Цвета и темнота

Завтра решится все. Пока что перевес был явно на стороне Лии, но садистка всегда была такой непредсказуемой. Одно неверное слово, один жест, - и они потеряют единственную возможность выбраться отсюда. Но что ей нужно сказать? Что заставит убийцу помогать им? А может, она согласилась поговорить только для того, чтобы поиграть с Лией, заставив ее страдать еще сильней? - Ты не поверишь! - в комнату влетела Милдред с горящими глазами. - Она попросила режиссера дать вам час на разговор перед вечером. И взяла разрешение забрать с собой, как она сказала, кое- что со съемок. А еще договорилась, чтобы съемки длились четыре часа, - прибавила блондинка, мрачнея. - Но она уже подготовилась к тому, чтобы помогать нам. Значит, победа в наших руках. - Не уверена. Она ужасно хочет понравиться тебе. Как же я ее ненавижу! Прости, вырвалось. Я хотела сказать, что она могла сказать это, чтобы ты подумала, что она собиралась помочь, сделала шаг навстречу. Понимаешь? - В любом случае, мы должны подготовиться к разговору настолько, насколько мы можем. - Лия сжала край одеяла в руках, сосредотачиваясь. Они вспомнили об остальном мире только тогда, когда к Милред пришел тренер и раздраженно оповестил их о том, что девочка уже на десять минут опоздала на тренировку, да еще и даже не переоделась. Возможно, это были ее последние тренировки. В тот день подруги даже не ходили в лес, они были слишком взволнованы и погружены в свои мысли. Удивительно, как долго ощущение предвкушения может накаляться и сколько оттенков иметь. Милдред рассказывала все, что знала о "сестре", а Лия о дипломатии и психологии. Этот день пронесся стремительно, несмотря на мучительную напряженность. - Так что ты можешь сказать в пользу того, чтобы я ушла отсюда? Как ты представляешь мою жизнь без студии, без всего, в бегах? - Милдред непривычно серьезна и сосредоточена. Кажется, Лия ни разу не видела ее такой. - Разве ты не знаешь, что здесь снимают кого-то старше 20? И что срок контракта с кем-то почти никогда не бывает дольше трех лет. Я становлюсь незаменимой благодаря моей сверхспособности, которой нет ни у кого. А вот ты... тебя выкинут на помойку, едва ты слегка приешься зрителям. Меня могут отдать кому угодно. Десятки, сотни лет я буду переходить из в рук в руки, истязаемая. Мое имя станет нарицательным. А тебя максимум сделают гримером или декоратором днем, запирая на ночь. Ты останешься одна, никому не нужная, в четырех стенах. Это то, чего ты хочешь? Даже если тебе есть, что возразить на это, разве ты бы хотела всегда разделять меня со зрителями, ощущая ненамного больше, чем они? Ты никогда не получишь всего спектра моих эмоций. Я уже почти привыкла, хотя совсем недавно здесь. Еще полгода - и меня можно будет заменять игрушкой. Тебе быстро надоест терзать тело с небольшим набором рефлексов, лишенное чувств. А на свободе ты сможешь увидеть меня настоящей, ты увидишь мою любовь, страх. Ты пройдешь со мной через настоящие опасности, настоящее горе и радость, на моей стороне. Чего стоят эти иллюзии в твоем одиночестве? Идем, вместе мы найдем то, что сделает тебя такой же бессмертной, как я, вот увидишь. Даже если нет - у нас впереди будет целая жизнь, полная приключений и впечатлений. Мы будем путешествовать, общаться с людьми, животными и фейри. Я предлагаю тебе целый живой мир взамен твоих иллюзий. Примешь ли ты его? - Лия репетировала эту речь часами. Дома ее заставляли заучивать прозу, а потом выразительно рассказывать. Девочке никогда не нравился этот урок, но сейчас он мог спасти ей жизнь. - Но что мешает мне подождать хотя бы год? Все, о чем ты говорила, лишь грядет. Зачем отказываться от нескольких лет или месяцев удовольствия? - Милли выглядела растерянной. Она явно не задумывалась об этом. - У нас может никогда не быть второго такого шанса. То, что мы нашли фейри - невероятная удача. Они могут уйти навсегда в случае отказа. Или сейчас или никогда, решайся. - Я помогу вам. Но не забывай - раз в три недели. Ты обещала. И в эту ночь я получу от студии все, что могу, мало тебе не покажется. А теперь - иди, благодарить меня рано. "Это ради моей подруги и меня, нашего будущего, мне нужно потерпеть только несколько часов," - билось в голове Лиии. Страх, который успел ослабнуть от времени, вновь сковал параличом