Месть - эхо поражения

Боже, дай мудрости, чтобы понять мужчину. Дай любви, чтобы прощать его. Терпенья — чтобы выдержать его характер. Только сил не давай, а то убью его на хер!

Ну вот и пришёл день, посвященный празднику «Новый год», как его называют люди на Большой земле. Мы, нечисть (Как опять же называют нас люди на Большой земле), отмечаем этот праздник почти так же как они, разве что не настолько грандиозно — всего два дня и одну ночь, и елки в лесах мы не рубим — зачем мучить бедное растение, если туже голограмму создать можно?! Традиция пришла к нам совершенно недавно — пару десятилетий назад, когда Элеонора Моʼокарен тер Сендеен Ледяная Королева Серебряных демонов Западной части материка Куанес увлеклась культурой Больших людей. Днем мы украшаем зал и саму школу, ночью должен был состояться Бал, после этого «бала» отсыпаемся и вечером все прибираем за собой. Вообще танцевать я люблю, но белый танец явно не мой любимый. Я не хотела идти. Ну сами подумайте я одна девчонка и тридцать парней. Бред полный, как мне кажется. Но мне сказали, что приедет Высшая школа с южной части острова, а там очень много девушек. Ну я и согласилась. Интересно же. И сразу же встал вопрос с кем идти? Ну, не звать же мне самой, а парни сами бояться предложить, всё-таки получить зелёные волосы или копыта вместо рук-ног на праздник никто не хочет (Не, ну, а что они оборзели — приглашали меня, как будто одолжение делали, козлы!). Ладно с этим я разобралась быстро — иду с Майком. У одноклассников были свои планы на этот день. Лиля тоже пришла. Она же помогла решить вторую проблему: «Что надеть?». Теперь на мне было свободное платье нежно-синего цвета чуть выше колен, кушак ярко-рыжего цвета, он подчёркивал мои волосы, как объяснила Лиля. И чёрные туфли на платформе и каблуке (кстати, Лиля только на таких ходулях и ходит, думаю, даже бегать может в легкую на этих штуковинах!). Тут же произошел казус — встав на ноги, натянув обувь, я упала, немного поцарапав стену магией, ну, а что вы от меня ожидали, на каблуках я никогда не ходила, а то что существуют вот такие тринадцати сантиметровые экземпляры даже не подозревала! Через час со стороны моя походка смотрелась смешно, но не ужасно. Вот и славненько. Следующим в списке «золушка на балу» были: макияж и причёска. Мне целый час драли волосы. Жутко больно. В итоге из моих волос сотвори огромное гнездо из косичек, вставных цветочков и пары лент. Я выпучила глаза и тут же расплела всё. Забрала передние пряди назад и всё. К макияжу Лилю не подпустила. Слегка добавила румян и подвела глаза. Этого достаточно. Заодно магией поправила обувь — со стороны туфли обычные (если такой каблук можно назвать обычным), но на самом деле я сделала магический каркас, и теперь элегантные туфли выглядят как огромные копыта, очень устойчиво, но, слава богу, этого никто кроме меня не видит. Теперь я точно не упаду лицом в грязь… в обоих смыслах. Мы с Лилей сидели у меня в комнате и подбирали ей украшение. Себе я нацепила белое ожерелье из жемчуга в одну нить. Она выбрать не могла, ну ничего не подходило к ее зелёному платью и высокой прическе. Я начала скучать и тут вспомнила о подарке одного моего уже покойного родственника! Подбежала к стене, открыла потайную дверку в стене. Отлично вот он — красивый кулон в форме капли, он не был прозрачным, но если смотреть на «каплю», создавалось впечатление, что смотришь в бездонное ночное море, или летнее сумеречное небо. Я протянула его Лиле. Она расцвела в улыбке и с удовольствием одела его. Мы были готовы. Парни пришли за нами за пол часа до начала бала. Майк зашёл первый и так и остался стоять в проходе. — Ну, что встал?! — за широкими плечами парня, обтянутыми черным жилетом, мелькала макушка Джона, — Пусти меня, — друг пытался отпихнуть истукана, но из-за разницы в росте, не смог этого сделать и