Все плохое в тебе

      Стук колёс поезда по рельсам подобен муке в плохой день. Когда к нему добавляются громкие удары капель по проносящемуся мимо озеру от неестественного зимой ливня, ситуация ухудшается ещё сильнее. А если добавить к этой жуткой субботе нагнетающую тишину, прерывающуюся лишь шмыганьем заложенного носа Гермионы, то Малфой был готов поклясться, что это одна из худших поездок в его жизни.       Драко поморщился, устав разглядывать нахмурившуюся однокурсницу, что наглядно его игнорировала, и снова принялся бесцельно пялиться в окно, где его раздражало абсолютно всё, проносящееся мимо. Два слизеринца были одними из немногих, всё же решивших провести остаток каникул дома, а не в стенах Хогвартса, и сейчас, несмотря на их молчанку, ехали в поместье Малфоев.       После того как Драко прервал поцелуй Грейнджер и Крама, который был вчера вечером, ведьма не проронила ни слова, лишь молча собрала свою сумку, обняла подруг на прощание и села в поезд. Да и парень тоже молчал. Не знал, что сказать, — поэтому и молчал. Так они ехали все шесть часов до Лондона, смотря в окно и иногда бросая друг на друга косые взгляды.       На перроне их встретил домой эльф, который, услужливо раскланиваясь, трансгрессировал вместе с «молодым господином и его гостьей» в Уилшер. Первый опыт с подобного рода транспортировкой для Грейнджер не оказался удачным — она еле сдержалась, чтобы не вырвать остатки завтрака, однако, увидев то сооружение, что появилось перед ней как из ниоткуда, вместо этого лишь издала первый за сегодняшний день звук.       — Вау, — вырвалось у неё, и она тут же прикусила кончик языка.       — Угу, — кивнул Драко, поворачиваясь к ней, — добро пожаловать в Малфой-Мэнор.       Особняк был огромен, красив и жутко мрачен, от него так и веяло холодом. Гермиона поежилась, почему-то мысленно жалея приятеля за то, что он тут рос. Но, чего уж греха таить, поместье было неописуемо завораживающим и таинственным. Девочка никогда не видела ничего подобного. И в её голове тут же пробежала мысль, что если бы у чёрной магии был образ, то он бы выглядел именно так. Старинное здание возвышалось над немногочисленными деревьями, растущими около него, и своей отрешённой привлекательностью чем-то напоминало Малфоя, такого же гордого и избегающего общества других.       — Твои родители дома? — спросила Грейнджер, когда они прошли через огромные кованые ворота во внутренний двор.       — Нет, — небрежно бросил тот, взлохмачивая с утра не уложенные волосы, — они должны были уехать утром.       — Молодой господин, — несмело прервал эльф, дергая парня за мантию, — мистер и леди Малфой хотели познакомиться с Вашей подругой, поэтому попросили передать, что они вернутся пораньше и поужинают с вами завтра вечером.       Драко очень тихо выругался себе под нос, чтобы маленький слуга не услышал и не донёс на него родителям, и снова обратился к тому:       — Понял. Тогда купите для мисс Грейнджер платье, приемлемое для застолья с моим отцом. Немедленно.       — Сию же секунду, милорд, — домовой эльф кивнул и с хлопком растворился в воздухе.       — Вот чёрт, как всегда суют свой нос, куда не стоит. Ты ведь не против встретиться с ними?       Гермиона не знала, что сказать. Желание, если говорить начистоту, у неё отсутствовало, и слова встали в горле комом, тем более что её друг вел себя совершенно по-другому, и это слегка выбило её из колеи. Он казался старше и мудрее. Спокойнее, что ли.       — Да, конечно, — всё же нашлась девушка, — я с радостью с ними познакомлюсь.       — Хорошо, — Малфой как-то грустно улыбнулся.       Они дошли до парадных дверей, которые тут же открылись перед ними. Внутри прихожей стояли две служанки, вытянув руки вперёд и слегка склонив головы, они приветствовали гостей. Драко молча протянул им свою сумку и, сев в стоящее у входа кресло, позволил одной из них снять свои зимние башмаки. Грейнджер едва сдерживалась, чтобы не высказать своё возмущение подобной наглостью, но не успела она и рта открыть, как её перебили.       — Отдай им вещи, Гермиона, они всё разложат в твоей комнате, — устало потерев виски, приказал хозяин дома, — и не надо смотреть на меня таким взглядом, просто делай как тебе сказано.       