Месть - эхо поражения

Устойчивая психика — это когда жизнь, пиная вас, ломает себе ногу.

Когда я только приехала в свою старую школу, я была совсем одинока — неумение общаться с людьми, к тому же со сверстниками, сделало из меня забитую девочку с кучей комплексов. Для меня школа была адом, а в шестилетнем возрасте все проблемы кажутся настолько огромными, что и при помощи магии решить их не удастся… особенно если семья осталась далеко-далеко и не спешит беспокоиться о твоей жизни. Не знаю как, но у меня все-таки появилась подруга. Виола — моя одноклассница, очень способная девочка, обладающая поистине выдающимися способностями в области магии. Я гордилась нашей дружбой, хотя искренне не понимала, что она во мне нашла. Я дорожила нашей дружбой и, чтобы Виола однажды не разочаровалась во мне, начала упорно учиться. И у меня начало получаться. Вскоре я встала на ровне с лучшей подругой. Маленькая забитая девочка впервые в своей жизни могла гордо поднять голову и назвать отличницу Виолу своей подругой. Мы много гуляли вдвоем, иногда к нам присоединялись другие одноклассники, — я начала общаться и с ними — но по-настоящему комфортно я чувствовала себя только с Виолой. Она отвечала мне взаимностью. Как-то незаметно в нашу «компанию» влился Вадим. Сейчас-то я понимаю, что я с Виолой просто-напросто навязали ему свое общение. Подруга постоянно, как только видела его, строила все возможные планы по его покорению — Виола с таким жаром в глазах желала заполучить его в друзья, что в конце концов я переняла это маниакальное желание. И, в итоге, Вадим стал проводить время с нами — девочками-первоклашками, что на шесть лет младше его. Конечно Вадим скрывал, что дружит с нами. Засмеют все! Мы это понимали и не настаивали на чем-то большем, чем пара часов дважды в неделю он гулял с нами, веселил рассказами, учил каким-нибудь трюкам, магии. Мы были счастливы. На летние каникулы Виола уехала к родителям, а я, Вадим и еще пара учеников остались в общежитии при школе. В то лето я по-настоящему сблизилась с Вадимом. Мы каждый день проводили вместе. Гуляли, ходили на речку, бродили по магазинам, даже в цирке были! То лето навсегда осталось у меня в памяти. После возвращения в школу Виола перестала с нами общаться. Не резко, нет. Сначала были отговорки, чтобы не идти гулять, потом эти отговорки становились все более частыми. Все свободное время она училась, даже в школе на переменах читала большие взрослые книги по магии. Затем перестала говорить со мной после школы, кидая лишь фразу: «Я занята». Вскоре она перестала говорить со мной и в школе. Так из моей жизни исчезла первая лучшая подруга. Потом я влюбилась в Вадима и забыла про нее. Когда Вадим ушёл, я была в таком состоянии, что ни кого не замечала, а потом, когда слезы иссякли, а жажда мести поглотила меня с головой, мне не нужны были подруги, друзья, любовные отношения. Теперь мы выросли и она хочет нас убить. Почему? — Почему? — спросила я у Вадима, когда мы гуляли по городу. Сегодня утром я с Вадимом упорно вспоминали, кто такая Виола Казанович. Вспомнили мы лишь через час, перечислив в уме всех, кого знали вдвоем. Я до сих пор не понимаю, как мы могли забыть ее?! Ведь это невозможно — выкинуть из головы человека, которого считала лучшей подругой на протяжении года. — Не знаю. Она была милой, когда общалась с нами, — Вадим задумчиво переводил взгляд с одного жилого домика на другой, не задерживаясь и не замечая не одного из них, — Что случилось? Почему она перестала с нами общаться? — Я не помню… Просто ушла в учебу и все. Раз и ее нет, — я в очередной раз сверилась с картой, проверяя верность нашего пути. — В любом случае мы скоро это выясним. Вадим остановился напротив маленького, двухэтажного домика. Приятная рыжая черепица ярко светилась на солнышке. Голые деревья царапали темные стекла, словно просясь поближе к камину, который горел в глубине домика. Адрес выяснить было не сложно — помог профессор, хоть и был категорически против того, чтобы мы шли сюда в одиночку. В итоге нашей дискуссии было решено, что одни мы никуда не пойдем, но и профессор останется в школе. Нас страховали Майк, Джон и еще один парень из старшего класса. Мы по хрустящему тонкому слою снега подошли к деревянной двери, на которой до сих пор висел праздничный венок. На короткий стук вышла молодая женщина лет двадцати пяти. Короткие темные волосы обрамляли точеное белое личико, красные тонкие губы на котором растянулись в дружелюбной улыбке. — Добрый день, ребята. Вам кого? — нежный голос, сразу располагал к доброй и неспешной беседе. — Извините, а Виола Казанович здесь проживает, — Вадим пришёл