Все плохое в тебе

      Шум из спальни четверокурсниц Слизерина громом разносился по коридору между комнат студенток. Многие девочки высунули головы из дверей, прислушиваясь к тому, как Гермиона уже второй час обзывала Малфоя знакомыми и незнакомыми выражениями, с силой выбивая весь дух из всех мягких поверхностей в помещении. Миллисента и Пэнси, также находящиеся в этой треклятой спальне, ничего не предпринимали, каждая занимаясь своим делом: Милли читала книгу, а Паркинсон выщипывала брови, напевая мотив популярной песни. Если все остальные слизеринки были поражены гневом лучшей подруги Драко, то эти двое уже привыкли к её скачкам настроения и не придавали им большого значения.       — Какой же он мерзкий, скользкий паразит! — кричала Грейнджер, с силой ударяя по подушке в сотый раз.       — Не обижай моего парня, Гермиона, — надув губы, протянула Пэнси, вертясь перед зеркалом. — Он не виноват, что ты кинулась на Крама, словно голодная тигрица, как только выпал шанс.       — Паркинсон, ты нарываешься! — прорычала слизеринка, думая о том, как лицо подруги могло бы прекрасно заменить несчастную подушку. — Не лезь во что не просят. И вообще, с каких это пор Малфой стал твоим парнем?       — Грейнджер, тебе не кажется, что ты разводишь скандал на ровном месте? — всё так же счастливо скача на места, выпалила девушка. — Тем более что нам ещё столько всего надо сделать перед балом, а времени совсем мало! Ты же идешь с одним из чемпионов Турнира Трёх Волшебников, а это такая ответственность. Милли, пожалуйста, вправь ей мозги.       — Легко сказать, — хмыкнула сидящая в углу Булстроуд, — ты только глянь на эту истеричку, тут разговоры бесполезны.       — Спасибо, что ты на моей стороне, — иронично усмехнулась Гермиона, всплеснула руками и плюхнулась на кровать. — Всегда знала, что на вас, девочки, можно положиться в трудный момент. Вы — лучшие.       — Грейнджер, ты такая эгоистка, — поправляя чёлку, пролепетала Пэнси, — сегодня — мой счастливый день, а ты опять делаешь себя центром внимания.       — Ты хочешь сказать, что я ещё и виновата?!       — Давайте перестанем ссориться и пойдём погуляем, — поднимаясь на ноги сказала Миллисента, перебивая готовую взорваться новым словесным поносом Гермиону, — снежок выпал, можем слепить снеговика.       — Ой, Милли, мы же уже не дети. О чём ты вообще думаешь? Пойдёмте лучше к Нотту, у него есть друг, который может купить нам вина или огневиски, — Паркнисон затараторила с бешеной скоростью, — я теперь взрослая, самостоятельная женщина, у которой есть молодой человек, так что можно позволить себе немного расслабиться.       Миллисента с Гермионой переглянулись, активно стараясь не засмеяться. Грейнджер тяжело выдохнула, смотря на полную эмоций Пэнси, скачущую по комнате в эйфории, вызванной обычным приглашением на бал. Ведьме на секунду стало завидно чувствам приятельницы, которой так мало надо было для счастья. А Булстроуд, которую никто не приглашал и, скорее всего, не собирался, было стыдно за обеих подруг, которые и не догадывались, как ей сейчас было обидно и одиноко.       — Ладно, Паркинсон, сегодня твой день, — всё же переборов свою зависть, произнесла Гермиона, — и мы будем делать, что ты захочешь.       — Согласна, — хмыкнув, сказала Милли, — не каждый же день в Малфое просыпается человечность.       Пэнси запищала от радости, подбегая к слизеринкам и с силой обнимая обеих сразу.       — Вы — лучшие, — крикнула она.       — Мы знаем, — рассмеялась Гермиона, проклиная этот глупый бал каждой клеточкой своего тела, — что ж, пойдёмте найдём этого друга Нотта?       — Да, — промурлыкала Паркинсон, хватая свою куртку и на ходу застёгивая её.       Настроение как-то резко поднялось, когда троица выдвинулась навстречу приключениям. Даже обиженная Грейнджер, и та начала честно хохотать, когда Милли кинула одну из очень непристойных шуточек.       Слизеринки дошли до мужских спален, каждая про себя молясь не встретить Малфоя. Даже влюблённая Пэнси понимала, что это ничем хорошим бы не закончилось.       