Все плохое в тебе

      — Грейнджер, проснись!       Ведьма резко распахнула глаза от крика над ухом. Драко сидел рядом, потряхивая её за плечи и улыбаясь во всех тридцать два. Его чересчур приподнятое настроение настораживало, да и то, что он разбудил её, тоже. Ребята занимались в библиотеке, закрывшись от всех горой учебников, и тихо корпели над уроками. Однако Гермиону явно сморило, и девушка, сама того не понимая, заснула.       — Что такое, Малфой? — она похлопала себя по щекам, чтобы взбодриться.       — Ничего, просто ты начала слюнявить книгу, вот я и подумал, если не остановлю тебя, ты себе этого потом не простишь, — парень погладил её по спине, до сих пор подозрительно улыбаясь.       — Ну ладно, спасибо, — недоверчиво протянула она. — Так, на чем мы остановились?       — На том, что во сне ты повторяла мое имя, — Драко наклонился к ней, играя с прядью её волос. — Видимо, ты и правда в меня влюблена, Грейнджер. Жаль, что ты так отчаянно пытаешься это скрыть. Если бы ты была честна, я бы, возможно, разрешил бы тебе вступить в мой фан-клуб.       Волшебницу осенило, что это и было причиной его радости. Мерзкий, подлый, злой, отвратительный жук.       — Зачем же ты меня тогда разбудил, если так наслаждался моими, подчеркиваю, неосознанными словами? — она скрестила руки на груди, отодвигаясь от слизеринца; это было не впервые, когда она разговаривала во сне.       — Да просто одно огромное тупое недоразумение глазеет на тебя уже целый час, — он устремил злой взгляд куда-то за спину Гермионы, — и ему явно нравилось наблюдать за тобой спящей. Извращенец.       Девушка повернулась в ту сторону, что смотрел Малфой, и заметила Виктора Крама в окружении толпы студенток, что всегда ходили за ним хвостиком. Встретившись глазами с Грейнджер, он резко отвернулся, делая вид, что чешет затылок. Ведьма рассмеялась его реакции и помахала рукой смущенному парню.       — Не надо его так называть, Драко. Ты ведь тоже был не против смотреть, как я спала, — она вырвала его тетрадку и, заметив, что там не было никаких новых записей, сделала вывод, — только не говори мне, что ты всё это время слушал, как я произношу твое имя? Фу, вот это и правда настоящее извращение.       — Заткнись, всезнайка, — его настроение в секунду изменилось. — Мне просто нравилось смотреть, как ты сходишь с ума от своей любви ко мне.       — Я и правда люблю тебя, Малфой, — честно сказала та.       Парень застыл в непонимании. Его сердце застучало глухо, ускорив свой ход. Он только хотел было открыть рот для ответа, как Гермиона продолжила:       — Ты для меня лучший друг, как я могу не любить тебя? — она хитро улыбнулась, начиная складывать свои вещи в сумку.       — Стерва, — прошептал он так, чтобы Грейнджер не услышала, после чего громче добавил, — у меня сейчас тренировка. Хочешь пойти со мной?       — Ну, можно, — неуверенно протянула она, — только давай пригласим Виктора с его приятелями. Это первая неделя для Дурмстранга и Шармбатона в нашей школе. Они ещё не освоились, а он, наверное, тоже не прочь попрактиковаться. Да и вам полезно поиграть с кем-нибудь натренированным.       Девушка резко вскочила на ноги, не дав Драко шанса возразить, и двинулась в сторону резко встрепенувшегося спортсмена. Блондин, покраснев от злости, следил за её ходом, думая, как бы ей отомстить за подобную вольность, а Грейнджер, совершенно ни о чем не волнуясь, поздоровалась с новым другом. В то время, как она говорила, окружившие Крама, как коршуны, школьницы с ненавистью и обидой рассматривали Гермиону. Он, однако, подлил масла в огонь ещё больше, когда принял её приглашение с большой охотой, как раньше, целуя тыльную сторону её ладони.       И вот, через полчаса за которые парни переоделись и взяли всё необходимое, на поле появились две команды по квиддичу: слизеринцы и друзья Виктора. Они стояли напротив друг друга, оскалившись. Драко явно успел рассказать змеиному факультету о своей неприязни к знаменитому ловцу и хотел устроить тому подставу, что, возможно, было взаимно, судя по сведённым к центру бровям Крама.       Атмосфера была накалена до предела.       