Она долю секунды посомневалась, но всё же послушала и протянула девушке рюкзак, но вот сапоги свои сняла самостоятельно под удивлённые взгляды домработниц. Малфой, уже позволивший стащить с себя всю верхнюю одежду, молча стоял над ней, скрестив руки на груди и скривив губы в своей привычной ухмылке. Та лишь зло фыркнула на его взгляд и, скинув куртку и шарф, встала в такую же позу, словно бросая вызов.       Драко пожал плечами и, схватив ладонь Грейнджер, потащил её за собой по коридору.       — Ты голодна?       — Нет.       — Показать тебе мою комнату?       — Нет.       — Хочешь пройтись по поместью?       — Нет.       — Жаль, я бы показал тебе библиотеку. Там столько старинных, запрещённых книг о чёрной магии, столько фолиантов, которые больше нигде не найти. Но раз уж ты не хочешь….       — Ладно, — прервала его Гермиона, — пошли в библиотеку.       — Молодец, так-то лучше, — парень сжал её руку чуть сильнее, поглядывая на её покрасневшее лицо. — Знаешь, когда-нибудь нам придётся поговорить о вчерашнем.       — Знаю.       — Хочешь сделать это сейчас?       — Нет, — отрезала та.       — Ладно, тогда я дам тебе время собраться с мыслями за книгой, — усмехнулся Малфой, — когда я порчу тебе настроение, хороший томик всегда подчищает мою грязную работу, и ты меня моментально прощаешь.       Грейнджер лишь фыркнула, ничего не сказав в ответ.       Библиотека в Малфой-Мэноре и правда была огромна как размером, так и разнообразием жанров. У восхищённой Гермионы разбегались глаза от разноцветных корочек с заботой выставленных на полках, и она потерянно смотрела на нескончаемые стеллажи по обе стороны от входа. В конце комнаты через панорамные окна пробивались слабенькие солнечные лучи, появившиеся на небе после только что закончившегося мокрого снега. Рядом со стеклянной стеной, открывающей проход на маленький балкончик, расположились два огромных кресла и журнальный столик.       — Как ты можешь быть таким глупым, если у тебя есть все эти книги? — с издёвкой спросила девушка, кружась на месте.       — Наличие тебя в моей жизни съедает много времени, Грейнджер, и на саморазвитие, увы, не хватает часов в сутках, — парировал тот. — Что хочешь почитать?       — Твою любимую, Малфой, — без раздумий ответила Гермиона.       — Ты уже читала мою любимую — это та магловская книга, которую ты подарила мне на прошлый день рождения.       — Тебе правда понравился тот роман? — рассмеялась слизеринка, сразу же прокручивая в голове сюжет, — никогда бы не подумала, что ты фанат сопливых любовных историй.       — Заткнись, Гермиона, не надо притворяться, что это и не твоя любимая книга тоже.       Та лишь фыркнула в ответ, переключая внимание на открывающийся за окном пейзаж. Небо было таким чистым, без единого облачка, манящим, а нескромный вид на занесённые снегом гектары полей, принадлежащих семье, отражали слабые лучи солнца, создавая ощущение, что земля покрыта золотом. Переливающимся, красивым золотом.       — Знаешь, ты для меня как солнце после этого подобия дождя, — неожиданно сказал Драко, смотря куда-то за горизонт. — На первый взгляд кажется, что оно тусклое и совершенно ненужное, ведь очевидного тепла не принесёт. А потом стоит лишь посмотреть на то, что оно творит со всем, что его окружает, вроде снега, и мнение меняется. Это почти потухшее солнце делает снег лучше. Мягче и не таким грязным, словно у уже тающих слоев есть шанс стать чем-то лучше, вроде кристальной пыли. Выход солнца и правда дает всему вокруг шанс начать с чистого листа. Особенно снегу.       — Мда, — протянула Грейнджер дослушав друга, — больше никаких романов, мистер, они плохо на тебя влияют.       — Я сейчас серьёзно говорил, Гермиона, ты и правда моё солнце, — он перевёл взгляд на зардевшуюся девушку, — но извиняться за вчерашнее я не собираюсь, потому что виноватым я себя не считаю. Можешь либо обижаться, либо забыть о произошедшем, но не смей меня игнорировать. Это нечестно.       — Нечестно было забирать у меня одну вещь, которая была лишь моя, — зло ответила слизеринка, — я так хотела, чтобы хоть в раз в жизни я была не «подругой Малфоя», а личностью, чтобы хоть кто-то смотрел на меня! Понимаешь? Виктор смотрит на меня так, словно я ему нужна, я чувствую его взгляд даже затылком. Я хотела идеальный вечер с парнем, который испытывает ко мне что-то, а ты влез со своими запретами, как и во все остальные аспекты моей жизни.       — Он на тебя только смотрит, а я тебя вижу, — Драко схватил её за плечо и, потянув, заставил развернуться к себе лицом. — Почему ты не берёшь в расчет то, как Я смотрю на тебя?       — Это ведь разные вещи, — она покачала головой. — Крам относится ко мне как к девушке, понимаешь?       — Я тоже.       — Нет, ты смотришь на меня как на друга, я же вижу, как ты провожаешь взглядом старшекурсниц в их коротких юбках….       — Грейнджер, мать твою, заткнись, — раздражённо прервал её парень, — хоть раз в жизни перестань умничать и просто заткнись.       Слизеринка клацнула зубами, сложив руки на груди, и, не вытерпев долго, ответила:       — Ладно, я замолчу, а ты говори, раз такой умный.       Малфой смерил подругу своим убийственным взглядом, после чего пару раз хлопнул в ладоши, призывая домовика. Он попросил того принести две кружки горячего шоколада и миндальное печенье. После того как маленький помощник побежал выполнять приказ, парень подвёл девушку к стоящим у окна креслам и, толкнув её в одно из них, сам уселся в соседнее.       — Я сейчас скажу тебе одну вещь, которая точно тебя шокирует, — начал он серьёзным тоном, пока появившийся снова эльф подавал им горячие напитки, — и тебе, скорее всего, станет плохо или ты подумаешь, что я шучу, но это не так. Поэтому поставь, пожалуйста, кружку на столик, чтобы не облиться, и слушай меня внимательно.       Драко сделал глубокий вдох, водя взглядом по напряженному лицу Гермионы. Парень прекрасно понимал, что она, даже несмотря на весь хвалебный интеллект, была глупее пробки, когда доходило до дел сердечных, и вряд ли догадывалась о том, что он собирается ей сказать. Однако пути назад уже не было, тем более что его страх быть отвергнутым вдруг куда-то исчез. Остались только усталость и дикое желание поскорее с этим покончить. Малфой где-то отголосками разума осознавал, что даже если его чувства и не взаимны, то их дружба на этом не закончится. Потому что она его солнце.       — Я люблю тебя, Грейнджер. Тупой, неконтролируемой любовью. Я хочу, чтобы ты была моей, так, что у меня зубы сводит. И да, я сейчас не о братской любви говорю, а о той, что описывают в нашей любимой книге.       Гермиона отреагировала ровно так, как он и думал. Она просто зависла. Сидела, уставившись в столешницу, часто моргая и что-то бормоча губами. Через пару минут показалось, что она всё же собралась с мыслями и сформулировала ответ, но вот последующей фразы Драко никак не ожидал.       — А ты уверен? — спросила она, передернув плечами. — Я имею в виду, что… ну, ты уверен в этом?       — Ты издеваешься, — потирая переносицу, констатировал факт тот, — слушай, я не прошу тебя отвечать мне взаимностью или что-то в этом роде, я просто хотел, чтобы ты поняла, что ты для меня значишь. И да, я буду ненавидеть Крама и все его дешевые попытки к тебе подобраться. И да, я буду презирать всех парней, кто посмотрит в твою сторону, вроде этого мерзкого слизня Поттера. Это так, к сведению.       — Нет, я не в том смысле спрашивала, — покачала головой в отрицании, — просто мне не понятно, как тебе может быть не страшно? Ведь наша дружба на кону.       — С нашей дружбой никогда ничего не будет, — уверенное парирование без замедления, — мы сильнее этого. Так что нет, мне не страшно.       — Я спрашиваю, потому что, Драко, это прозвучит как полный бред, но мне кажется, что я тоже тебя люблю, — удар под дых горе романтику, — но я не уверена, что это та любовь, про которую ты мне говоришь.       — А мы это сейчас проверим, — коронная кривая ухмылка на лице.       Малфой поднялся со своего кресла и, до того как Грейнджер сообразила, что к чему, подошёл к ней, нависая сверху. Он легким движением руки потянул её подбородок вверх и, наклонившись, поцеловал. Целомудренно, просто накрыв её губы своими, словно боясь спугнуть. Этот поцелуй был как глоток свежего воздуха для парня и как удушье для девушки. Гермиона и правда словно задохнулась нахлынувшими эмоциями. Казалось бы, ничего особенного, всего лишь соприкосновение, однако в тот момент она поймала себя на мысли, что губы у него тёплые и мягкие. Все касания до этого были холодными от его вечно ледяных ладоней, но это было исключением. Это было магией.       