Месть - эхо поражения

Ужасно ощущать влюблённость в человека, который когда-то заставил тебя страдать.

После ужина я поднялась к себе в комнату, довольная и уставшая. В столовой я уже по привычке всматривалась в окно, но никого так и не увидела, хотя ощущение, что кто-то дырявит мою спину, осталось. Поднимаясь по лестнице, я почувствовала лишь легкое головокружение, даже помощи ребят не потребовалось. Это радовало — скоро я буду в полном порядке и смогу ходить на занятия! Заперев комнату, легла на кровать, глядя в потолок. Красиво — такое белое, далекое, оно словно движется… Хихикнув про себя, я села прямее, потянулась за книгой. Солнце все еще на небе, а значит спать рано. Только вот, кажется, я устала на прогулке так, что даже при свете могу уснуть. Что же делать? Не хорошо так рано ложиться спать, но и сидеть уже сил нет, глаза закрываются, руки опускаются, книга падает на пол, голова тянется к подушке… Свист ветра и холод на коже разбудили меня. Тихо приоткрываю глаза. Темно, уже ночь — луна скромно заглядывает в окно, освещая часть кровати. Неужели я так устала, что уснула, даже не переодевшись?! Морщусь, пытаясь повернуть голову в сторону двери — лежала я неудобно, шея затекла, не желая теперь двигаться. Тишину, наполняющую ночную комнату, разрушил какой-то шорох у противоположной мне стены. Я напряглась, замерла, пытаясь из-под полуопущенных ресниц увидеть нежеланного гостя. То, что там находиться человек, я поняла сразу — неестественно темная, могучая тень могла принадлежать только человеку, ну или человекоподобному существу. И тут пришло осознание… Чёрт, какая я дура! Я не уставала сегодня. Меня опять атаковали — усыпили как собаку. В темноте сверкнула стальная молния, фигура стремительно оказалась у моей кровати, замахиваясь киркой, целью была моя голова. В последний момент я смогла увернуться — попросту свалилась с кровати. Если бы не скользкая постель, то моя голова катилась сейчас по теплому от крови полу. Меня тянуло в сон, я до сих пор не могла полностью открыть глаза, руки-ноги были ватные. Я могла лишь ползти, пятиться и молиться, чтобы произошло ЧУДО. Как же так? Я без магии вообще ни на что не способна?! Да и тело… предало. Кажется мне конец! Это даже рассмешило! Так глупо попасться, умереть, после такого противостояния, в собственной постели, не давая отпора этому человеку. Я улыбалась, а по щекам текли слезы обиды. Существо замерло в шаге от меня, держа на перевес свое оружие. Блеск стали завораживал, дарил надежду на быструю кончину. Я не видела лица нападавшего, но могу поклясться — он был разочарован. Видимо, не такой он ожидал от меня реакции. Я, вжавшаяся в угол, подобравшая под себя ноги, дрожащая всем телом, была отвратительной целью, такую даже убивать противно… И когда же я стала такой жалкой?! Нет, так не пойдет! Я выпрямила спину, преодолевая усталость, открыла глаза, пусть красные, зареванные, но смотрела на него гордо, злобно! Медленно, по стеночке поднялась на ноги, правда не на полную — ноги тряслись и не желали выпрямляться, но, опираясь о холодную стену, я все же стояла на ногах. Я не хочу умирать сломленной! Не, карапузик, так не пойдет! Если бы тело шевелилось, я бы еще и отпор тебе дала, а так… Но все же не на коленях умирать! Тут послышалась возня, потом грохот и мат. Знакомый голос слышался совсем рядом. Вадим?! Я посмотрела за спину громилы, несколько огненных шаров кружили в дверном проеме, выдавая красные искры-молнии, за ними я отчетливо видела силуэт Вадима. Он бьет кулаками, заряженными потоками магии, по пустоте — барьер на моих дверях все же стоял. Пара мучительно медленных мгновений и спаситель уже в моей комнате. Враг