Мальчик за зеркалом

Мне снилось, как я падала в темноту, а рядом, ухмыляясь, парил Он и холодно смотрел на мое тело, беспомощно двигающееся в воздухе. Я растерялась из-за того, что Он мог свободно летать, а я тупо падала вниз. Никогда не забуду Его глаза — такие неживые, пустые; выражение лица — спокойное и неприступное. Выход из положения был один — отдаться неизбежному концу, принять факт смерти, что я и сделала. Умру ли? Пусть. Жизнь не удалась — таков мой приговор. Темнота заволакивает меня, вокруг больше ничего, кроме Его усмешки. Он насмехается надо мной. Почему? Тут я открываю глаза, смотрю в серый потолок и ощущаю тяжесть на животе. Это голова папы, он спит, держа меня за левую руку, а я нахожусь в убогом помещении под названием «моя новая комната». Хотела приподняться на локтях, но безуспешно рухнулась обратно. Папа почувствовал, что я проснулась, и быстро оклемался: — Доченька, как ты? Где болит? Даже не пытайся встать, я тебе этого не позволю. — Все в порядке, пап. — Не ври отцу! Я же вижу, когда ты лжешь, маленькая засранка. Я так волновался! Что ты делаешь со своим стариком? Я с тобой совсем поседею. Убежала она в лес! Ты хоть думай, что делаешь! Ты обо мне вообще не задумывалась? — А ты обо мне подумал, когда солгал о маминой смерти?! — пыталась заорать я, но схватилась за голову. — Я не врал, а всего лишь скрыл правду. Ты была маленькой, что мне еще оставалось? Я старался, чтобы эта новость не ранила тебя в детстве и лишила здравомыслия. Никому не доводилось видеть то, что видел я. — У тебя не получилось. Я все детство думала, что мама ушла из-за меня, что я ужасная дочь! А ты.! А-а-а! — перешла на крик. — Я больше так не могу! Мое лицо пылало от негодования, а папа смотрел на меня с сожалением, я никогда не видела его таким грустным со времен маминого «ухода». Я не выдержала и заплакала, как маленькая девочка, у которой отобрали конфеты. Мне настолько хочется все бросить, что сейчас я готова сигануть с моста или с обрыва, не важно. Повисло недолгое молчание — отец дал мне остыть и перевести дыхание. В какой-то момент я поняла, что не чувствую ничего, кроме пустоты. Во мне нет ничего. Есть только желание — взять веревку с мылом и уйти обратно в лес. — Если… — начал папа. — Если я расскажу тебе, что на самом деле произошло… Обещай, что никогда не возьмешь в руки зеркало и не совершишь глупость? Я коротко кивнула, смотря куда-то в стену и думая о своем: веревка и мыло, веревка и мыло… — Слушай внимательно, я больше повторять не буду. В ту роковую ночь твоя мать была сильно напугана: она разбила все зеркала в нашем доме, спрятала все отражающие поверхности в подвале и забилась в угол пустой комнаты и, обхватив руками коленки, качалась взад-вперед. Юдже шептала мне, чтобы я спрятал тебя туда, где Он до тебя не доберется. Но я не послушал, не ушел, а пытался понять, что с ней происходит. И я выведал правду… — Папа остановился, закрыл руками лицо и ссутулился. Я навострила уши и сосредоточенно вгляделась в его лицо. — Она без остановки говорила: «Он устал ждать, Он хочет забрать меня». Я ничего не понимал. А позже, когда ты прибежала к нам, мама так на тебя посмотрела… — Он вздохнул, подбирая слова. — Обезумевши, посмотрела и обняла так сильно, что ты начала вопить: «Мама, я задыхаюсь». В следующие минуты дом затрясся, свет погас, настало затишье. Твоя мама плакала, и я вместе с ней. Она отпустила тебя, поцеловала в лоб и сказала: «Люблю тебя, цветочек. Мамочка всегда будет рядом». Передала тебя мне в руки и ушла. Я мигом последовал за ней и то, что увидел, заставило меня встать в ступор: Твоя мать, — папа говорил сквозь слезы. — Моя любимая Юдже, стояла прямо перед огромным зеркалом, которое черт знает, откуда взялось. В отражении на меня смотрел мужчина... он был чудовищно красив. Его руки тянулись к ней… Он жаждал ее. И он ее забрал. Забрал мою Юдже! Сукин сын! — отец во весь голос зарыдал, а я от шока прижимала руку ко рту, чтобы не заорать вместе с ним.