного дворового кота. Два месяца заключения состарили его. У корней начала пробиваться седина, в уголках глаз залегли глубокие морщины.       Глядя на эти необратимые перемены, Минхо невольно переживал заново мучительно-тягучие дни, проведенные в клетке. Он знал, что такое поведение больше похоже на предательство, но ничего не мог с собой поделать.       — Тебе надо поспать, — вглядываясь в его затуманенный взор, проговорил Эдвард. — Мы услышим сигнал, Эрис об этом позаботился. Тем более, перед посадкой нас разбудят. Я понимаю, что Дженсон…       — Нет, ты не понимаешь! — вспылил Минхо.       Не удержавшись, он обрушил кулак на металлическое полотно переборки. Яркая боль позволила прийти в себя, поэтому следующую фразу Минхо произнес спокойнее:       — Я не могу спать пока он там. Стоит закрыть глаза как он окажется рядом. Будет снова меня мучить. Он ведь такой, при любом раскладе выкрутится.       Поделившись своими страхами, Минхо стало легче. Он тяжело вздохнул и почувствовал невероятную усталость. Руки Эдварда, ласково поддержавшие его за плечи, оказались как нельзя кстати.       — Пойдем ко мне? — предложил Эдвард и когда Минхо слабо кивнул, повел его в конец отсека.       Каюта Эдварда задумывалась как место отдыха для заместителя капитана, поэтому во всем напоминала ту, в которой обосновались Томас с Ньютом. Раньше в ней жил начальник охраны, но теперь она была отдана в распоряжение нового капитана корабля.       Несмотря на то, что Минхо здесь уже бывал, он сперва осмотрелся, будто находился в тылу врага. Ему поначалу даже обстановка собственной каюты виделась враждебной, а тут пространство куда больше, а значит, и больше возможности, что в каком-нибудь углу притаилось нечто опасное.       Когда с исследованием было покончено, на Минхо разом навалилась тяжесть бессонных ночей. Веки налились свинцом, ноги отказывались подчиняться так, как он того хотел.       Заметив его состояние, Эдвард усадил Минхо на кровать и только собирался снять с него рубашку, как тот резко отпрянул и перехватил настойчивые руки.       — Не хочу, — твердо произнес Минхо.       — Я всего лишь собирался помочь тебе переодеться ко сну, — оправдание из уст Эдварда звучало не так смиренно, как то приличествовал случай, в голосе ясно можно было различить гневные нотки. Видимо ему не понравилось, что его подозревают в чем-то мерзком.       Внезапно Минхо стало стыдно. Он быстро скинул рубашку и попытался пояснить ситуацию.       — Я вообще не хочу думать о сексе, пока жива эта тварь, — произнес он, забираясь на постель.       Эдвард кивнул и молча сел рядом. В серо-голубых глазах притаилось тепло и понимание, поэтому Минхо не отдавая себе отчета, потянулся к нему и легко поцеловал Эдварда в уголок крепко сжатых губ.       — Я все еще люблю тебя, — признался Минхо.       Он рассчитывал, что Эдвард скажет ему что-то в ответ, но тот принялся его целовать. И это не были жестокие поцелуи Дженсона или собственнические поцелуи Томаса, Эдвард целовал его с той нежностью, с которой первые лучи солнца ласкают оголенную кожу.       Когда Эдвард отстранился, Минхо ощутил легкое разочарование. Он хотел уже сказать, что не против целоваться хоть всю ночь, но в это время Эдвард коснулся висящей на его шее цепочке и задумчиво проговорил:       — Мы так и не узнали, кто подложил нам ключ.       Мысли о ключе были последними, о чем Минхо хотелось сейчас думать.       — Выясним это завтра, хорошо? — предложил он, заключая Эдварда в объятия.

***

      — Томми…       Отчаянный призыв прозвучал где-то над ухом. Томас резко вскинул голову и, смаргивая сонное оцепенение, сел на постели. Перед глазами стояла тьма.       Что-то было не так.       Обливаясь холодным потом, Томас на ощупь исследовал кровать, но Ньюта в ней не оказалось. В сердце закралась пустота, будто у него украли нечто важное.       — Ньют, — настойчиво позвал Томас.       Они засыпали вместе, крепко прижавшись друг к другу. Продолжительные любовные утехи вымотали обоих до такой степени, что хватило сил только на то, чтобы обняться и уснуть.       — Ньют, — обреченно прошептал Томас, подозревая, что произошло непоправимое.       