тоже оживился, минутное замешательство ушло, и теперь мужик был готов к драке, настоящей, кровавой. — Вадим! — выдохнула я, оседая на пол, радостно улыбаясь. Оглянувшись на мой голос, Вадим пропустил атаку — его задела кирка, белая рубашка на правом плече быстро темнела от крови. Я закрыла рот рукой, закрыла глаза, молясь Создателю, чтобы он помог Вадиму. Ох, почему же профессор все еще не пришел?! Неужели никто не слышит этих взрывов? Не слышит шум, топот, грохот, хриплый мат? Почему? — Ани, открой глаза, — теплые ладони коснулись руки, закрывающий мой рот. Я дернулась, сердце начало бешенно колотиться. Зажмурилась еще сильнее. Даже факт, что сейчас со мной говорил Вадим, не позволил мне придти в себя. Меня трясло, тело словно парализовало — не могла пошевелить даже пальцем. Слезы, горячие, жалкие, постыдные, катились по щекам, капая с подбородка. Меня подняли с пола, посадили, видимо, на колени, прижали к груди, погружая в теплые, крепкие мужские объятия. Он что-то говорил, шептал, просил. Но я не слышала, не понимала слов, только голос… такой нежный, родной, добрый и ласковый. Не знаю сколько я так просидела, вцепившись ледяными пальцами в рубашку парня, но он не был против — позволил мне полностью придти в себя. — Все хорошо, — после того, как меня перестало знобить, сказали мне из ночного полумрака. Луна уже поднялась выше, перестала освещать комнату, которая теперь совсем была темной. — Где этот человек? — спросила я ломким от слез голосом. Глаза-то я открыла, но обернуться и осмотреть комнату было страшно. — Профессор забрал, — большая ладонь легла мне на макушку, придавая уверенности, — он отключил ему мозг, потом посмотрим, кто его на нас натравил, — даже не видя его лица, я была уверена, что Вадим улыбается. Значит профессор здесь все-таки был, помог. Ну, хорошо. Я отлепилась от парня, пытаясь разглядеть в темноте хоть что-то, эх, мне бы сейчас магии хоть капельку… Принюхалась — стойкий запах крови и привкус меди во рту, словно пощечина моему сознанию. Голова прояснилась, сон и истерика пропали, растаяли как страшный сон по утру. Видимо хороший маг был, раз меня так жахнуло… Ой, я ж ревела, как девочка маленькая! Ой, стыдно как-то… — У тебя кровь, — дуясь на себя, я поднялась с насиженного места. Отвернувшись от парня, чтобы он случайно не заметил пунцовый румянец на моих щеках — у Вадима магия есть, он хорошо видит, это я как слепая в этой темноте, — подсвети мне, я лампу найти хочу, — бросив попытку найти тумбу, попросила. Без лишних слов, парень выполнил мою просьбу — над моей головой засветилось маленькое солнце. На мгновение ослепнув, я сильно зажмурилась, шипя словно от боли. Привыкнув к свету, я нашла нужную мне вещь, зажгла керосинку и повернулась к спасителю. Вадим сидел у стены, опустив голову, но смотря на меня. Вся правая сторона рубахи была пропитана кровью, блестела в бликах огня. Я недоуменно смотрела на парня, решила все же спросить: — Почему не залечишь? — я подошла ближе, по дороге разгоняя «солнышко» над головой. — Раны, нанесенные магическим оружием, будь то белая или черная магия, лечению с помощью магии не поддается. Книга по целительству, параграф пятнадцать, страница сто сорок седьмая, — улыбаясь отрапортовал мне Вадим. — Дурак, — встав, кинула я. Через несколько минут я вернулась в комнату с аптечкой в руках. У меня есть настойки, но что-то, чем можно залечить колото-резанную рану, найти невозможно. Я слишком полагалась на магию и друзей… Вадим все еще сидел на полу, в той же позе, но рубашку уже снял, это радовало, значит мозги еще работают. Но вот внешний вид парня не радовал — бледный, аки труп не первой свежести, по лицу и груди размазана