На темной стороне.

На одной из вечерних прогулок Джастин был всерьез удивлен, когда с Брайаном поздоровалась незнакомая пожилая пара. И тот, очевидно, их узнав, ответил на приветствие. — Кто они? — поинтересовался Джастин, глядя вслед тихо разговаривающим между собой мужчине и женщине. — Откуда ты их знаешь? — Их сын лежит через две палаты от моей, — заметно смутившись, объяснил Брайан. — И как ты с ними познакомился? Брайан подпер голову и со вздохом признался: — Марси привела их ко мне, чтобы они удостоверились, что я существую. Ко мне уже, наверное, всех родственников местных коматозников перетаскали. Джастин нахмурился, обдумывая ситуацию: — Тебя это беспокоит? Ты не хочешь, чтобы это делали? — осторожно поинтересовался он. Брайан пожал плечами. — Не знаю, если честно. С одной стороны, мне не нравится, что ко мне таскают незнакомых людей. Но с другой - они так странно выглядят, когда меня видят, что у меня не хватает цинизма как-то это прекратить. Марси говорит, что посетители стали чаще приходить к моим собратьям по несчастью, потому что стали больше верить в то, что их родственники могут выкарабкаться. Джастин придвинулся, обхватывая его лицо руками: — Послушай, если тебя это беспокоит, ты не обязан терпеть. Ты можешь это прекратить. Просто скажи об этом, а я тебе помогу, поговорю - и с Марси, чтобы она донесла информацию до других сестер, и с Алексом. Для меня главное, чтобы тебе было комфортно, и чтобы ты себя ощущал в безопасности. Мне бы точно не понравилось, что ко мне водят незнакомых людей, если бы я был на твоем месте, поэтому я тебя поддержу в любом случае, — стал объяснять Джастин, глядя в упор в тревожные ореховые глаза. — Не терпи. Делай так, как лучше тебе. Ты не должен чувствовать себя обязанным ни перед кем. — Дело не в том, что они меня беспокоят. Я в состоянии понять и потерпеть, когда они меня рассматривают. Дело в другом… — Брайан отвел глаза, и тихо пробормотал: — Мне не нравится, что я потом думаю обо всех, кто лежит в других палатах. Джастин непонимающе заморгал и погладил пальцами едва начавшую пробиваться щетину на его бледных щеках. — У меня ощущение, что я в этом отделении один. Я же других не вижу, даже если Дон или ты везете меня по коридору, — продолжил объяснять Брайан. — А когда ко мне приводят всех этих людей, я начинаю помнить, за какими дверьми кто лежит. Они становятся реальными. Я думаю о них и об их историях. И думаю про эти полгода, когда и я был одним из них. Мне неприятно об этом думать… «Неприятно об этом думать — скорее всего, означает - "страшно"…» — перевел его фразу у себя в голове Джастин и вслух тихо спросил: — Почему ты не хочешь об этом рассказать Филипу? Тебе надо об этом кому-нибудь рассказывать, с этим сложно справляться в одиночку. — Я говорю тебе: я не хочу, чтобы кто-то посторонний копался у меня в голове, я сейчас и сам в ней с трудом ориентируюсь, — Брайан отстранился и отвернулся, демонстрируя, что ему даже такая откровенность дается с трудом. — Я не буду настаивать, не волнуйся, — поспешил его успокоить Джастин. — Делись со мной, только не замалчивай. Самое плохое, что может случиться, если ты не будешь меня предупреждать о том, что с тобой происходит — мы совершим какую-нибудь ошибку. И говоря "мы", я имею в виду нас с Майклом и врачей с медсестрами. Поэтому просто не молчи: я обещаю тебе, что не буду пересказывать происходящее никому, но я, по крайней мере, смогу позаботиться о том, чтобы ты был в безопасности. Спустя три дня после этого разговора произошла та самая ситуация, наглядно продемонстрировавшая, что Брайан скрывает больше, чем это могут предположить не только врачи, но и сам Джастин. За все время после пробуждения Брайана к нему ни разу не наведались копы. Иногда Джастин о них вспоминал и собирался даже поинтересоваться у Алекса с Филипом, не пыталась ли полиция связаться с Брайаном. Но за другими важными вещами все время упускал этот момент, попросту забывая об этом. Поэтому, когда накануне вечером его вызвал Алекс и предупредил, что приедет следователь по делу Брайана, он даже удивился, что все обсуждается так заранее. Как-то, в его представлениях, копы обычно ведут себя не так деликатно. В его памяти остался эпизод, как его опрашивали через пару дней после того, как он вышел из комы - после нападения Хобса. — Кто ж их к нему допустит? — усмехнулся Алекс, когда он озвучил ему свои мысли. — Это не я был твоим врачом - к тебе бы они тоже не смогли подобраться. Я и сейчас бы еще не пускал, но Филип настаивает. По его мнению, за этим таится какой-то очень важный процесс. Должен его хотя бы кто-то спросить, что же с ним случилось? Ты, например, пытался у него