Все плохое в тебе

      Грейнджер быстро шагала по коридору, уткнувшись глазами в книгу и совершенно не следя за дорогой. Её тест по древним рунам должен был пройти в конце недели, и девушка никак не могла разобраться в одной из тем. Постукивание каблуков глухо отдавалось в пустом подземелье, а её тень колыхалась от движения ламп на шершавых стенах. Едва не заплетаясь в собственной мантии, слизеринка дошла до гостиной, где вечер был в самом разгаре.       Старшекурсники пили огневиски, усевшись за длинным столом в углу комнаты, громко смеясь и играя в явно неуместно пошлые игры; а младшие курсы, ошеломленные такой дерзостью, громко обсуждали их поведение. Вечеринка, если можно было её так назвать, набирала обороты, и её друзья принимали в этом огромное участие.       — Гермиона, вот ты где! — вдруг раздался выкрик за её спиной. — А я тебя искала повсюду.       — Ох, привет, Милли, — повернувшись к подруге, ответила девушка, — что за повод на алкоголизм во вторник в пять вечера?       Сокурсница заговорщицки оглянулась по сторонам и поманила Грейнджер к себе поближе пальцем.       — Мы тут пытаемся напоить парней, чтобы они разрешили нам пойти к Дурмстрангу на корабль в пятницу, — едва слышно прошипела слизеринка, — но мы всем врем, что у Дафны день рождения.       — Бред полнейший, — фыркнула в ответ та. — Думаете, это сработает?       — Ну попытка не пытка, — пожала плечами подруга и протянула девушке стакан с напитком. — Присоединяйся, попьем дорогой алкоголь бесплатно, Дафна угощает.       Девушки рассмеялись и направились к остальным слизеринцам. Пили представители змеиного факультета много и часто, потому что, по их словам, их жизнь была слишком сложна, чтобы прожить её трезвым. Гермиона с компанией пристрастились слишком рано: в конце третьего курса, однако, когда ты дружишь с Драко Малфоем, трудно не подчиниться его прихоти, а он хотел именно этого. Грейнджер пила не много, жутко не перенося вкус огневиски, но она никогда не была против хорошего вина. Девушку постоянно посещала мысль, как только она слышала звук вылетающей пробки, что не будь она на Слизерине, градусных напитков в её жизни не было бы никогда.       За столом собралось как минимум человек двадцать, все из которых были абсолютно пьяны. Через полчаса такого же безудержного веселья, младшие курсы были выгнаны, стол стал не нужен, потому что теперь уже сорок человек пили, усевшись на пушистый ковер в центре гостиной. Веселье продолжалось довольно долго, пока не пришел Малфой, на которого все среагировали моментально замолчав.       Парень зашел в общую комнату, промокший до нитки, неся в одной руке свою метлу, а другой — ящик с мечами для квиддича. В последнее время Драко уделял отдельное внимание тренировкам — не мог простить себе поражение Краму. Он скривил губы, когда увидел представшую перед ним картину во всей красе. Его взгляд убивал на месте, однако пьяные сокурсники этого совсем не чувствовали. Ребята лишь начали улюлюкать, когда увидели своего негласного лидера в таком виде, и протягивать ему стаканы с оставшимся алкоголем. Драко осмотрел комнату, медленно смотря на каждого, пока не наткнулся на Грейнджер, которая бежала к нему с двумя бокалами в руках. Как только она приблизилась, парень схватил её за предплечье и притянул ближе, буквально касаясь губами её уха.       — Гермиона, потрудись объяснить, что за бред тут происходит, — он ослабил хватку, но не освободил подругу, с наслаждением вдыхая её запах, пусть и смешанный с отдушиной перегара.       — Я тебе всё расскажу, как только мы поднимем тост за нашего любимого капитана, — она хихикнула самым мерзким образом, от чего Малфой поморщился и дал ей свободу.       — Ладно, давай свою гадость, — он взял протянутый напиток, принюхиваясь к довольно качественным огневиски.       Девушка радостно повернулась к остальным и подняла стакан, когда произносила свой трогательно-пьяный тост:       — За Драко, который ещё покажет этим Дурмстранговцам, что слизеринцы так просто не сдаются!       Студенты поддерживающе зашумели, каждый их них выпил до дна, ведь это практически грешно не пить за Малфоя. Тем более очень опасно для жизни.       — Довольна? Можно я теперь пойду спать? — парень помотал головой, раскидывая капли во все стороны и полностью забрызгав Грейнджер.       — Нет, нельзя. Я хочу с тобой поговорить. Мне доверили одну важную миссию, и, если я провалюсь, у меня не останется подруг. Поэтому ты просто обязан меня выслушать.       — Как же вы меня все достали, — протянул он обреченно, после чего кивнул в сторону спален. — Пойдем ко мне, я переоденусь, потом расскажешь.       