С кем ты

— Далеко собрался? Бледно-жёлтые глаза с сузившимся зрачком блеснули, выражая тень недовольства. Билл облизнулся. Коротким, едва уловимым жестом — язык скользнул по тонким губам, и те немедленно растянулись в паршивом подобии радушной улыбки. — Домой. Если не вернусь до завтрака, Мейбл точно начнёт бить тревогу. Так что пусти. — Диппер попытался принять сидячее положение и тут же поморщился от боли, стрельнувшей внизу позвоночника. Его самочувствие оставляло желать лучшего. Россыпь синяков и следов от укусов по всему телу саднила, а задница ныла так, словно он всю ночь только и делал, что… Впрочем, почему — «словно»? Задница ныла, потому что на протяжении всей ночи его трахал — на две пары ласкающих рук, два жадных рта и два горячих члена — чёртов Билл Сайфер. Тогда Диппер, конечно, был не особо против. Его не пугал даже тот факт, что Билл в последнее время выглядел несколько... раздвоенным. И даже в постели не изменил своим новым привычкам, так что Дипперу пришлось иметь дело сразу с обеими его ипостасями. Но сейчас второго — того, что Диппер привык знать с самого детства, — не было рядом, а сбежать от одного Сайфера было определенно легче, нежели сразу от двух. — Ну, нет, — Билл демонстративно зевнул и смешливо сощурив глаза, с силой стиснув в пальцах его запястье. — Мы с тобой ещё не закончили, Сосна. Будь послушным мальчиком. Возвращайся в постель. Вместо ответа Диппер нахмурился и с силой рванул руку из крепкой хватки. Особых успехов он не достиг — этот протест Билла лишь позабавил. Ухмыльнувшись, Сайфер толкнул его в грудь, заставив рухнуть обратно на постель, и прильнул всем телом — горячим и гибким. Он уже успел одеться — следовательно, либо проснулся ещё раньше Диппера, либо не засыпал совсем. Диппер затаил дыхание, чувствуя, как его руку прижимают к его же телу, а нога Билла, согнутая в колене, неспешно скользит вверх по его бедру. Он дёрнулся снова, ещё менее убедительно, чем в первый раз. Сайфер, пресекая сопротивление на корню, несильно прикусил его шею и ухмыльнулся, ощутив, как отзывчиво вздрогнуло прижатое им к постели тело. Билл ткнулся носом в изгиб его плеча и лизнул — широко и мягко. Тёплый, почти горячий язык прошёлся по коже, вызывая волнительную дрожь. Диппер прикусил губу и зажмурился, справедливо рассудив, что если уж осуществлять свой повторный спуск на самое глубокое дно — на этот раз на совершенно трезвую голову — то видеть при этом ехидный прищур и улыбку, от предвкушающего похабства которой судорожно сводило низ живота, совсем необязательно. Он даже не удивился, когда парой секунд спустя послышались чьи-то шаги, и матрац прогнулся под тяжестью ещё одного тела. Весёлый, с лёгкой издёвкой тянущий гласные голос поинтересовался: — Только не говори, что струсил, Сосенка. Его ипостась отозвалась таким же насмешливым тоном: — Мог бы уже понять… — …что противиться нам… — …бессмысленно. Второй Билл прижался к нему с другой стороны, в точности копируя позу первого. Сжав запястье Диппера и лишив того всяческой способности к сопротивлению, он горячо и мокро облизнул ушную раковину мальчишки и, дразня, проник языком внутрь. Кончики пальцев — чёрт его разберёт, чьих именно — невесомо прошлись вдоль рельефа члена. Мягкие домашние штаны, наспех наколдованные вчера перед сном из-за того, что отчаянно смущающийся Диппер категорически отказывался возвращаться в постель до того, как отыщет белье и джинсы, не скрывали ни самого факта возбуждения, ни даже пикантных анатомических подробностей. Под тонкой тканью очертания прорисовывались невероятно детально. Член, твёрдый и сочащийся смазкой, возбуждённо дёрнулся от этого поверхностного касания, и сразу двое Сайферов схоже рассмеялись, царапая, щекоча дыханием чувствительную шею. Один из Биллов схватился за ствол и прямо через штаны провёл пальцами вверх до самой головки. Легко сжал её в пальцах — огладил подушечками по контуру и несильно прошёлся короткими ногтями вдоль. Горячий рот при этом впился, не то целуя, не то наказывая, в шею чуть выше плеча, в то время как с другой стороны мочку прикусили и чуть оттянули острыми зубами. Диппер, уже напрочь забывший о смущении и своём желании уйти, тихо застонал. Он терялся в ощущениях — горячая, практически обжигающая ладонь забралась ему под футболку, и пальцы сжали, перекатывая, массируя до удовольствия на грани боли чувствительный отвердевший сосок. Два языка плавно и широко, в точности копируя движения друг друга, прошлись по его шее вверх и шепнули, сливая голоса в один — электрический и многозвучный, знакомый с самого детства: — Не надейся сбежать от нас, мальчишка. Пальцы на члене сжались чуть крепче. Две пары тёплых губ впились в открытое горло жалящими, откровенно голодными поцелуями. Штаны с Диппера потянули вниз, и пальцы прошлись по разгорячённой коже бёдер, дразня и уже намеренно не касаясь ноющего от возбуждения члена. Биллы замерли на секунду — кажется, переглянулись и отзеркалили свойственную им обоим нехорошую ухмылку. А потом прильнули к Дипперу и произнесли со смешком — снова в пугающий своей синхронностью унисон: — Помни, кому ты принадлежишь.