Месть - эхо поражения

Что за Фигня? Чистишь мандарин, съедаешь половину. Отвлекаешься на телик или интернет… И все, второй половины уже нет!!! КТО ЕГО СЪЕДАЕТ??? КТО???

Шум прибоя, такой тихий, ненавязчивый, почти незаметный, он успокаивает, убаюкивает. Во всем теле невесомость, легкость, в голове пустота и некая эйфория. Темно, ничего не видно, нет ни пола, ни потолка, вообще ничего… Только я, только разум, даже без тела. Я умерла? А-де же обещанный Суд? Где Создатель, что направит меня на новую Жизнь? Где свет в туннеле?! И вообще, меня же спасли! Спасли, слышите?! Верните меня в мое тело!!! Я хочу обратно — я еще не все задуманное осуществила, еще не отомстила… не хочу умирать… не хочу… Птичий щебет заполнил все пространство вокруг. Такой радостный звук должен был вызвать улыбку на лице, но от чего-то пробудил лишь острую боль в голове. Свист в ушах почти заглушил птичек, но не на долго. К горлу подступила тошнота. тело стало тяжелым, словно отлито из чистого свинца. Так тяжело, что даже руку не поднять. К глазам подступили слезы, когда попыталась пошевелить ногами — горячая волна пробежала, но спине, на висках выступил бисер пота. Как же больно! Оставив безнадежные попытки открыть хотя бы глаза, я вновь провалилась в небытие, в темноту… Следующее пробуждение было ночью — тихий, летний ветерок гулял по комнате, танцуя с синими занавесками, играя лепестками подсолнухов, стоящих на прикроватной тумбе. Люблю подсолнухи… Глаза болели даже от этого приглушенного светильника, включённого кем-то очень заботливым. Тело по прежнему было приковано к кровати, но боли не было. В воздухе витал запах мяты и ромашки, запах успокоительного. Я чувствовала чье-то присутствие. Кто-то есть в комнате кроме меня? Я попыталась приподнять голову, осмотреться, но у меня не вышло, даже спросить что-то не могла — слишком тяжело и трудно. Думаю, это не враг, скорей всего просто кто-то дежурит, смотрит, чтобы мое состояние оставалось стабильным. Не знаю сколько раз я просыпалась засыпала после этого. В голове все путалось, сны мешались с реальностью, я видела то, чего не должно было быть, слышала, что не слышала никогда, но все казалось таким реалистичными. Однажды я проснулась от того, что кто-то гладит меня по волосам, что-то бормоча под нос, но стоило мне открыть глаза, как все это пропадало, исчезало, а я вновь оставалась одна. С каждым пробуждением мне становилось все лучше. Я уже могла немного говорить, подниматься на постели, сидеть, как бы странно это не звучало. Все чаще я видела у своей постели знакомые лица — одноклассники, они постоянно смешили меня, рассказывая о своих шалостях, Джон и Майк, они поддерживали меня, приносили вкусности, профессор, он единственный, кто баловал меня шоколадом, были и другие, мало знакомые парни, учителя… Вадим заходил каждый день, но всегда оставался в стороне, никогда не приходил один, никогда не задерживался больше чем на пару минут, почти не попадаясь мне на глаза, он был рядом. Я долго привыкала к тому, что кормили меня почти с ложечки, в туалет и в ванну водили за руку, а пару раз даже на руках носили, что не оставило меня равнодушной — те, кто осмелился отнести меня до уборной как барышню кисейную до сих пор ходят в латах. Но что больше всего меня поразило так это фраза, брошенная Майком: «И не думай ходить куда-то сама — Вадим узнает, голову и тебе и мне оторвет». Что бы это значило? Не знаю… — Вот так мы и успокоили твоих животных! — закончил рассказ Майк, довольно улыбаясь. Он часто сидел со мной, помогал с домашней, от которой я и не собиралась отказываться, шутил, веселил, рассказывал все новости. От него я и узнала, что спас меня Вадим, что с того дня прошло уже четверо суток, и все эти дни Вадим сам не свой — злой, нервный и слишком молчаливый. Майк сказал, что парни даже попадаться ему на глаза лишний раз бояться — глаза у него дикими стали, страшными, что уж о голосе и поступках говорить. Майк, закинув ноги на один из подлокотников смотрел на