Драко отстранился быстро, однако отступать не планировал. Он взялся за рукояти кресла по бокам от Грейнджер, закрывая путь к отступлению, и улыбался. Просто корчил гримасу счастья, находясь слишком близко и вдыхая её запах. Чуть погодя, он вытянул руку вперед и положил ладонь чуть выше её груди.       — Я слышу, как бьётся твоё сердце, заучка, так что можешь не говорить мне, что тебе не понравилось, я буду знать, что это ложь.       — Я могла просто испугаться, Малфой, — прищурившись, ответила та.       — Угу, конечно, — усмехнулся слизеринец, — только не надо врать самой себе.       — Нет, я не вру, мне правда страшно, Драко. Я боюсь любить тебя.       — Почему? — его голос словно стал ниже.       — Я не знаю, просто с тобой не бывает легко. А я не уверена, что готова к отношениям, тем более с человеком, который так много для меня значит.       — Гермиона, это просто отговорка, — Малфой прикоснулся своим лбом ко лбу Грейнджер, — и ты это знаешь. Тебе нужно довериться мне. Ты же прекрасно знаешь, что мы работаем вместе как идеальный механизм. Ты нервничаешь и винишь меня во всех грехах, а я тебя успокаиваю и пытаюсь решить проблему.       — Как обычно, — улыбнулась ведьма.       — Как обычно, — подтвердил юноша. — Поэтому расслабься. Позволь мне хоть раз повести себя как настоящий мужчина.       Он оттолкнулся от кресла, наконец выпрямляясь в полный рост, и, протянув руку, помог встать своей гостье. Ребята взяли со стола успевший остынуть горячий шоколад и пошли на балкон, оба только заметив, что солнце уже скрылось за горизонтом. Гермиона подошла к каменным перилам, бросая взгляд на лежащий на земле снег. Он был сер от грязи и дождя и уже явно очерствел, становясь твердым, как лед.       — Видишь, что с ним произошло, как только солнце зашло? — Драко подошёл к подруге сзади, обнимая со спины. — Этот снег как я, когда тебя нет рядом.       — Знаешь, Малфой, я серьёзно думаю, что тебе пора завязывать с женскими любовными книжками. Это уже даже не смешно.       — Что-то мне подсказывает, что в наших нынешних отношениях почти ничего не изменится.       Парень положил подбородок ей на плечо, неопределённо хмыкнув, и так они и стояли в полной гармонии, пока, спустя три минуты, хозяин дома не начал ворчать, что так и простудиться не долго и им надо зайти в тепло.       Остаток их очень коротких каникул прошёл как нельзя лучше. Драко мог поклясться, что это были лучшие дни его жизни, и он всё боялся, что это всего лишь сон, он проснется, а Грейнджер где-то ходит с этим своим пустоголовым ловцом. Но, к его огромному облегчению, это была реальность. Слизеринцы не отлипали друг от друга ни на секунду за двое суток в особняке. Ребята спали вместе в огромной кровати Малфоя, совершенно игнорируя наличие других спальных помещений, сидели в обнимку перед камином в гостиной, болтая ни о чём, и гуляли по территории, крепко держась за руки.       Драко решил не напирать на девушку в плане физического контакта, но вечером второго дня Гермиона сама потянулась к его губам и этим самым словно переключила рычаг на самоконтроле волшебника. Мысль о том, что теперь она и правда принадлежит ему, пьянила, и выпускать пышноволосую особу из объятий совершенно не хотелось. Однако дальше поцелуев дело не зашло: Малфой решил, проявив джентльменство, подождать, пока Грейнджер станет старше, а ведьма просто стеснялась намекнуть, что ей этого тоже хочется.       Родители Драко, к огромнейшему облегчению обоих, приехать не смогли, извинившись письмом перед их гостьей. Зато платье, которое парень попросил купить своей новоиспеченной пассии, пришло и выглядело на ней просто изумительно. После долгих уговоров Гермиона всё же согласилась его принять, чересчур сильно засмущавшись.       Но всему хорошему приходит конец. Слизеринцам надо было возвращаться в школу, и у них было как минимум две проблемы, которые надо было решить: Крам и Пэнси. Точнее, обе проблемы надо было решить Малфою, ведь он их и создал.       Но он, поломав голову над этим пару дней, так и не придумал, как можно сказать Грейнджер о том, что он переспал с её лучшей подругой.