кровь, уже высохшая, но не менее устрашающая; волосы на лбу слиплись от пота, прядями прилипли ко лбу; одной рукой зажимает рану на плече, пытаясь остановить кровь своей же рубашкой, а рука-то даже не дрожит — трясется. Вот идиот, нет бы сначала рану обработать, а потом меня успокаивать — видел же, что я не адекватная, сбежать бы точно не смогла — сходил бы, руку перевязал, обратно вернулся, никуда бы я не делась! — Ага, а потом слушать какая я бесчувственная скотина?! — неожиданно упрекнули меня. Посмотрела на его улыбающееся лицо, поняла, что говорила в слух, покраснела. — Дурак. Я села перед ним на колени, поставив керосинку на пол рядом. Убрала ткань от раны, прилипшая уже ткань вызвала новую «волну» крови. Вурдалак, нужно было водой смочить сначала, а потом уже отдирать. По укоризненному взгляду Вадима поняла, что и правда, нужно было намочить ткань. Вздохнув, я затянула жгут выше раны, не забыв подложить ткань под ремешок. Получила одобрительный кивок, улыбнулась. Вылила на порез всю бутылочку с перекисью водорода. кровь остановилась и я в полной красе увидела цену своего спасения — темно красные края отошли друг от друга, кожа, порезанная до неприличия ровно, свисала по краям. Мясо, или как там это по научному называется, блестело теплым светом от огня. Сглотнув, я взяла нитку, иголку и спирт, все продезинфицировав, вздохнула еще раз. Уже собралась зашивать порез, но меня остановили: — Собралась по живому резать?! — странный вопрос, но я сразу вспомнила про обезболивающее. Ну что-что, а укол поставить я всегда могу! Быстро расправившись с этим, снова затянув жгут, принялась «штопать» ранку. Четыре шва, вурдалак, это слишком много!!! Вадим, закусив какую-то тряпку (наверное остатки рубашки), шипел. Видимо, обезболивающее не так уж и хорошо действует! С каждым стежком я все больше проклинала себя и то, что не додумалась позвать местного лекаря. Но раз уж начала — нужно закончить. Обрезав веревочку, стерев кровь с рук и плеча парня, я обессилив облокотилась о стену рядом с «пациентом». Парень тяжело дышал, прикрыв глаза. Крупные капли крови стекали по его лицу, груди, шее. На висках выступили фиолетовые жилки вен, руки сжаты в кулаки. Похоже я сильно накосячила… — Прости, нужно было врача позвать, — совсем расстроившись, я опустила голову, немного нерешительно положила ладонь, холодную и подрагивающую, на его сжатый до белых костяшек кулак. Он быстро расслабился и обхватил мои пальцы, чуть сжимая их. Почему-то я улыбалась. Я была рада от того, что он не отверг меня, не послал к демонам в Тартар. — Зато, — на выдохе прошептал он, — мы были наедине, — он чуть сильнее сжал мою ладонь, — и ты заботилась обо мне. Он так произнес «заботилась», словно я жизнь ему спасла, а не мучила десять минут к ряду! На глаза навернулись слезы. Почему он так добр ко мне теперь?! Зачем? Ведь у меня столько сил ушло на то, чтобы отдалиться от него, еще больше на то, чтобы создать видимость безразличия. Так много сил в пустую… Мое сердце снова горит, дыхание замирает при виде Вадима, и кожу, к которой прикасается он, покалывает. Чудо, блин, не существует! — Чудо может и нет, а вот Любовь точно случается, — прошептали мне почти на ухо. Посмотрела на Вадима — уставшее лицо, закрытые глаза, расслаблен каждый мускул, сустав… это не он сказал. Нет, это голоса в моей голове! Тараканы проснулись! Вот кошмар то! Вытерев слезы, продолжила обрабатывать рану. Достав мазь по бабушкиному рецепту, обработала карая раны, наложила марлю, перебинтовала. — Мазь залечит рану быстрей и шрам будет почти незаметен, — пояснила я через минуту. Убрала аптечку в один из ящичков в стене (потом верну на место, а себе