Они постучались с непривычным для них напором, и им открыл незнакомый парень с пятого курса, видимо, один из соседей Нотта. Он как-то подозрительно прищурился, разглядывая девочек, но потом всё же пропустил их внутрь, плотно захлопывая дверь за их спинами.       — Теодор, — крикнул незнакомец в сторону ванной, — к тебе пришли.       Слизеринки впервые были в комнате старшего друга и без стеснения рассматривали обстановку. Тут стояли три кровати, три рабочих стола и три шкафа, никаких плакатов, как в их комнате, или дополнительных тумбочек и полочек, — ничего интересного. Другой старшекурсник сидел на своей койке, что-то чиркая в блокноте, и при виде младшекурсниц он лишь кивнул головой и вернулся к своему занятию.       Нотт вышел минут через пять с мокрыми волосами и полотенцем, завязанным на бедрах. Грудь его была обнажённой и, на удивление, очень рельефной.       — Тео, прикройся, — покраснев, бросила Гермиона, прикрывая глаза ладонью.       Подруги явно не разделили её мнения, откровенно разглядывая подкаченного друга с макушки до пят.       — Простите, я не знал, что это вы, — рассмеялся тот, хватая футболку и шорты, — сейчас вернусь.       Он снова ушел в туалет, а Пэнси с силой ткнула ведьму в бок и тихо прошипела ей в ухо:       — Грейнджер, вечно ты всё портишь, я даже рассмотреть ничего не успела.       — У тебя же вроде есть парень! — с той же громкость возразила та, пихая её в ответ.       Соседи Нотта подхихикивали, делая вид, что они совсем не слышали их шёпота. Теодор вернулся уже полностью одетый, с улыбкой смотря на красную как рак Гермиону.       — Так зачем вы пришли, красотки? — с издёвкой спросил он.       — Тео, помнишь, ты мне был должен, после той вещи, с которой я тебе летом помогла? — ненавязчиво протянула Паркинсон, неумело подмигнув.       — Прости, Пэнс, но до следующего семестра я пуст, — тут же ответил Нотт, — все запасы идут на Святочный Бал.       — Прям вообще ничего нет? — разочарование так и сквозило в её словах.       — Даже если бы и было, Малфой запретил вам давать, так что я бессилен, — мазнув взглядом по удивленной Гермионе, ответил он Паркинсон.       — Драко запретил? — расплываясь в улыбке, переспросила Пэнси.       — Да.       — Вы слышали это? — обратилась она к подругам. — А вы говорили, что это только мои домыслы. Но теперь-то точно видно, как он обо мне заботится. Драко так сильно переживает за меня и мое здоровье. Разве он не чудо? Я и мечтать не могла о таком замечательном молодом человеке.       Никто ей не ответил: парни всячески себя удерживали, чтобы не засмеяться, Милли жалостливо смотрела на несчастную тупую Паркинсон, а Грейнджер просто молчала, потому что ей хотелось убить сующего свой нос во всё Малфоя.       — Знаешь, Пэнс, мне кажется, тут дело не в… — начал было Теодор, но Гермиона его перебила:       — … не в том, какой он замечательный, а в том, как ты прекрасна и как ты всё это заслуживаешь, и, вообще, должна принимать это как должное.       — Она права, — согласилась Милли, а незнакомые парни активно закивали головами.       — Знаете, мне, наверное, стоит найти Драко и поговорить с ним, — вдруг воскликнула Паркинсон. — Всё-таки он должен знать, что его чувства взаимны.       — Отличная идея! Давай я провожу тебя, — Булстроуд взяла слизеринку под руку, выводя из комнаты.       Пэнси помахала рукой на прощанье, оставляя Грейнджер в комнате одну с тремя волшебниками, а Миллисента одними губами сказала: «Прости». Показав той язык, брошенная девушка проводила их взглядом.       — Значит, мы ей не говорим, что я подразумевал тебя, — скорее утвердил, чем спросил Нотт.       — Да, — для уверенности ответила ведьма. — Пусть Малфой сам расхлебывает ту кашу, что он заварил.       — Он, кстати, заходил недавно, — как бы между прочим добавил Теодор. — Говорил о тебе. Много.       — Тео, мне неинтересно, — закатив глаза, прервала Гермиона.       — Как знаешь, — пожал он плечами, — тогда, может, поможешь мне с рунами, раз уж ты всё равно тут?       — Могу попробовать, но вряд ли я знаю что-то, чего не знаешь ты.       — Эх, Грейнджер, какая же ты всё-таки глупая, — потрепав подругу по волосам, протянул Нотт, — садись, будешь мне объяснять, что профессор от меня хочет.       Кто бы мог представить, что заниматься с Теодором может быть так весело, однако через полчаса Гермиона уже чувствовала себя в разы лучше. Они перекидывались шутками и заливались хохотом, неудачно переводя очередную фразу из учебника с латыни на английский. Грейнджер ушла из комнаты Нотта уже за полночь, сердечно попрощавшись с его соседями.       По коридорам, скорее всего, ходили старосты, вылавливающие непокорных младшекурсников, не желающих идти в кровать вовремя. Из-за них слизеринка на цыпочках двигалась в сторону своей спальни вдоль холодных стен, шарахаясь от любого звука.       — Гермиона, — вдруг раздалось прямо над ухом, отчего девочка закричала, уставившись невидящим взглядом на непонятно откуда появившегося Малфоя.       Парень заткнул ей рот ладонь и, прижав её спиной к своей груди, утащил за угол. Вдалеке послышались шаги, и было заметно мерцание света от палочки, которое сначала приблизилось, а потом начало отдаляться. Драко не отпустил её, всё так же крепко держа в своих объятиях, но руку от её губ отнял. Грейнджер чувствовала его учащённое сердцебиение где-то у своих лопаток. Когда шум чужих шагов утих, Малфой взял ладонь девушки в свою и повёл её к ближайшей двери — его комнате.       Зайдя вовнутрь, слизеринка по привычке села за его рабочий стол, взяв с него стакан с водой и разом опустошая его.       — Ты меня чуть инфарктом не наградил, — возмущённо воскликнула Гермиона.       — Ты меня тоже, когда при всех заявила, что идёшь с Крамом на бал, — моментально ответил волшебник, — не хочешь ли обсудить это фиаско? Скажи честно, ты мне мстишь за что-то?       — Конечно, это же всегда должно быть о тебе, — буквально выплюнула слова девушка, — всё в моей жизни должно быть о тебе. Все мои действия связаны с тобой, не так ли? Как я вообще посмела сделать что-то ради собственного блага? Использую бедного Виктора, чтобы поквитаться с тобой за какую-то оплошность. Естественно!       — Грейнджер, ты чего истеришь? — удивился тот. — Я просто спросил, потому что я же ничего не сделал.       — Вот именно, что ты ничего не сделал! — не сдерживая эмоций, крикнула ведьма, замечая, как по её щекам начинают течь слезы. — Ты никогда ничего не делаешь, только попрекаешь меня при каждом удобном случае.       — Эй, Гермиона, перестань, — глаза Малфоя удивлённо округлились, когда он увидел, что его подруга вдруг разрыдалась. — Я прошу прощения, ладно? Просто не плачь, не надо.       Слизеринка усмехнулась, размазывая влажные дорожки по лицу. Это было так непонятно для Драко, который всегда боялся довести подругу до такого состояния. Его словно парализовало, он хотел дотянуться до неё, прижать к себе и успокоить, но вместо этого он лишь стоял на месте, глупо хлопая глазами.       — Знаешь, я так устала, — сказала она спустя довольно долгую тишину, наполненную её всхлипами, — я, наверное, пойду спать. Эм, мы потом поговорим о поездке к тебе в поместье, да? Я не могу дождаться, когда наконец увижу место, где ты вырос. Там должно быть очень красиво, раз ты стал таким снобом.       — Гермиона… — начал было Малфой, но договорить ей в лицо не успел, потому что Грейнджер уже выскочила в коридор, и его слова повисли в воздухе, — я не понимаю, как я тебя обидел.       «Я тоже не понимаю, Драко, я тоже», — пронеслось в её голове.       