меня, рассматривая лицо. Это было что-то новенькое — в последнее время парень избегал прямых взглядов, то и дело отворачивался, совсем не глядя мне в глаза, краснел от чего-то и смотрел так… словно прощения просил. Если бы не слабость и головная боль, я быть может пошутила над ним, но сейчас меня это только обеспокоило. Потому я спросила в лицо: — Майк, ты ничего мне сказать не хочешь? — я поправила одеяло, не отрывая взгляд от собеседника, который мгновенно отвел взгляд в сторону. — Я рад что ты пришла в себя, — искренне ответили мне карие глаза, улыбка расплылась по его лицу. — Ещё бы! — прищурила я глаза, закинув ногу на ногу, продолжая буравить взглядом парня, — Но я не об этом. — А о чём? — так же искренне, как и раньше переспросил друг. Черт, ему не в Военное нужно, а на актера учиться! Да ему и учиться не нужно! Вон как правдоподобно глазки выпучил, зажигая в них огоньки-вопросы, даже пододвинулся ближе, словно ожидая услышать что-то очень интересное! Будь у меня магия, я бы дала ему оплеуху за то, что дурочкой меня делает. Но ее не было. Профессор сказал, что для моего организма такие нагрузки опасны и перекрыл мне все потоки магии в теле. — Ну, — улыбнулась я Майку, удобнее устраиваясь в гнезде из подушек и одеяла, — ты не хочешь объяснить мне почему стал таким растерянным, в глаза не смотришь, краснеешь без причины? — наклонив голову, я с удовольствием следила за тем, какой эффект произвела — у парня глазки забегали, руки сжались, губу прикусил. — Ну, — вновь отвел взгляд друг, запуская пятерню в растрепанные волосы, — я был в шоке от того, что с тобой случилось, — наглая улыбочка и прикрытые глаза, — Вот, до сих пор в себя придти не могу. — Ага, а сердечки в глазах это так, просто случайность?! — закончила я за него. — Ну…- кажется парень понял, что теперь отвертеться точно не получиться, а значит лучше признаться, но, видимо, не знал с чего начать. — Ну же говори, — подтолкнула я его, — А то второй раз умру. Только в этот раз от любопытства. — Просто понимаешь… в тот вечер, когда ты отказала мне, я очень расстроилась, — он посмотрел мне в глаза, ища понимания, я лишь грустно улыбнулась, — очень расстроился, выпил лишнего. Не знаю как, но я оказался в городе, там тоже праздник был. Людей тьма, шум, гам, музыка играет, везде выпивка, еда… Меня унесло, — в глазах было столько раскаяния, что злиться я просто не могла, хоть и не одобряла таких похождений, — очнулся в какой-то подворотне… ко мне девушка прижималась, а рядом, в ногах, мужик корчился, уползти от меня пытался. Я сразу не понял, что произошло — девушку отодвинул, парня поднял, в божеский вид привел, правда он смотрел на меня как на монстра и убежал сразу, извиняясь. Как потом Катя объяснила, я спас ее от этого извращенца, не то избил его, не то магией приложил… Катя — это та девушка, которая прижималась ко мне… — он с ужасом посмотрел мне в глаза, — ты только не подумай! Катя хорошая! Честная, милая, добрая, из правильной семьи… Я помог дойти ей до дома, мы разговорились… и… — Ты влюбился, — мягко улыбнувшись я расслаблено выдохнула, довольная, что мой отказ был так быстро забыт. — Ты не обижаешься? — с надеждой спросил Майк, подходя к кровати и тихо садясь рядом со мной. Я расцвела в улыбке. Протянула руки, цепляясь за рубашку парня, повалила его на кровать, обнимая как плюшевого мишку. — Я так рада за тебя, — подняла я голову, сдерживая смех, глядя на его удивленные глаза, — Я так боялась, что потеряла тебя на том балу! Мне казалось, что ты меня не простишь, или хуже того — начнешь добиваться моего сердца! — это правда, я боялась этого, боялась, что Майк подойдет слишком близко и увидит, что в груди моей сияет черная пустота, что сердце мое уже давно принадлежит другому, в любви к которому я боюсь признаться даже себе самой. — А я так боялся, что ты на меня обидишься, — он рассмеялся, прижимая меня к себе в ответ. В этом жесте не было ничего скрытого, не было подтекста. Так чисто и свежо на душе стало, словно