Время близится к рассвету, и Голубой, прождавший брата всю ночь и жутко вымотанный, меньше всего хочет продолжать эту беседу. Больше всего — удавиться.

Не то чтобы Плисецкий был склонен к дешёвым приступам жалости, но Виктора ему иногда становилось откровенно жаль. До тошноты и рефлекторной, почти неосознанной неприязни. Безусловно, этого следовало ожидать. Век фигуриста недолог. Влюблялся в звезду современной эпохи фигурного катания — спустя годы получил погрязшую в тоске развалину.

Марко вообще не из тех, кто прячет реальность за смешными иллюзиями. Он понимает: таким, как он, не место рядом с принцессами.

Один Билл Сайфер — та ещё проблема. Два Билла — полноценная катастрофа.

«...зато Уилл, заметивший его рывок, расплылся в улыбке. Он потянул за поводок, вынуждая Диппера подойти ближе. Тыльной стороной ладони, обтянутой перчаткой, неспешно и мягко, почти ласково провёл по его щеке. С бессильной злостью Билл наблюдал за тем, как его Сосновое Деревце, задыхаясь, безрезультатно пытается произнести что-то — то ли мольбу остановиться, то ли вполне последовательный вопрос: какого, мать твою, дьявола, Уилл?».