лишь жалобно просил, — Мне тоже интересно, отойди, а? Майк не реагировал. Его взгляд был прикован ко мне. Я начинала смущаться под взглядом карих глаз. Он быстро оглядел меня с ног до головы и остановился на лице, не смотря в глаза, он пробормотал «привет», но так и продолжил стоять в дверях, что-то обдумывая. Не скажу, что это было приятно, но Майк выглядел таким милым. — Привет, — звонко сказала Лиля, улыбаясь, — Наконец-то вы пришли, — она бесцеремонно втащила за руку Майка в комнату, — Мы с Надж уже скучать начали, — это она уже говорила Джону, состроив такую грустную рожицу, что мне стало не по себе… Майк отмер, взгляд его ожил и забегал по комнате, но быстро остановился на моей фигуре, стоящей у кровати. Он улыбнулся, выпрямляясь. Темный костюм на нем очень недурно смотрелся. Белая рубашка, выглядывающая из-под жилета, оттеняла загорелое лицо. Темный же галстук, чуть спущенный придавал вид загадочного плохого парня. И эта розочка в кармане пиджака… почему-то меня она развеселила. — Сколько раз я восхищался твоей красотой, но ни когда и догадаться не мог, что передо мной ангел, — он посмотрел мне в глаза, беря мою ладонь в свою и нежно целуя, продолжая смотреть в глаза. По телу пробежали мурашки, в глазах на секунду помутнело, и захотелось убежать… ну или руку одернуть. Но я старалась не подавать виду, смущенно улыбаясь. Не люблю я когда мне делают настолько открытые комплименты, я не знаю-ка на них реагировать, и поэтому виснет тяжелая пауза, а я как мелкая школьница краской заливаюсь. — Лиля из кого угодно может сделать принцессу, — отшучиваюсь я, нервно улыбаясь и, беря парня под руку, иду к выходу. Ну вроде бы всё. Мы направились в зал. Уже было достаточно темно. Проход и улица освещались магическими огоньками. Потрясающе. Весь внутренний двор горел тёплым светом свеч и огоньков, где-то вдалеке играла одинокая скрипка, в воздухе витал запах цветов. Деревья, кустики даже трава словно горели изнутри теплым приятным светом, золотисто-зеленым. Нервно хихикнув, вспомнила, что так светится сгнившая земля в лесах. Как я не просила наколдовать сугробы снега, ничего у меня не получилось — все были против. Ну и ладно, подумаешь. Вторая школа ещё не прибыла. Ну и ладно. Парни стояли небольшими группами. Некоторые из них тоже пришли с девушками. По всему залу разносились смех и шутки. Здорово. То, что я ощущала, было не передать словами — одновременно хотелось спрятаться за спинами родных друзей и выбежать в центр зала и… и не знаю, сделать что-то из ряда вон выходящее. Меня охватило волнение и предвкушение чего-то нового, неизведанного, я чувствовала приближающееся веселье. Зал гудел, даже живая музыка, пусть и наколдованная, не могла перебить шум голосов. Эхом шепот, звонкий смех и бурные разговоры расходились, казалось, на несколько километров вдаль. Звук отражался от золотистых, охристых стен, от высоких зеркал, исчезал в открытых настежь окнах, опускался на керамический пол и, «отпрыгивая» от него поднимался к потолку, увешанному старинными навесными люстрами по метру в радиусе, где горели свечи. Несколько белых колон, стоящих у парадных дверей и окон, были оплетены гирляндами из магических огоньков (кажется старшеклассникам за эти огоньки, если они будут гореть до рассвета, поставят один из десяти зачетов по магии). Я осмотрелась в поисках одноклассников. Их не было — точно не знаю, но кажется они готовят праздничный салют — Макс обещал «фееричное зрелище». Так что появятся они не раньше чем через час. Зато Вадим был тут, стоял у дальней стены. Но даже так, на таком расстоянии, я чувствовала его взгляд на себе. Я уже не злилась на него — ну кто не ошибается? Злость и ненависть прошли, сдались под натиском любви. Это дурацкое чувство не желало покидать ни мою душу, ни голову. Не проходило и часа, чтобы мои мысли не возвращались к голубоглазому