я в детство непорочное вернулась. Как же давно я потеряла всех друзей? Год, два? Как так вышло, что вот такое тепло, способное почувствовать только в кругу близких друзей, я не чувствовала почти четыре года? А ведь у меня были друзья! Кампания была, парни, девчонки, я со многими гуляла во дворе общежития… да и дома, на каникулах не сидела одна. Подруга была… как же ее звали… Не помню, но она была! Куда ж они все делись, после ухода Вадима? — Так, — я отогнала странные мысли, вернувшись к разговору с Майком. Меня тревожит еще одно, — А теперь давай рассказывай, почему Вадим хочет оторвать тебе и мне голову. — Я не знаю точно, но уверен, что это связано с тобой и этими странными нападениями на вас. Он после того, как тебя спас, сам не свой ходит… глаза у него словно бешеные, как бы странно это не звучало. Мы пытались с ним поговорить, но он все твердит, что пока не может все рассказать, что скоро со всем разберется. Даже профессору запретил в это лезть до тех пор, пока вся эта ситуация касается только вас двоих! Запутанно все как-то, думаю расскажет все он либо тебе, либо профессору. Другим не доверяет. Интересно, что это произошло с невозмутимым Вадимом, который с таким мастерством прятал свои эмоции за маской «крутого парня»? Ладно, разберёмся при встречи. Вскоре после этого разговора Майк ушел, я осталась одна. С кровати мне не разрешил вставать ещё несколько дней. Ребята приносили домашку, помогали разобраться в новых темах (увы только теория мне была доступна, никакой магии). Они же рассказывали о новых событиях, в том числе и о Селесте с профессором, кажется у них все просто прекрасно. Когда их не было я читала… много читала, но еще больше спала. Думаю, я выспалась на год вперед. Отбросив очередную книгу, я потянулась, поскуливая. Книги надоели, друзья — в городе или заняты домашней. О сне не было и речи. Я посмотрела в окно — солнышко греет, птички игривые летают, идиллия, блин. А я в этой комнате уже почти неделю лежу! Правда благодаря всем этим настойкам, микстурам восстанавливалась я быстро, поэтому уже спокойно ходила сама. Не быстро, конечно, да и недолго, но все же! Грустно вздохнув, я прислушалась — в коридоре тихо, никого рядом. Улыбнувшись я скосила взгляд на дверь (за эту неделю я уже совсем до ручки дошла — сама для себя сцены устраиваю!) А не устроить ли мне «побег из Шоушенка» как в книге Стивена Кинга, автора с Большой земли?! Медленно отгибаю одеяло, спуская ноги на пол, продолжая сверлить дверь взглядом. Ну мало ли кто-нибудь придет и наругает меня?! Натянув одежду на бренное тело, я еще чуть-чуть посидела и быстро подошла к двери. Приоткрыв ее, высунула голову в коридор, убедившись, что никого поблизости нет, быстро вышла и по стеночке направилась к выходу. Ах, как жаль, что магии у меня с гулькин нос — через окно сбежать было бы гораздо быстрее! Дойдя до лестницы, я столкнулась с очередной неприятностью — слишком высоко. Нет, высоты я не боюсь, но гемоглобин у меня до сих пор пониженный и вот такая крутая лестница, резко уходящая вниз, меня пугала. Сглотнув и обернувшись напоследок, я сделала шаг вперед, держась за стену. Так, хорошо, пара ступенек уже преодолены, а значит у меня все получится. Вытягиваю голову, чтобы посмотреть сколько еще осталось спускаться. Ой. зря я это сделала — в глазах помутнело, к горлу подступил тяжелый ком. Осознание, что я падаю, пришло слишком поздно — ухватиться за что-либо я не могла успеть. В голове таракашки показывали картинки как эпично я приземлюсь. — Ну и куда ты направилась? — открыв глаза, увидела злого Вадима. Тут же закрываю лицо обратно, делая вид, что все еще падаю. Может еще покричать для правдоподобности? Не, думаю меня раскусили, потому что в следующее мгновение меня поставили ногами на твердую поверхность. Правда полностью отпускать Вадим меня не собирался — аккуратно придерживал за талию. — Гулять хотела, — по-глупому, даже по-детски ответила я, открывая все-таки лицо. — Почему не попросила кого-нибудь