Всё время после этого разговора ребята активно делали вид, что ничего не произошло. Они общались, словно ничего не было, что естественно шокировало их приятелей. Все на факультете знали, как долго они могли ссориться и ходить, обидевшись друг на друга, но в этот раз всё было по-другому. Уже на второй день лучшие друзья снова сидели вместе на уроках, издевались над первокурсниками и занимались по ночам в библиотеке. Но это было правдой только на первый взгляд, ведь теперь они не разговаривали, оказавшись наедине. В один вечер, делая уроки, слизеринцы не произнесли ни одного слова за четыре часа работы плечом к плечу.       Три недели до бала пронеслись слишком быстро. Но во время них Гарри успел пригласить Гермиону стать его парой, и это было самым сложным отказом в её жизни. Грейнджер очень хотелось пойти с ним и просто повеселиться, но это было невозможно, и они оба это осознавали. Но, как сказал Поттер, «попытка — не пытка».       И вот в день Святочного Бала студентки провели целые сутки в спальнях, готовясь блистать во время танцев. Милли, так и не нашедшая себе партнёра, отказалась идти с подругами, ссылаясь на три свитка пергамента, что ей надо написать для прорицания. Влюблённая Паркинсон и в последнее время рассеянная Грейнджер не догадались об истинной причине отказа и настаивать не стали.       Булстроуд, однако, помогала им собираться, она колдовала над волосами Гермионы, пытаясь уложить их в аккуратную причёску, и выглаживала платье Пэнси, пока та красилась.       — Вы выглядите просто роскошно, — как только они закончили, сказала Милли, разглядывая сокурсниц, — прям настоящие принцессы.       — Спасибо, — в унисон ответили те, обнимая её.       — Ты точно уверена, что не пойдёшь с нами? — ещё раз спросила Грейнджер, заглядывая в грустные глаза Булстроуд.       — Да, абсолютно, — кивнула та, сдерживая зависть в голосе, — балов ещё много будет, а вот работу сдать надо уже через неделю.       Они распрощались, и, оставшись одна, Миллисента расплакалась, залезая на кровать и накрываясь с головой одеялом.       Пэнси с Гермионой пошли в разные стороны по коридору, когда Паркинсон решила зайти за Драко и отправиться в зал с ним. И, не решившись намекнуть, что это перебор, Грейнджер лишь пожала плечами, двинувшись дальше.       Она выглядела хорошо, как ей самой казалось, на неё оборачивались по пути в Большой зал и шептались за её спиной. Когда Крам встретил её у входа, он зарделся, как подросток, впервые пришедший на свидание, и посыпал её комплиментами ещё минут двадцать. Ведьма увидела Гарри с какой-то незнакомой волшебницей с Гриффиндора, который, открыв рот, рассматривал её. Она махнула ему рукой, улыбнувшись, и, взяв Виктора под локоть, двинулась на бал.       Было весело. Было так весело, как никогда в жизни. Крам заставил Гермиону почувствовать себя самой красивой во всём мире. Он был так галантен и чуток, так учтиво заботился о ней каждую секунду вечера, что у Грейнджер не было возможности высматривать Малфоя в толпе людей. В какой-то момент она даже забыла о существовании друга, так хорошо ей было в компании болгарина.       Они танцевали почти до самого конца вечера, доплясав до боли в ногах. После последнего медленного танца, Виктор предложил прогуляться, на что получил положительный ответ. Он накинул на плечи Гермионы форменный красный пиджак, как у всех в Дурмстранге, оставаясь в одной рубашке, и они вышли на крыльцо замка.       Это был волшебный вечер. Грейнджер не могла поверить, что отношения могли быть такими простыми. Без всего слизеринского пафоса было так приятно общаться. Школьники дошли до лавочки во внутреннем дворе, опустились на неё и взахлёб разговаривали о всякой ерунде.       — Гермиона, — произнёс Крам, дав девушке возможность отсмеяться после его очередной неудачной шутки, — я просто хотел сказать тебе спасибо за вечер.       Ведьма положила свою ладонь поверх его руки, мирно лежащей на скамейке, и в этом жесте было больше чувств, чем она смогла бы передать словами.       Ей хотелось, чтобы Виктор её поцеловал. Не потому, что он ей нравился, а просто для того, чтобы сделать этот вечер идеальным. Это казалось так правильно — закончить бал поцелуем. И парень, словно прочитав её мысли, наклонился вперёд и потянулся к её губам….