ее тело. - Добро пожаловать на самое сюрреалистичное, красочное и безумное шоу всех времен и народов, мои возлюбленные зрители, - сегодня голос Милдред звучал немного грустно, но в нем ощущалась безумная радостная решимость и жажда крови, - добро пожаловать в мою Страну Чудес. Мир вокруг Лии закружился вихрем алых лепестков (или тончайших ломтиков мяса?), и девочка ощутила, что летит вниз в гигантской норе, одетая в детское нарядное платье, какое носила бы Алиса. На стенах висели измазанные в крови фамильные портреты Лии и рисунки светлой части Милдред, из стен росли деревья, словно в лесах, где родилась блондинка, и обломки арматуры и дымящиеся механизмы каких-то сломанных машин города, бывшего родиной аристократки. На нее с сочувствием или безумием смотрели фейри и куклы, а в последний момент девочка заметила свой окровавленный труп с одной стороны и плачущую Милдред, тянущую к нему руки, с другой. Наконец Лия оказалась в воздухе, в необъятно огромном мире, который она, однако, не успела рассмотреть из-за падения в глубокий теплый океан крови. Сколько миллионов существ должно было умереть, чтобы наполнить его? Или это кровь Лии, собранная с каждой ночи, в которой она была пролита? Девочка плохо умела плавать, но упасть на дно ей не дали щупальца, стиснувшие ее тело и взметнувшие его в воздух. На крошечном островке среди океана, который едва ли вместил бы кого-то еще, стояла Милдред. Ветер играл ее волосами, а за спиной извивались десятки таких же алых, как океан, щупалец, возвышающихся в воздух на десятки метров. - Тебе нравится здесь? До сих пор я брала обычные места и обычную внешность, но сейчас... сейчас я хочу показать тебе свою душу, милая. Лия разумно решила промолчать, учитывая, что скоро ей предстояло научиться ладить с садисткой, да и сложно было сосредоточиться на словах, ощущая, как щупальца скользят по коже, сжимая ее, словно гигантские змеи. "Вот уж не думала, что ее истинным обличьем будет помесь человека и морской твари", - подумала девочка. - Ты выглядишь еще более беззащитной и принадлежащей мне, чем когда-либо. Остров взмыл в воздух, позволяя Милдред оказаться на одной высоте с жертвой. Под водой он был в форме перевернутого сердца. Блондинка смотрела на нее с нежностью, казалось, она забыла о своих планах, очарованная красотой игрушки. Одно из щупалец ласково убрало прядку волос с лица Лии, погладив по голове. ...Внезапно Милдред улыбается с холодной яростью, заставляя щупальца резко развести ноги жертвы, одним рывком входя в нее, заткнуть рот, заглушая крик, проникая в пищевод, продвигаясь все глубже, гладя органы изнутри. Струйки крови струятся вниз, пополняя море, слезы Лии делают его еще солонее... Практически впервые Лия была рада, что ей запрещают есть во второй половине дня и промывают живот перед съемками. Хотя в такой ситуации едва ли можно было говорить о радости. "Пусть это закончится, пусть ей скорее надоест!" уже стало привычной мантрой. В глазах Лии на несколько секунд потемнело от нехватки кислорода и снова прояснилось, о чем девочка сильно пожалела, ведь в такие моменты она отдала бы все за обморок или даже смерть. Когда боль разрывала на части, она забывала о том, сколько уже уже принесла в жертву, чтобы выжить, как сильно хотела быть в мире, или как близка была свобода. Но почему-то, мысль о том, что ей придется целовать Милдред и улыбаться своей мучительнице не хотела покидать ее разум. "Я не смогу, я просто не смогу сделать это...". Как раз в этот момент щупальца переплелись внутри, нанизав жертву на себя, словно бусину и наконец, медленно, словно нехотя, выскользнули, оставляя в покое дрожащее хрупкое тело. Лие хватило сил посмотреть на Милдред. Та стояла на коленях, ободрав их об острые камни и старалась отдышаться, из ее носа капала кровь. "Вряд ли она так легко оставит трюк с тентаклями, если он вызвал в ней такие бурные эмоции", мелькнуло в голове игрушки. - Никто и ничто не заберет тебя у меня... никогда, - прошептала безумная, глядя на тело своей возлюбленной, покрытое кровью и слизью. Щупальца поднесли Лию вплотную к своей мучительницы, а та подобрала с земли острый как бритва обломок камня и дрожащими руками вскрыла грудную клетку жертвы, с грустной улыбкой вынимая сердце, а затем долго, нежно и медленно целовала ее, пачкаясь в крови.