помочь? — складка между густых бровей разгладилась, глаза посветлели, — Хотела упасть и свернуть шею? — и снова эти до боли в костях знакомые ухмылка и прищуренный взгляд. — Не-а, — теперь неловкость совсем прошла — передо мной все тот же Вадим, — вы от меня так просто не отделаетесь! Он тепло улыбнулся, поднял меня на руки и быстро спустился вниз. Почему-то в этот раз я совсем не сопротивлялась. Не то желания не было, не то сил. Не знаю что именно, но я прижалась-таки к парню, закрывая глаза, чтобы не видеть этой убийственной высоты — и как я раньше спускалась? — Ну и где же ты хотела «погулять»? — он опустил меня на пол, продолжая улыбаться. Кажется мне повезло встретить Вадима в хорошем настроении. — Ну… — я судорожно вспоминала, куда хотела пойти, — например, в сад! — я облегченно выдохнула — словно на допросе каком сидела, аж в жар бросила. Еще и этот пристальный взгляд Вадима, не то изучающий, не то насмешливый. Хмыкнув, парень повернулся к выходу, взглядом говоря, что он пойдет со мной… или это я с ним? Спорить я не стала, мало ли голову мне оторвет! Да и в обществе кого-либо было веселей. Хоть ко мне и заходили ежедневно, но общения мне не хватало. Пару раз я даже ловила себя на том, что мне ругани с Вадимом не хватает, что до зуда в одном месте хочется над кем-нибудь поиздеваться. Мы медленно шли между розовыми кустами. Благоухали они здесь раз в месяц и каждый раз разного цвет — сегодня они были насыщено-желтые с рыжими вкраплениями на концах лепестков. В ветвях кустарников копошились птички, совершенно не опасаясь острых шипов. Солнце ласково обволакивало все вокруг, даря непередаваемо мягкий, теплый оттенок. Вот только замечать это, да и восхищаться, как и наслаждаться этим не хотелось. Неловкая пауза повисла между мной и Вадимом. Меня это очень нервировало, чего не скажешь про парня. Он вообще словно гулял в одиночестве — глядел по сторонам, шел неспешно, но все же чуть поодаль от меня. Мне очень хотелось повернуть голову и посмотреть в его лицо, но от чего-то не могла это сделать. Вот и иду как дура, темы для разговора придумываю. — Говорят, — на выдохе произнесла я, молясь Создателям, чтобы Вадим услышал меня, — последнее время ты злой, как демон из Преисподней. Парень в несколько секунд нагнал меня, приравниваясь к моему шагу. Теперь я уже без дрожи в коленках смотрела на него, пытаясь не краснеть. И чего это я так засмущалась под этим взглядом? И почему это он смотрит на меня так нежно? Не, не, не, Надж, даже не думай думать об этом! Чудес не бывает… — Ты боишься меня? — он тихонько дотронулся до моей руки, от чего место прикосновения словно свело судорогой, а мысли из головы вылетели моментально. Стало еще хуже — зачем я начала этот глупый разговор. Я ж все еще не могу контролировать себя! А если он узнает о моих чувствах?! Я ж позора не оберусь! Так, Надж, взяла себя в руки, перестала истерить и начала приходить в себя. Я остановилась. Отошла так, чтобы видеть Вадима полностью. Наклонила голову к плечу и осмотрела с ног до головы. Хорош. Стоит как бы в расслабленной позе. Но что-то мне подсказывает, что ему важен ответ. Он стоит так, что свет падает со спины (как сказали бы художники «ко́нтровый свет»), от чего лица не видно. Не задумываясь первое, ляпнула первое, что пришло в голову: — Нее, не боюсь, — я махнула рукой, подходя обратно к Вадиму, но видя немного озадаченный взгляд, пояснила, — Невозможно бояться того, кто спас тебе жизнь. Он немного расслабляется, улыбка возвращается на его лицо. И мне становиться так легко, словно я целую вечность несла на плечах камень, не большой, но все же тяжелый, и вот сейчас сбросила его. Улыбнувшись в ответ, я схватила парня за руку. И чтобы он не заметил легкого румянца, появившегося на моем лице, отворачиваюсь, делая шаг вперд. Мы продолжаем путь. Только теперь я чувствую его — он рядом, а я не обуза. — А ты мне и не ответил, — теплая ладонь сжала мои пальцы чуть сильнее, — Почему грозишься оторвать голову? — я