Грейнджер, будучи сообразительной девочкой, отошла подальше, садясь на трибуны. Болельщиков собралось очень много даже больше, чем на некоторых играх между факультетами. Шармбатонки хихикали на первых рядах, маша ручками понравившимся участникам. Слизеринки со злобой поглядывали на них, отсев в самый конец. И ещё непонятно откуда появившаяся команда Гриффиндора в полной экипировке и с хмурыми минами.       И тут-то до Гермионы дошло, что она натворила. Негласная война между парнями началась задолго до Турнира Трех Волшебников. Она началась сейчас. Грейнджер застонала, утыкаясь лицом в руки. Смотреть на эту битву самураев ей хотелось меньше всего на свете. То, что кто-нибудь пострадает, было очевидно.       Неожиданно широкая ладонь легла на её макушку, и человек присел рядом.       — Ты в порядке? — Поттер собственной персоной. — Выглядишь не очень.       — Ох, Гарри, если бы ты знал насколько не очень, — она положила голову ему на плечо. — Я даже не переживаю, что нас кто-нибудь может увидеть. Все настолько заняты желанием убивать, что им всё равно.       — А что случилось? — Гермиона только сейчас заметила, что у него в руке была метла. — Мы пришли на тренировку, а нас грубо говоря послали. А твой дружок даже слова не сказал, представляешь? Просто посмотрел на меня и ушел. Впервые такое с Малфоем. Может заболел?       — Да нет. Не заболел. Хотя лучше бы его простуда накрыла.       — Я, конечно, тоже не самый его большой фанат, но желать человеку смерти от болезни — это чересчур, — он рассмеялся.       — Да я не хочу, чтобы он умирал, — она стукнула его по груди кулаком. — Просто весь этот квиддич провоцирует нам огромный конфликт. И всему виной моя чрезмерная вежливость, будь она неладна.       — Так, рассказывай, — он приобнял её за плечи, прижимая ещё ближе к своей груди.       И Грейнджер поведала ему, что произошло, краснея от смущения, особенно на моменте с её разговорами во сне. Гарри слушал внимательно, как будто и правда верил, что это проблема. Хотя, если быть честным, ему это казалось полным бредом, и он держался из последних сил, чтобы не залиться хохотом. Мир слизеринцев ему было явно не понять.       — И вот скажи, что мне теперь делать? — простонала девушка, закатив глаза от безысходности.       — Гермиона, я думал, что ты умная, — Поттер покачал головой, отвечая, — а ты переживаешь из-за всякой ереси. Как может твоя вина заключаться в дурном характере твоего парня?       — Он мне не парень, — встрепенулась девушка.       — Разве нет? — с едва слышной радостью переспросил тот.       — Ну естественно, нет. Я бы никогда не вступила в отношения с этим высокомерным индюком. Даже если бы он был последней мужской особью на планете. Наши дети были бы до омерзения блондинистые и чопорные. А он бы состарился, отрастил бы себе живот и ходил бы, опираясь на трость. Нет уж, сэр, извольте, — её возмущению не было предела, и во время своих слов Грейнджер активно размахивала руками в подтверждение.       Её собеседнику ничего не осталось, кроме как рассмеяться, столь комична была её реакция. Гарри, улыбаясь, снял свои круглые очки и протер их краем мантии.       — Знаешь, я постоянно забываю то заклинание, которому ты меня научила, для чистки стекол.       — Избранный мальчик, а память как у кролика, — девушка подняла палочку и начала колдовать, цокая языком, — вот что бы ты без меня делал?       — Я бы без тебя не смог, — тихо прошептал он, пока она отвернулась, чтобы поправить растрепавшиеся волосы, а после добавил, — не знаю, что-нибудь придумал бы. Может, носил бы с собой учебник.       — Зная тебя, ты бы не додумался его уменьшить, а потом бы надорвался, Гарри, — она усмехнулась, после чего коснулась его руки. — По неизвестной мне причине, у тебя всегда получалось меня успокаивать буквально за пару секунд. Спасибо за это, Поттер. Вот почему со всеми не может быть так просто, как с тобой? Почему ты кажешься таким родным, уютным? Ты создаешь атмосферу семьи.       Ребята смотрели друг другу в глаза, ведя немой разговор. Разговор чувств и скрытых эмоций. Разговор подростковой неосознанной симпатии. Разговор дружбы, которой не нужно слов.       