И когда лампы беспристрастно осветили прямоугольное помещение, он уже готов был к тому, что Ньюта здесь нет. Оставалось спешно одеться и отправиться на его поиски.       В коридоре Томас увидел то, что заставило его по-настоящему ужаснуться. Переборка второго жилого отсека оказалась открытой. Это означало, что Дженсон разгуливает на свободе.       Покрепче ухватив рукоять лончера, Томас опрометью кинулся в развлекательный отсек. А там, в глубине помещения, за столом для покера уже сидели Эдвард с Минхо. Оба с одинаково сосредоточенными лицами. Рядом, скрестив на груди руки, стояла Соня. Харриет держала ее за плечо и говорила что-то успокаивающее. Не хватало только Эриса и Бена.       — Ньют пропал, — возбужденно проговорил Томас, подскочив к столу.       — Дженсон сбежал с ним на Марс, — подтвердил самую страшную догадку Эдвард. — Мы уже обыскали весь корабль и обнаружили, что исчезли два скафандра.       Видя непонимание Томаса, Минхо коротко пояснил:       — Пока все спали, кто-то посадил корабль.       — Возможно, это был автопилот, — встряла Соня. — А Бен ни в чем не виноват. Никакой он не пособник Дженсона, просто тебе обязательно нужно найти крайнего.       Похоже, эта тема уже стала предметом для бурного спора, потому что Соня сопроводила последнюю фразу яростной жестикуляцией.       Стараясь усвоить полученную информацию, Томас зло спросил:       — Почему меня никто не разбудил?       — Ты мог сорвать поиски, — резонно ответил Эдвард. — Или вновь начать избивать главного подозреваемого. Ведь оповещающий сигнал мог отключить только Бен и Эрис. Но Эрис, конечно, вне подозрений.       — Бен не виноват! — вновь вступилась в его защиту Соня. — Произошло что-то странное. Оно не поддается ни объяснению, ни логике. Нас с Харриет вырубило во время разговора. А проснулись мы в креслах, кто-то даже страховочные ремни пристегнул. Это какая-то…       Она осеклась. Невысказанное предположение зависло в воздухе, словно яд, отравляющий своей пугающей действительностью. Каждый напряженно обдумывал ее слова.       — Всему найдется объяснение, — наконец произнес Эдвард. — Надо только поймать Дженсона, тогда и выясним, что произошло.       Стоило ему закончить, как Минхо буквально подскочил на месте.       — Ну, уж нет, — разъярился он. — Дженсона надо пристрелить и точка. Неужели непонятно, что он с нами играет? Эта тварь найдет способ всех рассорить и получить желаемое. Если вступим с ним в диалог, считай, мы все сдохли.       Заявление было встречено продолжительным молчанием. По лицам присутствующих не трудно было догадаться, что все согласны с озвученным предложением: Дженсону вынесли смертный приговор. Даже Томас ничего не возразил. Он нервно постукивал носком ботинка по полу, и никак не мог дождаться, когда же, наконец-то, собрание закончится и все приступят к главному — спасению Ньюта.       К его радости, Эдварда вызвал по коммуникатору Эрис, и после этого все члены экипажа спустились на исследовательскую палубу. В отсеке снабжения, среди ячеек с семенами растений, криокамерами с эмбрионами домашнего скота и предметов быта земной цивилизации, расположился поисковый штаб.       У самого входа на подвесном экране уже была выведена карта Марса: простой схематичный рисунок, разделенный на секторы. Напротив стоял Эрис и сосредоточено что-то изучал в планшете. Слева от него из специального углубления была выдвинута стойка со скафандрами.       Стройный ряд темно-серых комбинезонов, оборудованных различными датчиками, кислородными баллонами и шлемами, совсем не напоминал защитную космическую броню, а скорее наводил на мысли о футуристическом будущем. Все важные элементы казались необычайно маленькими и на первый взгляд почти ничего не весили, ткань же выглядела невероятно тонкой. Но в одном сомнения не возникало: изобретение ПОРОКа способно уберечь от космической радиации, экстремального давления и ядовитого воздуха Марса.       Едва завидев Эдварда, Эрис бодро отрапортовал:       — Я отправил беспилотник, но на видеоизображении сплошные помехи. Что-то глушит сигнал. Возможно, космическое излучение. Однако в каждый шлем встроено отслеживающее устройство, так что, сейчас увидим, где они.       