очень хотела узнать это, но видя каким хмурым и серьезным стал парень, я пожалела об этом вопросе. Все же любопытство не всегда уместно. — Настроение плохое, — глухо ответил Вадим, не смотря на меня. Я выдохнула — не хочет говорить, не надо. Время придет, и я все узнаю. — Ну, а как в школе? — я уже не знала, о чем его спросить, а молчать не могла. — Круто, — лаконично, как и всегда, я уже хотела его ударить, но он продолжил, — Как обычно, если честно. Ты уже заметила какая разница между той школой и этой? — Конечно! — я осмотрелась вокруг, — это просто потрясающее место. Столько новых знаний за такое короткое время. Кажется, здесь за месяц учишь больше, чем там за год. — Правильно мыслишь, — он немного замедлил шаг, — не устала? — Немного. Но я так устала сидеть взаперти и духоте. Хочется свободы. — Это да. Но всё же, когда устанешь — скажи. Тебе нельзя переутомляться. — Маменька нашлась. Что-то последние время ты слишком сильно обо мне печёшься. Он не ответил. Надеюсь, он не знает, кто его вытащил из того сна. Я вздохнула. — Вадим, — я не знала, как начать. — Устала? — он остановился. — Нет, но я не прочь посидеть. За считанные минуты мы оказались на скамейке. — Вадим, почему на меня напали? Я уже давно про это думала. Волкодавы очень дорогие наемники. Они убивают за высокую цену. Чтобы нанять одного уходит сумма равная, примерно, покупке дома. А тут стая. У меня много врагов. Но никого я так не злила, чтобы потратить целое состояние. Вадим смотрел на меня и, наверное, решал говорить или нет: — Говори, — я упрямо смотрела на него. — Причину назвать не могу. Знаю точно только то, что это заказ от мага. Он обещал, что ты придешь на место сама, а им останется только убить. Заплатили им много. Очень много… это всё, что я могу сказать. — Откуда ты знаешь? — Читал мысли во время сражения. — Ясно. Спасибо. Если бы не ты отравились бы волчата дня на три. — Ещё магия. Магия, которой атаковали меня, идентична той, что заманили тебя. Это не стало для меня неожиданностью, я думала об этом. — На тебя нападали повторно? — Да. Какой-то маг выманил меня ночью, попытался атаковать фаерболами, но не зря ж я учусь в этой школе — поставил защиту, попытался поймать нападавшего, но он ушел. Кажется он смотрел на что я способен. Словно тренировка перед боем… — Не задело? — Нет, — он посмотрел на меня, — ты беспокоишься за меня? — Тебя могу бить только я! Глупая шутка, но на большее я не была способна — мозг тщательно переваривал услышанное. Я тихо смотрела на то, как Вадим встал с деревянной лавочки, опустился передо мной на колени и обнял за ноги, положив голову на мои колени. Что это с ним? Взгляд такой грустный, и улыбка тоже не такая как всегда. Кажется я уже видела это выражение… Но когда же? протягиваю руку, касаясь пальцами холодной щеки. Парень прикрывает глаза… Словно пес… Я наклонила голову набок, улыбаясь. — Ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь, — тихо сказал он, — Я ни когда не откажу и не причиню тебе боли. — Ты узнал, про нападение на себя? — по другому объяснить такую реакцию я не могла. Ведь чудес не бывает? — Что узнал. Я чего-то не знаю? — упс, кажется он не знал. Выход был только один. Отвлечь. Но как?! В голове давно не было адекватных идей, поэтому пришлось действовать по ситуации, а оно склоняла только к одному — поцелую. Подавшись вперед, я соединила наши губы. Объятия стали крепче. Он сначала осторожно, а потом всё увереннее отвечал. Хорошо, что поза не позволяла превратить этот по-детски невинный поцелуй в нечто большее. Аккуратно высвободившись из теплых рук я встала, смущенно улыбаясь, стараясь придать взгляду хоть немного уверенности: — Пора возвращаться. Скоро ужин. До конца дня мы не говорили. Не о чем говорить. Но меня немного напрягало то, что он смотрел задумчивым взглядом. И не улыбался. Спать я легла рано. Все-таки даже подумать не могла, что прогулка длинной в час сможет сморить меня в 10 вечера. Если бы я только знала, какую ошибку допустила…