расспросить об этом? Джастин испуганно затряс головой: — Ты что?! Я даже не пытался, и не собираюсь. Если когда-нибудь расскажет — выслушаю, но сам в это не полезу. Пускай кто-нибудь другой ему больно делает, я не готов, я, блядь, сам вместе с ним от боли сдохну… — Вот именно, — согласился с ним Алекс. — И никто в это не хочет лезть, а Филипа он не пускает. Держит его на расстоянии вытянутой руки. Вежлив, холоден, отстранен. И это не относится лично к Филипу, он так будет с любым психологом, может даже еще хуже. Филип, по крайней мере, знает, что делает, у него уже были такие пациенты. Джастин, соглашаясь со сказанным, кивнул. Филип действительно прикладывал нереальные усилия, чтобы как-то пробиться к Брайану, но тот был насторожен настолько, насколько может быть настороженным человек, у которого пожизненные проблемы с доверием. — Так что будем пробовать зайти с другой стороны. Дадим к нему доступ полиции. Джастин не был уверен, что это необходимая мера - таким агрессивным способом провоцировать Брайана. Но Алекс его успокоил, пообещав: — Все будет хорошо. Мы будем рядом. Это как с дыханием, помнишь? Надо рискнуть, чтобы продвинуться. Иначе мы увязнем на одном месте. Каких-то весомых аргументов против этого предложения у Джастина не нашлось, поэтому ему пришлось согласиться. Вконец издергавшись за ночь, он предпочел отменить все встречи и с самого утра явился в госпиталь. По настоянию Филипа было решено не ставить Брайана в известность о назначенной встрече. Поэтому Джастин прослонялся до полудня по отделению, чтобы не попасться ему на глаза и не вызвать ненужных вопросов. К приезду полиции он уже устал переживать и просто хотел, чтобы все это скорее закончилось. Ему не понравилось то, что Алекс с Филипом вышли из палаты, как только представили копов Брайану. Но успокоило, что они никуда не ушли и остались с ним под дверью дожидаться, пока все закончится. — Минута, — посмотрев на часы, зачем-то объявил Филип. Джастина это почему-то испугало, и он лихорадочно стал вспоминать, о чем шла речь накануне, потому что сейчас, глядя на лица переглядывающихся врачей, ему стало казаться, что они чего-то ждут, о чем ему не сказали. — Две, — продолжил отсчитывать Филип. У Джастина выступила испарина, сердце сорвалось и сделало кульбит. Что-то происходило с Брайаном, он это чувствовал и еле сдерживался, чтобы не прекратить происходящее. Но в момент, когда, как ему показалось, у него не осталось терпения, чтобы продолжать бездействовать, за дверью началась суета. — Почти три минуты, — снова бросив взгляд на часы, спокойно объявил Филип и поспешил в палату за встревоженным Алексом. — Что происходит?! — уже не сдерживаясь, заорал им вслед Джастин и заметался вдоль стены, не понимая, что ему надо делать. Некоторое время за дверью что-то происходило - он слышал приглушенные голоса и изо всех сил пытался различить среди них голос Брайана. Спустя пару минут прибежала Хизер, скорее всего, вызванная тревожной кнопкой, и из палаты она вышла уже с полицейскими. Увидев их испуганные лица, Джастин окончательно потерял терпение и попросту ворвался вовнутрь, наплевав на все договоренности. Он даже толком ничего не успел оценить или обдумать - от испуга начисто отключилась голова. Просто в какой-то момент он вдруг осознал, что, практически, силой выдернул из рук Филипа обмякшего и задыхающегося Брайана. — Разговаривай с ним! — скомандовал тот, поняв, что с Джастином в этот момент лучше не связываться. — Разговаривай, чтобы он слышал твой голос! Говори ему, чтобы дышал, он забывает это делать! — Дыши, дыши, дыши, — послушно стал просить Джастин, прижавшись губами к уху Брайана, как делал это уже десятки раз во время его ночных кошмаров. — Дыши, Брайан, я здесь, я с тобой. Дыши! Брайан широко открыл рот, но ничего не произошло, воздух, словно, отказывался попадать в его легкие. Джастин в ужасе уставился на его начинающие синеть губы. — Вот тут, смотри, у него спазм, — нажал рукой на солнечное сплетение Брайана Филип. — Сейчас все получится, уже хорошо - он вспомнил, что надо дышать. Джастин, зло откинув его руку, мягко погладил напряженный комок и с облегчением почувствовал, как, наконец, вздымается наполняющаяся воздухом грудная клетка Брайана. — Уйдите, пожалуйста, — расстроенно попросил он, как только мокрый от выступившего холодного пота Брайан смог дышать. — Я дальше сам… Не надо больше полиции… Он не нашел подходящих слов, чтобы как-то обсудить произошедшее с Брайаном. Да тот и не желал общаться, предпочтя отвернуться от него и притвориться спящим, как только у Джастина хватило сил на то, чтобы выпустить его из своих объятий. Посидев в тишине, отчаянно