Его пальцы затанцевали по плоскости планшета и на равноугольной проекции Марса вспыхнули две яркие точки. Призывно мигая, они постепенно удалялись от зеленого пульсирующего квадрата — условного обозначения корабля.       — Они уже в пяти милях отсюда, — пояснил Эрис. — Движутся на северо-восток.       Посмотрев на неумолимо увеличивающую дистанцию и цифирные обозначения пройденного пути, сердце Томаса болезненно сжалось. Одно его утешало: Ньют, похоже, Дженсону нужен живым.       — Выведи из грузового отсека два вездехода, — распорядился Эдвард. — Поедем мы с Минхо…       Хмурые лица Сони и Харриет заставили его замолчать.       — Сэр, мы не взяли с собой вездеходы, — пояснил Эрис. — Перед самым отлетом Дженсон лично проинспектировал снаряжение и некоторые вещи исключил.       Эдвард бросил на Томаса уничижительный взгляд. Но Томаса и так разъедало всеобъемлющее чувство вины. Череда прошлых ошибок вернулась к нему, словно бумеранг и стократно ударила по самому больному.       — Придется пойти пешком, — проговорил Минхо, гипнотизируя изображения на экране. — Это займет где-то два с половиной часа, может меньше. Какая там сила притяжения на Марсе?       — В ботинки скафандров встроены специальные пластины, — отозвался Эрис. — Они увеличивают вес тела, поэтому ты не почувствуешь разницу с земной гравитацией.       Минхо кивнул и внимательно посмотрел на Томаса. Это взгляд говорил о многом. За пару секунд состоялась молчаливая дуэль, где один обвинял, а другой умолял простить его.       — Ты идешь с нами? — спросил Минхо, заставив Томас воспрянуть духом. В этой схватке он победил.       — Я планировал оставить Томаса на корабле, — в голосе Эдварда слышалось неприкрытое недовольство.       Минхо подошел к нему ближе и, положив одну руку на плечо, сказал:       — Если бы тебе грозила опасность, я бы первым делом побежал тебя спасать.       Это решило исход так и не начавшегося спора. Эдвард велел Соне и Харриет еще раз проверить корабль металлоискателем, а Эрису предстояло оставаться на связи и докладывать о любом отклонении курса Дженсона.       Облачившись в скафандр, Томас первым пошел к шлюзу. Спустя пару минут к нему присоединились Эдвард с Минхо. Оба прикрепили к набедренным ремням плазмеры. Томасу досталась уменьшенная версия лончера — прямое подтверждение того, что ему не доверяли. Ведь в отсеке снабжения хранилось оружие помощнее тока — от простых винтовок до ручных гранатометов.       Главная воздушная переборка отъехала в сторону плавно, почти невесомо. Внутрь шлюза мгновенно ворвался красноватый песок и мелкие темные камешки. Если бы не шлемы, возможно, по ушам ударило завывание ветра: высокий свистящий звук, пугающий своей неукротимостью.       Сильный порыв стремительно пронесся по бесконечно-протяженной равнине, шлифуя раскиданные по ее окрестностям каменистые гряды, и также стремительно затих. В розовато-желтом небе, неестественно высоком и неприступном, застрял бледный осколок солнца.       — На Марсе сейчас конец весны, — пояснил Эдвард, пока они втроем спускались на гидравлическом подъемнике. — Погода нестабильная, поэтому, если нагрянет сильная буря, придется где-нибудь спрятаться и переждать ее.       Все, что он говорил, каждый слышал в наушник коммуникатора.       — И застрянем здесь навечно, — оглядываясь по сторонам, пробубнил себе под нос Минхо.       Он сверился с прикрепленным к левому предплечью навигатором, куда Эрис выслал все данные и, ориентируясь по направляющей стрелке, первым пошел вперед. Следом за ним двинулись Эдвард с Томасом.       Идти по песчаной почве оказалось не труднее, чем на Земле. Ноги то и дело увязали в сыпучей крошке, но очень скоро она сменилась каменистым настилом. По мере продвижения к растянувшейся по всему горизонту невысокому холму, мелкие камни стали попадаться все реже. Им на смену пришли огромные булыжники, темно-коричные и почти черные, порой такой нелепой формы, будто кто-то специально плавил их под высокой температурой.       Когда Минхо удалился на значительное расстояние, Томас, стараясь придать хриплому голосу искренности, заговорил:       — Спасибо, что разрешил, присоединиться к вам. Я совершил так много ошибок, а Минхо все равно меня простил. Я бы так не смог, потому что я плохой человек.       