И вот Гермиона просто поднялась на ноги и ушла, ничего не произнеся на прощание. Оно всё равно было бы лишним, ведь всё, что она хотела ему сказать, она уже давно сказала в своей абсурдной ироничной реплике про семью. И теперь была его очередь действовать. Жаль, что Поттер этого не понял.       Девушка подошла к скамье запасных команды Дурмстранга и заметила там паренька под навесом. Тот самый, что сидел рядом с ними на первом ужине, друг Крама. Громадного размера темный парень с длинными, примерно по плечо волосами, собранными в хвост. Он держал пакет со льдом у лба, слегка морщась от боли. Гермиона, как только заметила его травму, метнулась в сторону спортсмена, подходя к нему впритык.       — Тебе надо в медпункт. Давай провожу, — она подала ему руку, но парень даже не взглянул на неё.       — Отстань, мне сейчас не до всяких расфуфыренных охотниц за мясом.       — Ты придурок? — Грейнджер пощёлкала у него перед глазами, заставляя обратить на себя внимание. — Тебе к медсестре сходить не помешает, самонадеянный увалень. Я предлагаю тебе дорогу показать.       — Прости, — он похлопал ресницами, не сразу сообразив, какую глупость сказал. — Я думал ты очередная из этих, что ходят за нами по пятам. Ну, страшненькие, которые ещё вечно хихикают.       — Ты имеешь в виду девушек?       — Ну да, их самых, — он оценил её шутку, криво ухмыльнувшись. — И да, спасибо за предложение, но у меня тут игра. Братьям может понадобиться помощь.       Гермиона посмотрела наверх, где матч лишь набирал обороты. Она увидела, как бладжер пронесся в сантиметре от головы Крама, и неосознанно вскрикнула. Виктор среагировал на её голос и, подлетев чуть ближе к ней, улыбнулся, быстро махнув рукой. Ведьма ответила тем же жестом.       — Кажется такими темпами помощь понадобится не им, а мадам Помфри в лазарете, — она тяжело выдохнула, присев перед ним на корточки. — Давай я тебе хоть обезболивающее заклятье наложу, досидишь до конца игры.       — Давай, — он восторженно приблизился к ней, наклоняясь вперед и убирая компресс, — ты станешь моей спасительницей.       Она улыбнулась ему и минут пять работала над довольно сложным колдовством, сведя брови вместе. Её образ был достаточно хмур, однако юноша продолжал на неё пялиться, забыв о поддержке своей команды.       — Вот вроде и всё, — она промокнула слегка вспотевший лоб рукавом мантии, — лучше?       — На удивление, я вообще ничего не чувствую, — он понажимал на больное место пальцем и с восхищением её поблагодарил. — Спасибо тебе огромное, Гермиона!       — Пожалуйста. Мне не сложно, — она поднялась на ноги, замечая, что скоро уже всё закончится, когда мимо неё плечом к плечу пронеслись Драко и Виктор в погоне за снитчем, — но вот откуда ты знаешь мое имя?       — Так Крам же только про тебя и говорит, — он хохотнул, тоже вставая, — сначала я подумал, что ты со мной флиртуешь, а теперь понимаю, что друг мой прав был. Ты просто сама по себе человек хороший. Я тебе должен останусь. Если понадобится помощь — обращайся, ладно? Я — Дэн, кстати. Дэн Джейсон.       — Приятно познакомиться, — она улыбнулась, пожимая протягиваемую руку.       Они вдвоем следили за развязкой игры, каждый болея за свою команду. Но, как и следовало того ожидать, Дурмстранг победил, когда Виктор поймал снитч. Давно уже Грейнджер не видела Малфоя таким взбешенным. Он через силу пожал руки парням из другой школы и удалился с поля, бросив метлу в центре. Как позже стало известно Гермионе, в раздевалке он умудрился сломать стул, бросив тот в стену.       Девушка не могла оставить его в таком состоянии и по привычке направилась в его спальню, захватив по пути его любимую сладость. Крам, который ждал момента поговорить с ней после его победы, очень расстроился, когда не увидел её на трибуне, да и вообще в радиусе досягаемости.       — Дэн, а та слизеринка, про которую я тебе рассказывал, она разве не стояла тут с тобой? — схватив друга за плечо, поинтересовался тот.       — Ну да, она меня даже подлатала чутка, — он указал на ссадину на лбу. — Гермиона только что ушла обратно. Ты прав, брат, классная она девчонка. Дерзкая такая, с изюминкой.       — Угу, наверное, — он разочарованно пнул валяющийся на земле камешек и двинулся в сторону корабля жутко расстроенный, но заранее размышляющий над планом по захвату её внимания.       