брюнету. Каждую ночь я думаю о нем, о себе, о том дне, когда он оставил меня. Вспоминала сон Вадима, когда была в его голове, в смертельном сне… многое я переосмыслила. Я не простила ему тех слов, брошенных на пороге старой школы, и никогда не прощу, но злость ушла. И как бы я не старалась любовь продолжала жить… — Если будешь так вертеть головой, свернёшь свою маленькую шейку, — прошептал мне на ухо Майк, я не сдержала смех, представив лицо мои одноклассников, которые узнают, как глупо я бы умерла. И знаете что странно? Могу поклясться чем угодно, Вадим начал злиться. Неужели, он так сильно меня ненавидит, раз его расстроило мое веселье. Настроение чуть-чуть упало. Майк приобнял меня за талию и повёл к окну, что-то нашептывая мне на ухо. Может я зря согласилась? Рядом с Майком мне весело и хорошо, но я не испытываю к нему ничего кроме дружбы. А он, кажется, не против перейти к нечто большему. Но я то не готова! Не хочу снова чувствовать себя слабой, не хочу нуждаться в сильной руке рядом и надежной спине, за которую можно было бы спрятаться. Я — альфа… и я не хочу терять свою свободу! Я уже несколько раз ловила на себе задумчивый взгляд Майка. После моего возвращения он стал относиться ко мне по-другому. Я то и дело слышала его комплименты. Иногда меня это раздражало. Но почему он еще не понял, что мы просто друзья?! А если он признается в чувствах? А я… что я ему скажу. Если правду, то он обидится, и я потеряю друга. А что если сказать, что он тоже мне нравится? Тогда мы начнём встречаться. И тогда дело может зайти слишком далеко… может пока не поздно сбежать? — Они прилетели, — сказал кто-то, отвлекая меня от неприятных раздумий. А будь что будет — поплыву по течению, авось не утону. В зал зашли тридцать девушек и около десятка парней. Ровным строем по три человека, они шли ровным шагом за своим сопровождающим. Девушки все в длинных платьях тёмного цвета и с рыжими волосами. Как я на них похожа! Ну и ладно, зато у меня платье не траурное! Мы поприветствовали прибывших, так же построившись. Я заметила странную вещь — все прибывшие были злы. На лицах одета отстраненная маска, невозмутимость и превосходство, но глаза, выражение которых обещало спалить всю шарашкину контору, выдавали их истинные чувства. — А теперь скажи мне, Альберт Кажданов, что за чудище у тебя во дворе? Он моих девочек чуть не съел! — о, это кажется их директор выступил. Все затихли и как предатели смотрели на меня. Ну, а что я? Не люблю, когда обижают кого-то за мои грехи, а особенно не люблю, когда обвиняют всех подряд без веской причины. — Ну, во-первых, — я сделала шаг вперед из «строя», — это не монстр, а гастония, во-вторых, он не нуждается в еде, поэтому съесть вас он не мог. В-третьих, за сию живность ответственность несу я, а не директор. Все вопросы ко мне, — и уже более тише, — если я вас не пошлю дальним путём… — Что за невежда, Альберт? — он окинул меня призренным взглядом, и уже обращаясь к директору, — Кто впусти прислугу в зал? Ой, кажется, я начала злиться. Ну ладно. В следующий раз будет знать на кого нападать. Я подошла к нему и встала напротив. Он был всего на чуть-чуть выше меня. Мужчина смотрел на меня с такой наглой рожей, что я начала злиться ОЧЕНЬ сильно. В глазах заплясали молнии, воздух задрожал вокруг нас. Его костюм покрылся инеем, выдыхали мы паром. Он не отрывал взгляда, а я всё больше злилась. В волосах зашевелился ветерок. Кожа стала бледной (вот спрашивается куда делись румяна), из глаз пропали молнии, они начали светиться зелёным. Я продела в его щите маленькую дырочку, и пока он этого не заметил, прокричала мысленно «сам ты прислуга». Я добавила заклинание, от чего голос стал громче раз в десять. Он схватился за голову и наклонился. Через несколько десятков секунд он отряхнулся, поднял голову с сияющей улыбкой: — Очень неплохо, Альберт, весьма