Зона слышимости при увеличении дистанции не исчезала, но Томасу так было легче признаваться.       — Ты не плохой, — немного подумав, сказал Эдвард. — Ты просто слабый. А теперь помолчи, я хочу насладиться инопланетными пейзажами. Они намного интереснее твоего нытья.       В их коммуникаторах раздался приглушенный смех Минхо. Томас последовал совету Эдварда и покорно затих. Покаяние хоть как-то отвлекало от мыслей о Ньюте, теперь же он остался наедине со своими страхами.       Возле холма, было решено отдохнуть и связаться с кораблем. Вблизи это вытянутое на много миль гористое сооружение напоминало многократно изгрызенный сыр. Подъем обещал быть недолгим, но опасным.       На вызов Эрис ответил не сразу. Его голос постоянно прерывали помехи, но то, что он сообщил, всех приободрило. Дженсон с Ньютом уже долгое время оставались на месте, а значит, спустя четверть часа цель преследования будет достигнута.       Эдвард дал еще пару минут отдыха, а потом махнул рукой, призывая покорить Марсианскую вершину.       Вскарабкались они довольно быстро, но оказавшись на малоустойчивом пике, Минхо внезапно прижал руку к груди и, оступившись, чуть не свалился вниз. Его успел подхватить Томас. Удержать равновесие оказалось непростой задачей, но пришедший на помощь Эдвард сумел найти относительно ровный участок и втащил туда шатающегося Минхо.       Усадив его, он обеспокоенно спросил:       — Трудно дышать? Или где-то болит?       — Жжется… — с трудом проговорил Минхо. — Кожу будто что-то разъедает.       Его кулак, облаченный в тонкую кожу перчатки, задержался на середине груди и медленно пополз выше, к горлу.       — Это может быть инфаркт, — угрюмо предположил Томас.       — Брехня, — поморщился Минхо. — Такое бывает только со стариками, вроде Дженсона. Все со мной нормально.       Невзирая на боль, он поднялся и даже вымученно улыбнулся. Томас с Эдвардом переглянулись. Между ними произошел молчаливый диалог, где были четко определены приоритеты. В случае опасности, каждый собирался спасать только своего возлюбленного.       Эдвард отстегнул от набедренного пояса, небольшую сумку и протянул ее Томасу. Внутри оказался пистолет.       — Используй его с умом, — предупредил Эдвард.       Передача оружия Минхо не понравилась. С жжением он немного примирился, поэтому проворно начал спускаться по противоположному склону холма. Видя его упорство, Эдварду с Томасом пришлось к нему присоединиться.       На обратной стороне холма раскинулся небольшой ударный кратер, за его пределами простирались невысокие скалистые выступы. Температура здесь оказалась намного ниже: в песчаном море то и дело проглядывал иней.       Достигнув края кратера, Эдвард попытался вновь связаться с Эрисом, но тот не отвечал. Минхо, все также испытывая боль, посмотрел на карту навигатора и вытащил из кобуры плазмер. Они были совсем близко от предполагаемой стоянки Дженсона.       Все трое напряженно оглядывались по сторонам, в надежде увидеть хоть какие-то следы. Бледное пятно солнца давно начало опускаться к линии горизонта, окрашивая небо и все вокруг призрачно-голубоватым светом.       Внезапно Томас уловил какой-то блеск. Присмотревшись, он со всех ног устремился вперед, надеясь, что это лишь обман зрения. Но достигнув подножия каменного выступа, он склонился и дрожащими руками поднял свою находку.       В ладонях он держал шлем. Второй лежал поодаль, примерно в двух шагах.       — Малыш, — прошептал Томас, стараясь не вслушиваться в голоса Эдвард с Минхо. Они что-то кричали ему в наушник коммуникатора, но все утратило смысл. Его Ньют мертв.       Чтобы подтвердить ужасную догадку, он отдал шлем подбежавшему Эдварду и провел ладонью по сжимающей запястье пластине. На темном экране загорелись показатели внешней среды. Температура хоть и отрицательная, но не смертельная, зато высокий уровень углекислого газа перечеркивал любую надежду на спасение.       — Он убил его, — смаргивая набегающие слезы, сказал Томас.       — Впадать в истерику еще рано, — Эдвард грубо встряхнул его за плечи. — Где, по-твоему, тела? Они бы не успели далеко убежать за пару минут. Дженсон мог знать об отслеживающем устройстве.       