в себя раньше меня. — Нет, — ответила женщина, нежно обнимая круглый живот одной рукой, а второй упираясь в поясницу. Из темноты коридора вышел мужчина того же возраста, что и хозяйка. Он нежно обнял женщину, прислоняясь щекой, покрытой легкой щетиной, к голове любимой. То, что они были супругами, сомнений не было. Зеленые глаза мужчины цепко оглядывали нас, явно не испытывая удовольствия от того, что какие-то малявки заявились к нему на порог. — Любимый, ребята спрашивают Виолу Казанович, ты не знаешь такую? — Она продала нам дом и уехала, — терпеливо ответили нам. — А куда не знаете. Просто понимаете, мы друзья детства. Хотели увидеться… — Я тянула время. Привычка с детства — просматривать людей. Вот и сейчас я внимательно осматривала хозяйку. У женщины через месяц будет ребёнок. Мальчик. Но что-то здесь не так. Что это за жёлтое пятно на ауре ребёнка? Что-то я не понимаю. Но это однозначно проблема. — Почему вы так странно смотрите на мою жену? — мужчина держал жену за локоть. Все, включая Вадима, странно на меня смотрели. Мужчина даже попробовал загородить собой жену, но мой неодобрительный взгляд остановил его. Я подняла глаза, поймав взгляд смущенной и настороженной хозяйки, спросила: — Как ребёночек? — я не отводила глаза, медленно поднимая руку, чтобы лучше раслышать «ребенка», всё веселье пропало. — А почему вы спрашиваете? — женщина начала волноваться, глаза забегали, на лбу появились капельки пота. — Назрешите нам войти, мне нужно проверить вашего ребёнка. — Что вы себе позволяете?! — мужчина, выйдя из оцепенения, начал защищать жену. — Вас последнее время мучают тошнота, головокружение, потеря координации. Не с того не с сего кажется, что вот-вот родите… — Да, — пискнула женщина из-за спины супруга. — Не подходите к нам, — мужик попытался закрыть дверь, но куда он против магии. — я могу помочь, — смотря в глаза женщине, уверила я. А ведь она давно плохо себя чувствует. Молодая мама готова к чему угодно, лишь бы сохранить ребёнка. — Мужик, если ты сейчас же не отвалишь, твой ребёнок умрёт, — рыкнула я на него, когда он в очередной раз попытался закрыть дверь у нас перед носом. — Да как ты смеешь! — он разозлился, но я разозлилась тоже. Послала волну воздуха, и его «сдуло» на диван в гостиной. — Где я могу вас осмотреть? — женщина уже давно дала мне согласие, поэтому я спокойно зашла в дом, — Нужно хорошо освещенное место, уединённое, тёплое. — Пошлите. Я оглянулась на Вадима: — Останься здесь и держи этого лося. Нас не беспокоить. И мы ушли, поднялись на второй этаж. Женщина привела меня в спальню. Я попросила лечь ее на кровать, положила на живот руку и начала теперь уже качественно осматривать плод, ища то, что вызвало такой ужас у малыша. — Мое имя Надж, — закончив с осмотром, представилась я. — Наташа, — хрипло ответили мне. — Так, Наташа, как ты относишься к своему ребёнку? — я… ну… он для меня все… — заикаясь и чуть ли не плача ответила мне хозяйка. — Ясно, — собственно я знала ответ на этот вопрос, — Есть ли люди, которые вам могли навредить? — не исключена и вероятность сглаза. — Нет, — после недолгой паузы сказала она, — Хотя хозяйка магазина, в котором я работала, ненавидит меня. Но она женщина добрая — детей не за что бы не обидела! — сразу же уверила она меня в невиновности неизвестной мне владелицы магазина. — Как давно у вас это началось? — Около месяца назад… — она явно об этом жалела. Я убрала руку от живота и села рядом на кровати. — Ну что я могу сказать… то, что вы не обратились к специалисту, это и хорошо и плохо. Вы понимаете, что это может грозить жизни и вашей и жизни ребёнка? Это плохо, что вы уже месяц скрываете свое состояние даже от мужа. А с другой стороны — кто знает, что вам пропишет в здешнем госпитале. Всё могло обернуться ещё хуже. В общем — кишка обмоталась вокруг малыша, что может вызвать большие проблемы при родах. Она могла обмотаться вокруг шейки малыша и он бы задохнулся. Наташа начала плакать. В комнату ворвался ее муж и с ненавистью посмотрел на меня. Я ответила тем же. Он принялся успокаивать ее. Я встала и подошла к Вадиму и пересказала ему всё. — Ты сможешь помочь? Ну вот почему от меня ждут подвигов? А если у меня не получиться? Я же себе этого никогда не прощу! Иногда мне кажется, что Вадим читает мои мысли, потому что он ободряюще улыбнулся и сказал: — У тебя получиться. И вот почему я всегда ему безоговорочно верю?! — Наташа, я могу попробовать помочь, но гарантировать не могу. — Правда? — всхлипнув, спросила она, подняв на меня свои голубые глаза с водянистыми бликами, — А хуже не будет? — Нет. Не должно. У меня мало опыта, но всё же, скоро роды… — Мы