Цвета и темнота

Завтра решиться все. Пока что перевес был явно на стороне Лии, но садистка всегда была такой спонтанной. Одно неверное слово, один жест и они потеряют единственную возможность выбраться отсюда. Но что ей нужно сказать? Что заставит убийцу помогать им? А может, она согласилась поговорить только чтобы поиграть с Лией, заставив ее страдать еще сильней? - Ты не поверишь! - в комнату влетела Милдред с горящими глазами. - Она попросила режиссера дать вам час на разговор перед вечером. И взяла разрешение забрать с собой, как она сказала, кое-что со съемок. А еще договорилась, чтобы съемки длились четыре часа, - прибавила блондинка мрачнея. - Но она уже подготовилась к тому чтобы помогать нам. Значит, победа в наших руках. - Не уверена. Она ужасно хочет понравится тебе. Как же я ее ненавижу! Прости, вырвалось. Я хотела сказать, что она могла сказать это чтобы ты подумала, что она собиралась помочь, сделала шаг навстречу. Понимаешь? - В любом случае, мы должны подготовиться к разговору настолько, насколько мы можем, - Лия сжала край одеяла в руках, сосредотачиваясь. Они вспомнили об остальном мире только когда к Миллред пришел тренер и раздраженно оповестил их о том, что девочка уже на десять минут опоздала на тренировку, да еще и даже не переоделась из пижамы. Возможно, это были ее последние тренировки. В тот день подруги даже не ходили в лес, они были слишком взволнованы и погружены в свои мысли. Удивительно, как долго ощущение предвкушения может накаляться и сколько оттенков иметь. Милдред рассказывала все, что знала о "сестре", а Лия о дипломатии и психологии. Этот день пронесся стремительно, не смотря на мучительную напряженность. - Так что ты можешь сказать в пользу того, чтобы я ушла отсюда? Как ты представляешь мою жизнь без студии, без всего, в бегах? - Милдред непривычно серьезна и сосредоточена. Кажется, Лия ни разу не видела ее такой. - Разве ты не знаешь, что здесь снимают кого-то старше 20? И что срок контракта с кем-то почти никогда не бывает дольше трех лет. Я становлюсь незаменимой благодаря моей сверхспособности, которой нет ни у кого. А вот ты... тебя выкинут на помойку едва ты слегка приешься зрителям. Меня могут отдать кому угодно. Десятки, сотни лет я буду переходить из в рук в руки, истязаемая. Мое имя станет нарицательным. А тебя максимум сделают гримером или декоратором днем, запирая на ночь. Ты останешься одна, никому не нужная в четырех стенах. Это то, чего ты хочешь? Даже если тебе есть что возразить на это, разве ты бы хотела всегда разделять меня со зрителями, ощущая ненамного больше, чем они? Ты никогда не получишь всего спектра моих эмоций. Я уже почти привыкла, хотя совсем недавно здесь. Еще пол года и меня можно будет заменять игрушкой. Тебе быстро надоест терзать тело с небольшим набором рефлексов, лишенное чувств. А на свободе ты сможешь увидеть меня настоящей, ты увидишь мою любовь, страх. Ты пройдешь со мной через настоящие опасности, настоящее горе и радость, на моей стороне. Чего стоят эти иллюзии в твоем одиночестве? Идем, вместе мы найдем то, что сделает тебя такой же бессмертной как я, вот увидишь. Даже если нет - у нас впереди будет целая жизнь, полная приключений и впечатлений. Мы будем путешествовать, общаться с людьми, животными и фейри. Я предлагаю тебе целый живой мир взамен твоих иллюзий. Примешь ли ты его? - Лия репетировала эту речь часами. Дома ее заставляли заучивать прозу, а потом выразительно рассказывать. Девочке никогда не нравился этот урок, но сейчас он может спасти ей жизнь. - Но что мешает мне подождать хотя бы год? Все, о чем ты говорила лишь грядет. Зачем отказываться от нескольких лет или месяцев удовольствия? - Милли выглядела растерянной. Она явно не задумывалась об этом. - У нас может никогда не быть второго такого шанса. То, что мы нашли фейри - невероятная удача. Они могут уйти навсегда в случае отказа. Или сейчас или никогда, решайся. - Я помогу вам. Но не забывай - раз в три недели. Ты обещала. И в эту ночь я получу от студии все, что могу, мало тебе не покажется. А теперь - иди, благодарить меня рано.