Объяснение немного успокоило Томаса. Сердце наполнилось надеждой, поэтому он пошел навстречу Минхо и помог ему добраться до подножия скалы.       — Ты как? — спросил Эдвард, тревожно вглядываясь в лицо Минхо.       Даже стекло шлема не скрывало крупные бисерины пота над его верхней губой и на лбу.       — Пока держусь, — упрямо заявил Минхо, но на самом деле ему было очень плохо.       С каждым шагом жжение лишь усиливалось. Хотелось разорвать ткань скафандра и подставить грудь спасительному холодному воздуху. Чтобы выкинуть из головы эту нелепую идею, Минхо осмотрел найденные шлемы и начал озираться по сторонам. Эдвард с Томасом делали то же самое, выискивая нечто такое, что подсказало бы им, куда ушли Ньют с Дженсоном.       И пока Томас исследовал почву под ногами, а Эдвард вызывал по коммуникатору Эриса, Минхо прислушиваясь к нарастающему жару, двинулся в противоположную сторону.       В одном из уродливо возвышающихся скальных выступов он заметил темный проход. Зияющая пасть пещеры высотой не менее шести с половиной футов, притягивала взор и словно манила нырнуть в неизведанные глубины.       Минхо зажег светящуюся пластину на шлеме, и смело шагнул внутрь.       Его встретили высокий сводчатый потолок, поднимающиеся ввысь каменные столбы и гладкие, будто отполированные стены. Ширина пещеры казалась необъятной, а бесконечно длинный проход утопал во тьме. Вдруг, где-то на границе тьмы и света, Минхо уловил движение. Он обернулся и чуть не вскрикнул, увидев Ньюта. Свернувшись клубком, он лежал на расстеленном скафандре, его грудь мерно вздымалась и опускалась.       Первым делом Минхо сообщил об этом по коммуникатору, объяснил, как найти пещеру, а затем склонился над Ньютом и осторожно потряс его за плечо.       Ньют тут же проснулся и уселся на импровизированной постели. Не успел Минхо его расспросить, как в пещеру словно вихрь, залетел Томас, едва поспевая за ним, бежал Эдвард.       — Малыш! — воскликнул Томас, прижимая его к себе.       Не задумываясь, он расстегнул подшейное крепление и отбросил шлем в сторону. Голубоватый луч завертелся, попеременно освещая то стены, то потолок и, наконец, замер. Объятия разлученных возлюбленных скрыла темнота.       — Как это возможно? — спросил Эдвард, изучая показатели внешней среды. — На Марсе не должно быть пригодного для дыхания кислорода.       Но его недоумение осталось не услышанным. Томас никак не мог нарадоваться воссоединению, Минхо же снял шлем и теперь сдергивал скафандр. Едва он выпутался из плотно облегающей ткани, как заметил, что в рубашке образовалась дыра, а на обнаженной покрасневшей коже до бела раскалилась серая сталь ключа.       Трясущимися пальцами Минхо расстегнул цепочку и показал ключ Эдварду.       — Что это, черт возьми, значит? — он повыше поднял тонкую серебряную нить.       Чтобы его услышать, Эдварду пришлось избавиться от шлема. Но ответить на вопрос ему было не под силу.       В этот момент к ним подошли Ньют с Томасом. Они держались за руки и, несмотря на пережитые невзгоды, выглядели невероятно счастливыми.       — Может, пойдем назад? — предложил Томас. — Ньют говорит, что Дженсон должен быть неподалеку.       Как только он это произнес, где-то совсем рядом раздался знакомый голос:       — Я здесь.       Дженсон вышел из недр мрака, словно вынырнул из вод колышущегося океана. Скафандра на нем не было, зато в кулаке он сжимал нечто напоминающее рацию.       Эдвард загородил собой Минхо, а Томас проворно толкнул Ньюта за границу света и сам отступил назад. Спасительная темнота давала преимущества. Томас на ощупь нашарил пистолет и как можно тише передвинул флажок предохранителя.       — Я собираюсь взорвать корабль, — поделился Дженсон. — Взрывчатка закреплена внутри реактора.       Сжав кулаки, Минхо бросился к нему. Переполненное ненавистью сознание требовало лишь одного: немедленно убить ненавистного врага. Покалечить, а потом растерзать голыми руками.       В последний момент Эдвард схватил Минхо, удерживая на месте.       Губы Дженсона искривила улыбка. Встретившись с Минхо взглядом, он произнес:       — Мы с тобой еще встретимся, потому что в конце вас всех ждет сюрприз.       