новую куплю), повернулась к парню, который уже чуть ли не засыпал на полу, в луже крови. Сердце сжалось от этого зрелища. Все-таки любовь — вещь коварная, непредсказуемая и страшная. Что-то подобное я желала видеть еще пару месяцев назад, а теперь… молю Создателя о его быстрейшем выздоровлении! Ужасно ощущать влюблённость в человека, который когда-то заставил тебя страдать. — Может уже снимешь этот ремень? У меня рука отсыхать начала… — улыбнулся парень, пытаясь разлепить глаза. Опомнившись я быстро подошла к нему, снимая жгутик. — Прости, — прошептала я. — Прощу, если разрешишь переночевать у тебя… — Он держал меня за руку, пытаясь смотреть в глаза, но из-за того, что потерял много крови, его тянуло в сон, глаза закрывались, а хватка становилась все слабей, но он не сдавался, — я согласен спать прямо здесь, — и улыбка такая добрая, жалобная. — Встать можешь? — дождавшись кивка, я помогла подняться Вадиму, поддерживая за здоровое плечо, помогла дойти до кровати, — садись. Не-не-не, не смей ложиться! Подожди, я оботру тебя, а то всю кровать кровью запачкаешь. Вот, теперь ложись. Штаны тоже снять нужно… Что смотришь как на извращенку?! Они тоже кровью пропитаны! Вот, теперь спи! Что? Поцелуй на ночь? Иди ты к демонам! Через минуту, стянув с себя одежду и переодевшись в пижаму, я легла на другую сторону кровати. Вадим уже спал. Грудь его шумно вздымалась и опускалась. Лицо расслабленно, спокойно, но пот все еще бисером рассыпан на висках. Надеюсь, все будет хорошо. Укрыв его пледом, я еще немного посидела, разглядывая его бледное лицо, глаза обрамленные темными кругами, синеватые сухие потрескавшиеся губы, но кровь, оставшуюся на щеке. «Прости» — мысленно попросила я, целуя его в лоб. Покраснев аки спелый помидор, легла и отвернувшись от спасителя, заснула.

***

Светлый квадрат окна не мог осветить комнату даже на половину. Луна, объятая мутными, легкими, перистыми облаками, все еще светила, но так блекло, что в десяти сантиметрах от окна уже ничего не разглядеть. Но это сейчас и не требовалось. Две фигуры в темноте не желали видеть мир. Ход времени для них не существовал в этот момент, они думали о своем и одновременно об общем. — Ну и как ты здесь так быстро оказался? — раздался первый, девичий голос, тихий, немного хриплый, но все еще звонкий и немного наивный. — Ну… — так же хрипло ответил ей второй, мужской, голос, — Ани, ты только не ругайся, — шептал второй, замолкая. В открытое окно влетел игривый, ночной ветерок, он принес запах роз и воды, пруд был совсем недалеко. Подняв в воздух легкую ткань штор, он поиграл листьями забытого, уже увядающего, букета. Так же неожиданно, как появился, ветерок растаял, унося с собой запах сражения. — Ну, так и будешь молчать? — послышался недовольный голос девушки, — Или тебя попытать? — но игривые нотки в голосе разрушили «ужас» произнесенной фразы. — Ани, ты же понимаешь, что на нас нападает одна и та же скотина. Причём тогда, когда мы не готовы к этому. Со спины… Ани, я уже несколько дней сторожу тебя. Прости… На несколько минут повисла тишина, но Первый все же ответил: — Да ладно, ты спас меня, — улыбка слышалась в голосе. — А ты меня, — Второй тоже улыбался. Но потом посерьезнел, — только я не уйду, можешь не просить. — Хорошо, но только на моих условиях, — как-то слишком быстро согласился Первый, — Во-первых, ты меня не трогаешь. Во-вторых, спишь на кровати. Не могу спать зная, что кто-то спит в кресле. В-третьих, ты меня не трогаешь. В-четвёртых, если хоть кто-то узнает, что мы спим в одной комнате, ты — труп. Ну и в-пятых, ты меня не трогаешь, — почти на одном дыхание выдала Первый. — Хорошо, — так же быстро согласился Второй.