не доверимся школьнице, — ее муж всё ещё не доверял мне. — Другие сдерут с вас кучу денег, а результата не будет. Технологии, как это делать, нет. Обычно, дети в таких случаях умирают. Наташа опять заплакала. — А как же ты будешь это делать? — Вадим, поговори, пожалуйста с этим …, а потом, когда он успокоиться, приходи сюда, мне нужна твоя помощь. — Хорошо. Вадим увел сбитого с толку мужчину, крепко держа того за локоть. Дверь захлопнулась и опять подошла к женщине. — Наташа, я правда могу многое, что не могут взрослые, я попытаюсь вам помочь. Если не получиться я верну все в изначальное состояние. Все. Вам ни чего не грозит. Она смотрела на меня красными глазами, а потом кивнула. POV Вадима. — Идиот, — я старался не кричать. — Она может помочь. А ты так просто отказываешься от помощи! Твой ребёнок умрёт. Ты этого хочешь? — Нет, не хочу. Но она сама ребёнок, — сейчас он кажется более рассудительным, чем минуту назад в спальне. — Этот ребёнок спасает в таких ситуациях, когда родные заказывают гроб и венок. Она спасла мне жизнь. Она может всё! Да и даже если не получиться… я на твоем месте воспользовался всеми возможными вариантами. Лишь бы ребёнок остался жив. При этой мысли мне представилась картина. Я отец у меня на руках дочка 5 лет, а моя жена беременная стоит рядом и улыбается. Я и раньше себе это представлял. Но тогда лицо моей жены было размазанным и не понятным, а сейчас оно приняло очертании лица Ани… Я встряхнул головой. Сейчас не время. — Она поможет, — в очередной раз уверил я хозяина, — А ты будешь сидеть тут и думать над своим поведением. Если зайдёшь в комнату, твоя жены умрёт. Я направился в комнату, но около двери услышал: — Помогите ей, пожалуйста. Я веру в вас, ребята. Я не ответил. Закрыл дверь. Она стояла и просматривала ауру женщины. А мысль о ребёнке, от Ани опять закралась в мою голову. Я подошёл и обнял ее со спины. Она вздрогнула, но через мгновении расслабилась и откинулась назад. Она чуть заметно дрожала. Она боялась ошибиться. Иногда мысли написаны на ее лице. Я приобнял ее сильнее, придавая ей уверенности. — Ты сможешь, Ани. Она улыбнулась. — Тогда начнем, — она улыбалась, но грусть из ее глаз не ушла. О чём она думает? — Ты должен подстраховать меня и подержать Наташу. Может быть больно, но это не смертельно, — она обратилась к испуганной хозяйке, смирно лежащей на кровати, — Всё будет хорошо, если ты не будешь двигаться. Поняла? Наташа кивнула. Отлично. Мы с Ани сели по бокам кровати. Вдох, выдох и начали. Ни я, ни женщина не могли знать, что именно делает Ани, мы могли лишь гадать на какой стадии сейчас девушка и долго ли до конца. Ани просто сидела рядом с Наташей, положив руки ей на живот. Наташа, немного корчилась. Я успокаивал ее боль магией. Всё длилось минут сорок, и Наташа, и Ани вспотели и ужасно вымотались. — Всё, — Ани открыла глаза, — теперь всё будет хорошо. Вам нужен отдых. В течении дня с кровати не вставать. В этот момент в комнату тихо постучались. — Заходи, — хрипло крикнула Ани. Супруг вошёл. Посмотрел на Ани, немного удивился, посмотрел на жену и побледнел. — Если не хочешь, чтобы им было плохо — в течении дня ей нельзя вставать, — повторила она, потирая глаза тыльной стороной ладони. Слова давались ей с трудом. Лечение ее вымотало. Но она спасла их! — Вадим, я домой хочу, — она смотрела на меня бесцветными глазами. Они больше не светились изнутри, как раньше. Это означало, что сил у нее не осталось даже на то, чтобы подняться с постели. Я подошёл к кровати и подал ей руку. Она взяла ее и встала, крепко вцепившись в мою рубашку, чтобы удержать равновесие. — спасибо. Это мужик сказал. Его жена не могла говорить. Всё же операция заставила помучиться и ее. — Я владею магазинов тканей, приходите и покупайте всё, что хотите. За счёт магазина естественно. Ани хмыкнула и хотела съязвить, но сил не хватило и она обмякла в моих руках. Я подхватил ее на руки. Несколько прядей волос упало ей на лицо. Я сдул их. Она была так измотана, но всё равно улыбалась. Я поцеловал ее и направился к выходу. Нужно возвращаться. Она обняла мою шею и прижалась крепче. Вот ещё бы она в сознании и трезвом состоянии не боялась показывать свои чувства было бы просто прекрасно. Я так отвлёкся на эти мысли, что чуть не пропустил фаербол, летящий в нас. Я не мог его отразить — для этого нужны руки, а на руках у меня Ани. Парней я самолично отпустил домой, когда понял, что Виола тут уже давно не живет. Как же я просчитался! В нас полетели заклинания один за другим, но я не мог, как Ани отражать их одной мыслью. Поэтому, минут через пять бесполезной скачки, нас вырубили. Дальше была темнота.