Его паучий длинный палец лег на кнопку рации. В этот момент прогремел выстрел и Дженсон, дернувшись, как от удара, повалился навзничь.       Одновременно с его падением земля под ногами содрогнулась, потолок затрещал и с немыслимой скоростью начал изрыгать огромные булыжники, пыль и мелкую каменную крошку.       Реакция Эдварда была мгновенной, он схватил Минхо за руку и потащил за собой, но не к проходу пещеры, где уже выросла непроницаемая каменная стена, а вперед, подальше от эпицентра взрыва.       Рокочущий шум глушил любые звуки, но Минхо все же почудилось, что он слышал голос Томаса. А еще с ними был ключ. Крепко стиснутый кулак нестерпимо жгло раскаленным металлом, но разжать ладонь не получалось. Приходилось терпеть и бежать.       Когда грохот камнепада остался далеко позади, Минхо заставил Эдварда остановиться. Абсолютная тьма окружала со всех сторон, а ключ, несмотря на пульсирующую белым жаром поверхность, освещал лишь крохотный участок кожи.       Вдохнув сырой пыльный воздух, Минхо громко позвал Томаса. Отозвался он не сразу, сначала позади него раздался сухой надсадный кашель.       — Мы с Ньютом еще живы, — прохрипел Томас, а потом добавил: — Надолго ли, неизвестно. Что теперь делать?       — Надо отсюда выбраться, — сказал Эдвард.       — А куда потом? — мрачное настроение Томаса передалось и Минхо. — Корабля больше нет. Соня и остальные погибли… и здесь мы как в ловушке. Одно радует, Дженсон наконец-то подох. Если не от пули, то под завалами.       Он замолчал, а потом резко спросил:       — Томас, пистолет у тебя с собой?       — Не смей даже думать об этом, — Эдвард нашел в темноте руку Минхо и до боли сжал. — Надо исследовать пещеру и постараться найти…       Его перебил Томас. Он грубо велел ему замолчать и прошептал:       — Вы слышите это?       Тихий, едва заметный шорох прокатился по необъятному лону пещеры, гулко отразился от стен и словно завис над потолком. Следом за ним грянул разноголосый хор, состоящий из всевозможных известных человечеству языков. Среди ревущих и стонущих, мелодичных и резких звуков можно было различить одно единственное слово: ключ.       Чернильную темноту прорезал яркий красный луч. Он начертил в невидимом пространстве огромный квадрат, состоящий из оранжево-желтых всполохов жидкого огня.       Первым очнулся от невиданной картины, Минхо.       — Что это? — выдохнул он, разглядывая образовавшийся контур исполинской двери.       Ключ в его руке завибрировал. Он с трудом раскрыл ладонь, и раскаленный металл сам притянулся к огненному квадрату, словно к сильному магниту.       Дверь, подернувшись темной рябью, исчезла, а на ее месте появилась лазурная гладь дневного неба — тихого и прозрачного. Воздушные облака лениво проползали в безмятежной вышине, даря успокоение.       Небесное окно, оправленное со всех сторон в черноту, казалось диким, чуждым этому миру, но одновременно неотъемлемой частью чего-то грандиозного.       К открывшемуся проему шагнул Ньют, и Томасу пришлось последовать за ним. Перед их глазами небо мигнуло, как будто кто-то переключил следующий кадр, и они увидели знакомые стены ПОРОКа. Три маленьких мальчика, весело смеясь, бежали по длинному коридору.       Томас улыбнулся. Он узнал себя и Ньюта.       — Минхо, — позвал он. — Тебе надо на это посмотреть.       Минхо осторожно приблизился. Не понимая, чем может так привлекать однообразная небесная лазурь, он уставился на то, что раньше было дверью.       Но представшее перед его взором зрелище так увлекло, что он напрочь позабыл обо всем на свете. Лишь спустя какое-то время Минхо понял, что Эдвард стоит рядом и держит его за руку.       — Что ты видишь? — теряясь в догадках, спросил он.       — Я вижу себя в доме отца, — ответил Эдвард. — Отец кричит на меня и угрожает расправой. Но мне кажется, я знаю, как все исправить. Думаю, мы все сможем исправить прошлые ошибки.       Мрачное лицо Эдварда смягчила улыбка.       — Теперь осталось сделать шаг вперед, — сказал он.       — Мы еще встретимся? — в голосе Минхо слышалась тоска.       Но внезапно он понял, что ответ ему не нужен, потому что теперь сбудутся все его мечты.