В это время причина переживаний Крама медленно шла по подземелью, думая, что нужно дать Малфою немного времени, чтобы прийти в себя, прежде чем лезть к нему с утешениями. Зайдя в гостиную, она увидела там всю команду, кроме своего лучшего друга. Парни сидели, уныло понурив головы, и молчали. Девчонки, включая Пэнси и Милли, толпились в уголке, шушукаясь, явно выбирая, кто пойдет с ними разговаривать и поднимать дух. Завидев Грейнджер, однако подруги подскочили к ней, уводя в свою кучку.       — Гермиона, это полной провал, — увлеченно начала Паркинсон, которая просто обожала всякие драмы, — давно у нас не было так тихо. Такое ощущение, что кто-то скончался, а не игра проиграна. Но вдобавок у нас тут такое случилось! Дурсмстранговцы пригласили всех девушек нашего факультета начиная с четвертого курса к ним на вечеринку на выходных. Их директор как раз куда-то с Дамблдором уходит. Но, если мы скажем мальчикам, что пойдем туда, они нас по стенке размажут. Особенно Драко.       — А нам всем так хочется, — проскулила Дафна Гринграсс, сестра Астории.       — Но нельзя… — Милли хитро обвела взглядом их кружок, — нельзя дать парням знать, что мы туда пойдем, иначе нас не пустят.       — Но сбегать ночью одним как-то опасно, вам не кажется? — взвизгнула Эйвелин, что училась на пятом курсе. — Хоть и очень заманчиво.       — Мы должны пойти. Такая возможность выпадает раз в жизни, дамы! Вы же знаете, что практически все ученики Дурмстранга — элита Волшебного мира… — затараторила Пэнси.       — Слушайте, давайте я поговорю с Малфоем! — перебила весь этот балаган Грейнджер. — Если уж вам так сильно хочется пойти, то я могу с ним поговорить и решить проблему. Вы ведь ради этого меня позвали, да?       Все согласно закивали, кроме Булстроуд, которая, постыдившись правды, отвела глаза в сторону. Гермиона тяжело выдохнула, по привычке накрутив прядь на палец в задумчивости.       — А когда пришло приглашение? — всё же поинтересовалась она.       — Да только что! — Паркинсон указала на письмо в руке, — от самого Виктора Крама, представляешь? Наверное, ему нравятся девушки младше, раз он специально указал, что начиная с четвертого курса.       — Да, наверное, — она развернулась, махнув на прощанье рукой, — я пойду к Драко.       — А он не в комнате, — услышав её реплику, выкрикнул Забини из дальнего угла, — сказал, что пойдет прогуляться.       — Прогуляться, значит, — пробубнила себе под нос слизеринка, выбегая из гостиной.       В этой школе было только одно место, где Малфой мог расслабиться и побыть наедине с собой. И единственным человеком, что знал о его секрете, была Грейнджер, часто нарушающая его покой. И вот теперь девушка выбегала из школы, несясь в сторону Гремучей ивы. То место, где в прошлом году Гарри встретил своего первого пусть и не кровного, но родственника, Сириуса Блэка, и о котором блондин знал с первого курса. Будучи ребенком, он часто прятался в каморке, скрытой от остальных глаз, читая книги или же просто лежа на пыльной кровати смотря в потолок. Ему нравилась простота помещения. Как-то раз он даже сделал комплимент Гермионе, сказав, что её дом в Лондоне похож на его убежище, совершенно не понимая, почему она оскорбилась.       Подбежав к дереву, она по привычке подняла палочку, взмахивая ею в привычном жесте, тем самым успокаивая вечно бушующие ветви, и опустилась в норку.       — Драко, ты тут? — она осветила комнату «Люмосом», медленно шагая вперед.       — Аккуратно, я там кружку разбил, не поранься, — он сидел в обшарпанном кресле, закинув голову на спинку.       — Всё ещё злишься? — девушка по привычке присела на пол подле его ног, и в этом жесте не было ничего унизительного, просто ребята всегда чувствовали себя уютно в таком положении.       — На тебя — нет, — он пожал плечами, — ненавижу ли я этого конченного засранца? Несомненно.       — Ну чего ты? — она коснулась его колена, слегка сжимая, — да, он хорош. Но это не значит, что ты не можешь стать ещё лучше.       — А зачем, Грейнджер? Всё равно я никогда не смогу посвятить себя тому, что люблю. Такова реальность, — слизеринка ненавидела его философскую сторону, потому что она была чересчур грустна, — да и у меня нет такого таланта, как у этой груды неправильно сформировавшихся мышц. Заметила, что у него очень маленькая, непропорциональная голова?       — Малфой, какой же ты идиот, — волшебница рассмеялась, всё так же поглаживая его ногу, — не надо искать в нем недостатки. Лучше смотри на свои достоинства.       — Ну ладно, — он хитро посмотрел на неё, слегка улыбнувшись, — и что же хорошего ты во мне видишь, Гермиона?       — Эм, — такой прямой вопрос поставил её в тупик, учитывая, что она привыкла лишь ругать парня, а не хвалить, — дай мне секунду подумать.       — Теперь ясно? — он наклонился к ней, кладя ладонь на макушку девушки. — Если бы меня спросили о твоих положительных качествах, я бы ответил мгновенно. А в твою пустую черепушку не может прийти и одного прилагательного.       — Ты очень прямолинейный, вот тебе твой плюс, — сморщив нос, произнесла она, но потом слова полились из неё, как в последний раз. — Но это мне и нравится. Мне нравится твоя честность и то, что ты не показываешь свою доброту всем подряд, а только тем, кому доверяешь. Мне нравится твоя улыбка, когда она искренняя. Мне нравится твой смех, когда ты не насмехаешься, и как ты забавно кривишь губы, когда тебя что-то не устраивает. Мне нравится, что ты мужественно ешь ту «магловскую ересь», что я тебе готовлю, и то, что ты всегда пытаешься меня защитить от всех, но сам вредишь мне больше всего. А ещё мне нравится, что ты прекрасно знаешь, что я общаюсь с Поттером, и ничего мне за это не сделал, хоть я и нарушила договор. Мне нравится, что ты умеешь любить, Малфой. Пусть по-своему. Пусть как последний придурок. Но умеешь.       Повисла пауза. Грейнджер поднялась на ноги и подошла к кофейному столику, на котором у хозяйственного парня всегда стоял вскипячённый чайник, пару кружек и заварной чай. Она наливала себе горячий напиток, стараясь успокоиться после сказанного. По непонятным причинам, все произнесенные слова эхом отбивались у неё в ушах под каждый удар сердца. Ведьма явно сболтнула лишнего.       А Драко так и не пошевелился. Он сидел в своем любимом кресле, так крепко сжав зубы, что у него ныла челюсть. Парень прекрасно осознавал, что надо было что-то сказать, что-то сделать, но вместо этого лишь оставался неподвижен, разглядывая стену перед собой. То, что сказала его лучшая подруга, можно было рассматривать как признание в любви, что давно было главным желанием юноши. И теперь, когда он его получил, слизеринец был совершенно растерян.       Взяв себя в руки, он встал и подошел к девушке, обнимая её сзади. Кружка выпала из рук Гермионы с грохотом разбиваясь о деревянный пол.       — Ой, — глухо выдохнула она, почувствовав его дыхание у себя на шее, — прости.       — Ничего страшного, — Малфой совсем не собирался отпускать её сейчас, — я потом починю. Давай просто постоим так недолго, ладно?       — Угу, — протянула она, положив свои ладони поверх его.       Это казалось так естественно для Грейнджер, обнимать лучшего друга, с которым они через столько всего прошли вместе. Но её сердце не екало так же, как сердце слизеринца, который боялся, что, как только он выпустит её из своей хватки, Гермиона выпорхнет, растворившись в воздухе. Он цеплялся за неё, как за спасительную палочку, вытягивающую его из мрака мира черной магии, ненависти и презрения. Она была для него надеждой, такой светлой доброй надеждой.       — Драко, нам надо вернуться в школу до темноты, — поворачиваясь к нему лицом, тем самым практически сталкиваясь носами, прошептала волшебница, — и мне кажется, ты будешь очень не рад услышать то, что тебе сообщат в гостиной.       — Какая проблема настигла этих придурков на этот раз? — обреченно выдохнул парень, отступая на шаг и протягивая ей руку, — ну, пойдем. Расскажешь по пути, что успело стрястись за полчаса, что меня не было. Эх, вот бы со всеми было так легко, как с тобой, Грейнджер.       Девушка в шоке дернулась назад, вспоминая, как ранее этим же днем сказала точно такую же фразу, но совершенно другому парню. Но потом постаралась успокоиться, убеждая себя, что это ничего не значит.