***

      — Она ещё не вернулась? — спросил Драко у сидящей одиноко в комнате Миллисенты, когда он зашёл, провожая пьяную Пэнси.       — Нет, — качнула головой та, — но Астория сказала, что видела их с Крамом, гуляющих на улице.       — Какой мудак потащит девушку в такой холод в одном платье на улицу? — гневно воскликнул Малфой, снимая одну из двадцати разных курток, висящих в шкафу, и вылетая из спальни.       Булстроуд тяжело выдохнула, смотря на моментально отключившуюся на своей кровати Паркинсон.       — Надо будет следить за ней, а то так и до алкоголизма недолго, — протянула Милли, укрыв подругу одеялом.       Драко в это время летел по коридорам с неестественной ему скоростью, почему-то злясь на себя, сам не понимая из-за чего. Он весь вечер следил за Гермионой, за каждым её движением, шагом, вздохом, а она ни разу даже не взглянула на него. Малфой с отвращением понимал, что он завидовал Краму. Так сильно завидовал, что его рука тянулась к палочке, он едва сдерживался, чтобы не произнести одно из непростительных заклинаний. Ещё чуть-чуть — и он бы взорвался. Поэтому он и напоил Пэнси, которая требовала внимания, раздражая каждый нерв в его теле, и избавился от неё, передав доброй Миллисенте.       Добежав до внутреннего двора, он сразу заметил парочку по яркому платью Грейнджер. Виктор приближал свою морду к лицу его любимой девушки, и, не выдержав, Драко ринулся в их сторону, про себя думая: «Не в этот раз, сукин сын». Он направил на дурмстранговца палочку, совсем перестав себя контролировать.       — Крам, отодвинься от неё, сейчас же! — крикнул Малфой, подойдя совсем близко к ним.       Студенты удивленно уставились на красного от холода и гнева слизеринца.       — Драко, ты что творишь? — Гермиона раздражённо процедила сквозь зубы, поднимаясь на ноги.       — Я не разрешаю, — ответил он, мысли отчаянно путались в голове, — я не разрешал и не разрешу.       — Никто не спрашивал твоего разрешения, — Виктор был раздражён, это было явно заметно в его интонации.       Спортсмен встал со скамьи и подошёл так, что палочка блондина утыкалась ему в грудь. Но Драко не собирался уступать — ему надоело быть трусливым сусликом. Он должен стать мужчиной ради Грейнждер, иначе её у него заберут, и Малфой ничего не сможет с этим поделать. Он не мог отпустить её, он не знал, как жить без неё. Драко не собирался делиться единственным, что принадлежала лишь ему одному по праву.       Гермиона взялась за плечо Крама, пытаясь обратить на себя его внимание, но парень тоже начинал злиться, он потянулся за своей палочкой, но ведьма перехватила его руку.       — Виктор, он пьян, — девушка влезла между ними, Драко был вынужден убрать своё оружие, — не трогай его, пожалуйста, ты же видишь, что он не в себе.       — Я в жизни не был так трезв, — прервал Малфой и обратился к дурмстранговцу, — она моя.       — Ты только послушай, что он несёт? — фальшиво рассмеялась Грейнджер, сердце которой ёкнуло и упало в пятки, — когда выпьет таким идиотом становится. Он ведь пришёл с другой на бал. Ты видел её? Это одна из моих лучших подруг. Она его девушка, так что он несёт полный бред. Малфой такой любвеобильный после огневиски. Такая прелесть, да?       — Да, такая прелесть, — надменно задрав подбородок, с сарказмом ответил Крам и обнял девушку за талию, — пойдём, пока я не передумал и не сломал твоей «прелести» челюсть.       — Драко, иди спать, а я зайду завтра тебя проведать, ладно? — с мольбой в глазах попросила девушка. — Мы обо всём поговорим.       Парень промолчал и, развернувшись на пятках, двинулся в сторону замка. Он не сдался, его просто пожирала обида. Если Грейнджер думает, что ему нравится Паркинсон, то он сделает больно обеим. Ему надо было найти Пэнси. Сейчас же.       — Странный у тебя друг, — поближе притягивая свою даму, усмехнулся Виктор, — кстати, а что у него было в руках?       — Моя куртка, — эхом отозвалась Гермиона, смотря в спину удаляющемуся Малфою, — моя любимая куртка.