недурно, — Он поднял мой подбородок, — от куда ты взялась? — спросил он меня. Я клацнула зубами перед его носом. Он отстранился, а я отошла от этого ненормального. — Люди, просветите этого деградатора, откуда берутся дети, — ну я уже нажила неприятностей на голову, так почему бы не зарыть себя в могилу с головой, да? В любом случае — он меня выбесил и на Вы мне больше не хочется с ним общаться. Вообще общаться не хочется. Со всех сторон послышались сдавленные смешки, видимо оценили «шутку», ну или это было нервное. Не каждый раз первогодка спорит и ругается с директором Высшей школы. — Извините меня, — это я своему профессору. Пошла на место. Больше никто не спешил оскорблять меня. Начала играть музыка. Первый танец я отдала Майку. Было здорово. Создавалось впечатление, что мы летаем. Потом я полетала с большинством парней, нашей школы. Парни, прилетевшие из другой школы, кидали на меня заинтересованные взгляды, но подойти брезговали — это было видно по их глазам. За девушку они меня не считали, а интересовались только как диковинной игрушкой. Я огляделась, ища с кем бы ещё потанцевать? Ага. Вадим стоит один. Он сегодня не танцевал совсем. Не порядок. Пожалуй, последний танец, я отдам ему. Решившись на этот странный шаг, направилась к нему. Вадим сначала не верящее смотрел на меня, потом начал оглядываться, ища к кому это я могла так упорно пробиваться через толпу. Он нервно оправил темно-фиолетовый пиджак, закрывающий голубоватую рубашку из тонкой ткани. Ища пути к отступлению, он запустил руку в темные волосы, взлохмачивая их еще больше. — Неужели я такая страшная? Не боись, не укушу. — улыбнулась я, вставая напротив него, — Пошли? — Ты хочешь со мной потанцевать? — не веря спросил он, поднимая одну бровь. — Нет, блин, съесть хочу, — отшутилась я, но вмиг посерьезнев, наклонила голову в бок, — Или ты против? — Нет, — ответил так, что я аж испугалась. Он взял мою руку и повёл в центр. Поклон. Он взял меня за руку, вторую положил чуть ниже поясницы. Я хотела порычать «Что он себе позволяет?», но потом подумала, поняла, что мне это нравиться, и промолчала. Мы кружились по залу с умопомрачительной скоростью. Он прижал меня к себе, а потом подбросил и поймал. Я смеялась. Весь народ превратился в размытое пятно, цветное, шумное, нудное пятно. Я видела только его лицо. Он улыбался. Редкое зрелище. Я добавила заклинание, теперь мы парили в десяти сантиметрах от пола (так я была полностью уверена, что не наступлю своим «копытом» ему на ногу). Он тоже засмеялся. Ни когда такого не видела, даже в старой школе — улыбка максимум, что я от него добивалась. А он красиво смеется — чуть наклонив голову в бок, щуря глаза и очень широко улыбаясь. Парень наклонился ближе и прошептал: — Теперь я не жалею, что пришёл сюда. Спасибо. Музыка кончилась. Мы спустились на землю. Он всё еще не опускал меня. Я украдкой огляделась — все стояли вокруг нас и смотрели как на… в общем они были в шоке. Я улыбнулась Вадиму: — На нас все смотрят, — я опустила руку с его плеча на грудь, так же не спеша отстраняться — с ним было так тепло и уютно, словно окунулась в безобидное детство, когда я была не злая ведьма, а маленькая девочка с магическими способностями. — Ну и что? — все еще улыбаясь, подмигнул мне. — Ну не удобно как-то, — честно призналась я, но это не помешало мне обнять парня и взять его за руку, переплетая наши пальцы. Через мгновение я видела только его. Я знала это заклинание — на самом деле все были здесь, но я их не видела — но мне хватало практики и знаний, чтобы провернуть такое. — Так лучше? — спросил он негромко, продолжая стоять на одном месте. — Немного, — я удобнее перевернулась в его объятиях, закинув руки ему за шею. — А что я должен сделать, что бы всё стало прекрасно? — лицо его озарила улыбка, скрывающая под собой не то сарказм, не то старую-добрую