My Fetish

Юнги наклоняется чуть ниже, опаляет чужие губы дыханием, а после притягивает к себе. Хосок теряется, когда холодные губы накрывают его собственные. Юнги целует грубо, жестко, прокусывая нижнюю губу в двух местах до крови. Хосок вообще-то на дух не переносит сигаретный дым, но привкус ментоловых сигарет, который передается в поцелуе, уже не кажется ему отвратительным. А легкий сигаретный шлейф, который мешается с парфюмом, Чон уже никогда забыть не сможет, как бы ни старался. Юнги подается вперед, мягко толкая Хосока в грудь, что заставляет последнего упасть на кровать. Чон смотрит на него снизу вверх и видит лишь легкую усмешку со стороны старшего. Мин щурит и без того прикрытые глаза, что в темноте кажутся черными, и облизывает мокрые после поцелуя губы.  — Ты же хочешь меня, да, Хосок? — опускается поверх него, расставляя руки по обе стороны от темной макушки.  — Да… — выдыхает на автомате и чуть приподнимает голову, чтобы коснуться губ, но Юнги не позволяет, умело отводя голову.  — Ты же хочешь стонать подо мной на всех известных горизонтальных поверхностях, да, Хосок? — ведет ладонью по тяжело вздымающейся груди, чуть царапая через темную ткань спальной футболки.  — Да… — откидывает голову назад, когда Юнги прихватывает двумя пальцами левый сосок, чуть прокручивая между пальцами.  — Ты же будешь раздвигать передо мной ноги, если я попрошу, да, Хосок? — чуть опускается, проводя языком по подбородку, а после едва ощутимо прикусывает тонкую кожицу на острой ключице.  — Да… — выдыхает вместе с приглушенным стоном, когда холодная ладонь Юнги проникает под край шорт, минует резинку трусов и поглаживает возбужденную плоть. Юнги проводит рукой по всей длине, оглаживает головку и движет рукой вниз, проникая между упругими ягодицами, отчего Хосок вздрагивает.  — Хосок… — голос Шуги слышится чуть глуше, чем ранее, отстраненно и будто издалека.  — Да… — выгибается навстречу ласкам.  — Проснись! — слышит глухой рык со стороны и подскакивает, озираясь в темноте.  — Юнги? .. — Хосок тяжело дышит и вдруг осознает, что все это было очередной фантазией больного мозга, после которой становится узко в штанах.  — Тебя во сне били, что ли? Стонал, как потерпевший, — Юнги смотрит грубо и сосредоточенно.  — Нет… Не помню, — делает глубокий вдох и шумно выдыхает, пытаясь сосредоточиться на реальности.  — Двигайся, — толкает его на кровати в сторону, отодвигая ближе к стене. - Что? — хватает ртом воздух.  — Мон опять храпит. Завтра репетиция, и я хочу выспаться. В вашей комнате тише всего, — Хосок поражается тому, как здраво и трезво Юнги умудряется рассуждать посреди ночи. — К Тэхену я спать не лягу, потому что он не контролирует свои конечности, — кивает на младшего. — Остаешься ты, Хосок. Голос Юнги звучит басом и слегка хрипит, видимо, после нескольких минут сна. А имя Чона из его уст заставляет самого Хосока чуть сжиматься, потому что властно. Потому что призывно. Потому что хочет Юнги до безумия, но вынужден это скрывать. Хосок поспешно отодвигается к стене, хоть и понимает, что совершает, наверное, одну из самых глупых ошибок в своей жизни. Мину не нужно долго времени, чтобы устроиться поудобнее и провалиться в сонное царство. А вот Хосок до утра так и не сомкнул глаз, прожигая в спине любимого хена дыру. Хосок обводит взглядом худые плечи, удивляясь тому, что в слабом освещении уличного фонаря они выглядят еще бледнее, чем есть на самом деле. Скользит глазами по бокам, которые скрыты за свободной футболкой, которая чуть задирается снизу, оголяя некоторые участки тела. Переводит взгляд на подтянутые ягодицы и бедра, нервно сглатывая. Юнги переворачивается во сне, а Хосок забывает, как дышать. У Мина чуть подрагивают ресницы, видимо, сон совсем не сладкий. Юнги во сне проводит языком по нижней губе и тяжело выдыхает, так и не прикрыв тонких губ. Чон протягивает руку вперед, тянется пальцами к щеке, но не дотрагивается, оставляя руку свободно висеть в паре сантиметров от лица старшего. Хосоку удается прикрыть глаза лишь под утро, только вот смысла в этом уже никакого нет. Через 25 минут прозвенит первый будильник в комнате Джина, который направится в ванную, а за ним и все остальные. Юнги, как и всегда, проснется последним, сонно потягиваясь и взъерошивая торчащие после сна волосы. А вот Хосок весь оставшийся день будет ходить с мыслями о Юнги, что, вообще-то, не удивительно и давно вошло в привычку.