Драко быстрым шагом покинул гостиную, а Гермиона рванула к подругам, сообщив, что всё идет по плану. Почему-то под градусом, в ней всегда просыпалась обычная девушка, которая любила сплетничать и хихикать. Слизеринки вручили ей непочатую бутылку и вытолкали в коридор.       Грейнджер медленно брела по коридору, вытянув руки в стороны и пытаясь балансировать; она размышляла о том, что с ней стало. Она явно не была человеком, которым бы гордились её родители, и эта мысль мучила девушку всё больше с начала года. Когда она была дома, в окружении родни и Малфоя, жизнь юной волшебницы становилась такой чистой и настоящей. Искренней. А в Хогвартсе лишь игры и махинации, унижение слабых и постоянный страх, что кто-нибудь узнает её секрет. Ей было вечно страшно. Страшно не пить, когда остальные пьют, страшно не издеваться над Уизли, когда остальные это делают. Стадное чувство стало её основным инстинктом и самое ужасное, что она это понимала.       Дойдя до комнаты Малфоя, она сделала глубокий вдох перед тем, как постучать.       — Заходи, зазнайка! — знакомый противный отклик за дверью.       Открыв дверь, Гермиона первым делом увидела Малфоя, который стоял совсем рядом с проемом, слегка склонив голову вбок и улыбаясь. С его волос всё ещё капала вода, он был в одних спортивных штанах, на босую ногу и с голым торсом. Грейнджер не могла не заметить, как развилась мускулатура друга за лето: теперь он был похож на настоящего мужчину, а не угловатого подростка.       — Засмотрелась, Гермиона? — Драко дурашливо приподнял бровь и отошел в сторону, пропуская подругу внутрь.       — Только в твоих мечтах, Малфой, — фыркнула девушка, легонько стукая его кулаком в живот. — Поговорить надо! И я принесла огневиски.       — Не хочу, — поморщился парень в ответ, — слишком устал.       — Не хочешь пить или разговаривать?       — И то, и то, — он прошествовал до своей кровати и с кряхтением сел на неё. — По-моему, я слегка перетрудился сегодня.       — Что-то болит? — Грейнджер моментально к нему подскочила, хватая за локоть и присаживаясь рядом.       Драко замер на секунду, представляя, как эта ситуация выглядит со стороны. Он, такой холодный и независимый, жалуется какой-то грязнокровке, и та реагирует с такой заботой, что может показаться, что они встречаются. В полутёмной комнате с единственной включенной лампой в дальнем углу и ими двумя на его кровати. Малфой отвернулся, пытаясь не смотреть в глаза Гермионы, которая, по его мнению, была полнейшим идиотом.       — Нет, — ответил в итоге Драко, — просто устал.       Грейнджер мягко улыбнулась, прекрасно понимая, что он делает — выпрашивает внимания. Её друг всегда так делал. Большой ребенок. Она поднялась на ноги и ушла в ванную; вернувшись, девушка держала в руках полотенце, которая сама когда-то ему подарила. Гермиона без слов села за спиной парня и принялась сушить его волосы мягкими движениями.       — Так, о чем ты хотела поговорить? — между тем поинтересовался слизеринец, всё же открывая бутылку огневиски и отпивая из горлышка.       — Надо же, как быстро мы меняем свое мнение, — усмехнулась ведьма.       — Не нуди, Грейнджер, и рассказывай уже.       — Дурмстранговцы пригласили девочек с нашего факультета к ним на вечеринку в пятницу. Все хотят пойти, но боятся тебя спросить, — напрямую ответила она, всё так же нежно теребя его волосы. — Меня послали договориться.       — Ты спрашиваешь меня, хочу ли я разрешить нашим сокурсницам пойти к ним на корабль в качестве эскорта и принести позор факультету? — совершенно ровным голосом поинтересовался он.       — Ничего такого не будет, ты же знаешь какие мы, слизеринки, гордые.       — Слизеринки — самые продажные шкуры, что я встречал, Гермиона.       — Драко! — она возмущено шлепнула его по плечу, тут же опуская руку поверх удара, как бы извиняясь. — Что ты такое говоришь?       — Правду, — всё так же спокойно ответил слизеринец, — мой ответ отрицательный. Я не разрешаю девочкам ходить шалавиться к этим дикарям с севера. Да и вообще, необязательно считаться с моим мнением. Шлюха однажды, ею и останется — так им и передай.       Малфой убрал её руки со своих волос и откинул полотенце на пол. Он повернулся лицом к волшебнице, и только теперь она заметила, насколько Драко был зол. Парень покраснел от гнева, смотря девушке в глаза с какой-то непривычной печалью. Словно он в ней разочаровался, вот только Гермиона понятия не имела, чем могла расстроить друга.       — Драко, я…       — Ты тоже хотела пойти? — прервал он, проводя рукой по её спутанным прядям и заправляя их девушке за ухо.       — Я-я, — Грейнджер запнулась на секунду, — я не знаю.       Малфой шумно выдохнул, устремив взгляд на смятые простыни. Скоро должен был вернуться Забини, его сосед, наверняка с какой-нибудь глупой пьяной пятикурсницей, и ему придется выпроводить обоих. Слизеринец только сейчас осознал, насколько он устал орать на всех этих недалеких людей с их отсталыми проблемами. Теперь к их числу хотела присоединиться Грейнджер, и это его добило.       — Если ты останешься, все остальные могут пойти, — подумав, ответил Драко. — Я разрешу всем, но ты пообещаешь мне больше и слова не сказать Виктору Краму. И я сейчас серьезен, Гермиона, это не та же история, что с Поттером. Я тебе не прощу.       — Почему?       — Потому что ты моя, — он снова сделал глоток огневиски, собираясь с мыслями, — а этот тупоголовый вдруг решил, что это нормально — играть малолетними дурами вроде тебя и впутывать их во всякие неприятности.       — Малфой, что с тобой сегодня? — Грейнджер крепко сжала его ладонь в надежде успокоить друга. — Ты сам не свой.       — Со мной всё шикарно, Гермиона. Меня просто раздражает, когда ты ведешь себя как полнейшая шалава, — парень выдернул свою руку и сжал ею подбородок девушки, чтобы она не смогла отвести взгляд. — Пытаешься влиться настолько сильно, что становишься мне противна. Знаешь, я испытываю намного большую приязнь к грязнокровке Грейнджер, чем к «истинной слизеринке» Грейнджер. В ней хоть осталась индивидуальность.       — Драко, пусти, больно! — она помотала головой, но волшебник лишь толкнул её вперед, заставляя упереться лопатками в матрас, и навис сверху.       — Нет, дорогая, сначала ты меня выслушаешь, — Малфой начал растягивать слова в привычной манере, чтобы успокоиться, однако Гермиона восприняла это как очевидную угрозу. — Как же меня достало твоё поведение. Столько лжи и обмана. Приятно побыть манипулятором, да?       — Ты пьян, Драко, прекрати, — голос Гермионы дрогнул.       — Грейнджер, я никогда не пьянею, — он рассмеялся, склоняясь ближе, уменьшая расстояние между их лицами, — я никогда не выпиваю больше одной порции. Я начал эту игру в алкоголь только, чтобы было проще общаться с нашими «друзьями». Они мне доверяют, ведь я якобы могу себе позволить с ними расслабиться. Неужели ты действительно подумала, что я поведу себя так беспечно?       — Да, — уверено ответила слизеринка, — я надеялась, что да.       — Зря, — он снова усмехнулся, ослепляя девушку искоркой своего взгляда. — Знаешь, в чем разница между мной и тобой? Я не вру о том, кто я есть. Все знают, что я ужасный человек, и я никогда не пытался этот факт замаскировать. А вот ты — другое дело. И нет, я сейчас не говорю о чистоте твоей крови, Гермиона. Я про твое метание между парнями, словно ты нуждаешься в защите со всех сторон. Пытаешься спрятаться и валишь все свои проблемы на меня, хотя в душе должна прекрасно понимать, что я единственный, кто о тебе действительно заботиться.       — Заткнись! — прошипела ведьма в ответ и смогла оттолкнуть парня, вскакивая на ноги.       Малфой встал следом за ней, снова намекая, что он выше и сильнее, и нет нужны пытаться от него убежать. Грейнджер замахнулась, чтобы дать ему пощечину, но Драко поймал её руку и крепко сжал.       — Гермиона, ты знаешь, что я прав. Просто поработай мозгами, если там что-то осталось.       Девушка замолчала, не понимая, почему такое надменное и явно ложное замечание так сильно её задело. Неужели Малфой может быть прав? Мысли путались и хотелось лишь спать, а не ссориться на ровном месте из-за их недоговоренностей.       — Ты не ужасный человек, — наконец произнесла она абсолютно искренне, — ты просто человек, которого никто не любил.       Драко улыбнулся, прижимая подругу к груди в объятиях. Она была слишком пьяна, чтобы разговаривать на серьезные темы, и парень просто мечтал, чтобы с утра она забыла обо всем, что случилось сегодня.       — Пойдем спать, — спокойно произнес Малфой ей в волосы.       — Я останусь у тебя, можно?       Не дожидаясь разрешения, Гермиона залезла к нему в постель и следом утянула слизеринца. Она положила голову на грудь друга, полностью проигнорировав наличие подушки, и, не прошло и минуты, быстро засопела. Драко лежал, легонько поглаживая её спину. Он не мог вытрясти из головы воспоминания первых трех курсов, и как их с Грейнджер отношения медленно развивались. Когда они успели прийти к такому статусу дружбы, что Гермиона может себе позволить отпрашиваться у Малфоя на свидания, парень честно отказывался понимать. Ему была противна сама идея, что его подруга могла смотреть на кого-то тем же взглядом, что доступен только лишь слизеринцу.       — Вот и как я должен отпускать тебя к толпе озабоченных обезьян с Болгарии, если ты так наивно прыгаешь ко мне в кровать? — спросил больше самого себя, чем девушку Драко.       Она лишь промычала что-то в ответ, причмокивая во сне. А Малфой ещё полночи не мог уснуть, всё продолжал размышлять, почему Бог заставил его влюбиться в абсолютно безмозглую грязнокровку.