издевку. — Ну не знаю? — так же наигранно улыбаясь, спросила я. — А если я тебя поцелую? — наклоняясь ближе, спросил он. — Ну… есть шанс, что я ударю тебя, — ласково улыбаясь, ответила я, поднимая взгляд и смотря прямо в голубые озера. — И как велик этот шанс? — почти промурчал парень, приблизившись настолько, что я на щеках чувствовала его дыхание. — пятьдесят на пятьдесят, — честно призналась я. — Ну, — он шумно выдохнул, — я всё же рискну, — улыбка на его губах стала такой теплой, ласковой, настоящей… В следующее мгновение наши губы соединились. Я чувствовала вкус его губ — табак и мята. Я вдыхала его запах — сосны и дождь. Раньше нас тянуло друг к другу. Сейчас это осталось, но добавилось, что-то ещё. Как будто всю жизнь мне что-то не хватало, а сейчас я… испытывала некое ощущение целостности. В животе завозились бабочки, а в голове празднуют тараканы. Сейчас они отчаянно решают, что о нас подумают люди, если я закину ногу Вадиму на бедро, запрокину голову и запущу руки под рубашку парня. К ним присоединилась букашка здравого смысла- она утверждает, что ото выйдет боком. К ним добавилась мартовская кошка и заявила, что если хочется, то почему бы и нет. В общем, я успокоила зверинец в своей голове и животе и прервала поцелуй. Вадим не протестовал. Его губы всё еще находились в нескольких сантиметрах от моих. Он улыбался. — Забыл сказать — ты прекрасна, — так ненавязчиво, словно «погода хорошая», фраза, не требующая от меня какой-либо реакции, просто констатация факта. Он отпустил меня. Я улыбнулась ему и на слабых ногах отправилась к друзьям. На губах всё ещё сияла глупая улыбка. — Надж, что это было? — Лилия как всегда говорит в лоб. — Что именно? — подперев стенку, повернулась я к ней. — Ты в курсе, что от вас искры летели, как от новогоднего салюта? — от чего-то укоризненно сказала подруга, видимо напоминая, что на Бал я пришла с другим. Быстро окинув взглядом зал, успокоилась — Майка не было, видимо вышел воздухом подышать. Хотя, может, было бы лучше, если бы он увидел меня с Вадимом — может понял бы, что я не смогу принять его чувства. — Ой, — почти искренне удивилась-раскаялась я. Дальше праздник продолжался уже без моих тансулек — ноги гудели, в глазах плыло от выпитого, да и музыка стала совсем уж непонятной, видимо взяли с Большой земли. Мы, кажется, перепили, так как дальше я с друзьями передвигались исключительно в обнимку. Нет, точно, нас кто-то сглазил, потому что, по одиночке мы падали. Ну салюты я помню. Красиво. Я немного поколдовала и в небе начал летать огненный дракон. Правда летал он так же, как я ходила. В общем, весело. А потом ближе к трем случилось то, чего я боялась. Майк взял меня под руку. И мы, пошатываясь, пошли к дальнему столику. — Надж, — он сел рядом и погладил мою щёку, — ты такая красивая, Надж. Ты даже не представляешь, как я тебя люблю… Ну зачем, зачем он это сказал? — Майк… — Нет. Не говори ничего. Он поцеловал меня. Да, приятно, но ничего больше я не почувствовала. Ничего. Кажется, Майк это понял. Он отстранился и больше не смотрел в глаза, атмосфера стала неуютной, давящей. — Глупо получилось, прости, — почти прошептал он, поднимаясь со стула. — Майк, не извиняйся. Я правда люблю тебя, но как брата, друга понимаешь? — схватила я его за рукав, боясь, что больше не увижу его, — Я ценю тебя как друга и хорошего человека, — он отвернулся, осторожно высвободив свою руку, но уже не убегая. — Ну ведь мы можем остаться друзьями? — ободряюще спросил он, улыбаясь, закрыв глаза. — Я бы очень этого хотела, — честно призналась я, вставая рядом и стараясь поймать его взгляд. — Хорошо, — сухо ответил парень, — Я пойду… Он быстро скрылся в темноте сада, не оборачиваясь и не останавливаясь, я не пыталась его остановить. Я знала, что ему нужно побыть одному. Настроение веселиться не было. Я пошла в комнату и легла спать.