гипнотизируя напряженную спину Брайана, Джастин потихоньку вышел из палаты и пошел в кабинет Алекса. — Садись, — поприветствовал его Филип, когда он вошел, и понял, что Алекса в кабинете нет. — Злишься на меня, да? Прости, но у меня не было выхода. — Зачем? — только и смог выдохнуть едва не плачущий Джастин. — Затем, чтобы он понял, что его состояние — это не то, что он сможет контролировать. И что ему нужна помощь. — Зачем так жестоко? Чем он это заслужил? — Ничего жестокого я не сделал, это обычная паническая атака в его стиле. Ему стоит признать, что они есть, и этот факт надо принимать и лечиться, — спокойно, будто и правда ничего не случилось, объяснил Филип. — Но ты заранее знал, что так будет, ты ожидал этого и ничего не сделал, чтобы это предотвратить! Ты просто стоял и ждал, когда это случится! — Джастин сомкнул руки в замок, словно опасаясь, что не выдержит и набросится на Филипа с кулаками. Тот понимающе хмыкнул, заметив его жест, и улыбнулся в ответ на негодующий взгляд. — Знал, — согласился он. — Более того, предупреждал его об этом. Говорил ему, что это случится, объяснял механизмы. И даже сегодня, прежде чем выйти за дверь, предлагал ему свою помощь и просил разрешения остаться. Он не согласился. Джастин нахмурился, еще до конца не веря в то, что он говорит. — А ты что думал, что я попросту бросил его в пасть злобным полицейским и, потирая руки, ждал, пока ему станет плохо? — снова усмехнулся Филип. – Нет, мой дорогой юный друг, ты неверно истолковываешь мотивы моих поступков. Брайан - мой пациент. И я пытаюсь ему помочь, пускай даже мои методы кажутся тебе слишком жесткими. Но иногда, особенно с такими упрямцами, как твой партнер, быть жестким — это единственный способ как-то к нему пробиться. Он не понимает другого языка. — Это неправда, — закачал головой Джастин, не соглашаясь. — Это маска. Он очень ранимый и бесконечно одинокий человек, которому сейчас и так очень непросто. — Я это и без тебя знаю, — Филип, устало вздохнув, откинулся в кресле. — Давай я тебе расскажу, как вижу сегодняшнюю ситуацию. Мы имеем в наличии человека, попавшего в беду, которому и так всегда непросто жилось. Взрослый, успешный мужчина, внутренне застрявший на стадии травмированного ребенка. Недоверчивый, неуверенный в себе, абсолютно закрытый и убегающий от всего, что может его травмировать еще больше, сделавший контроль и одиночество своим стилем жизни. Теперь ко всему этому набору добавился страх, почти смертельный ужас, и мысли о собственной бесполезности. И на выходе мы имеем гремучую смесь из диагнозов, которые мне тебе даже перечислять не хочется, чтобы не пугать. И все, чего я хочу - это чтобы он, наконец, понял, что если он хочет жить, ему надо лечиться и разбираться с той разрухой, которая сейчас творится в его голове. — Он не согласится на сеансы психотерапии, — поспешил сообщить Джастин, понимая, к чему ведет Филип. — У нас был разговор на эту тему - он не хочет и не готов, и не видит в них смысла. Я не смогу на него надавить в этом плане. — Он к ним придет. У него нет другого выхода. И чем раньше он это сделает, тем быстрее закончится тот кошмар, в котором он сейчас живет, — тут же осадил его Филип. — Но сейчас - даже не это главное. А то, что он верит, что сможет удержать все под контролем. А это не так. И сегодня, я очень надеюсь, он стал чуть ближе к тому, чтобы понять, что ему нужна помощь. — Но это же было в первый раз, до сегодняшнего дня у него не было панических атак. Может быть, это случайность? — Еще раз повторяю, они у него начались давно. Он в курсе этого, я говорил с ним об этом. Ты меня не слышишь? — Филип раздраженно хлопнул по столу рукой. — Хотя бы ты перестань играть в страуса и вытащи голову из песка! У него серьезные проблемы! — Но почему тогда я не знаю, что у него были какие-то приступы? — растерялся Джастин. — Почему не знаешь? Ты их наблюдал десятки раз по ночам. Джастин закусил губу, пытаясь понять, о чем он говорит, и осторожно поинтересовался: — Это ты про кошмары? — Это вы их так называете. А это - обычные приступы паники. Неужели тебе сегодняшняя ситуация их не напомнила? Джастин еще более растерянно пожал плечами, лихорадочно пытаясь найти параллели между тем, что он видел неоднократно ночью, и тем, что произошло днем. — Ну, что-то есть похожее, — согласился он, спустя минуту. — У него и ночью проблемы с дыханием, но как-то не так сильно, что ли. — Правильно. Но это пока не так сильно. Поводов нет. Он дни проводит однообразно и без особых волнений. Но даже в такой, стерильной для него, ситуации, он умудряется выдавать приступы паники, как только погружается в сон и теряет контроль. А теперь представь, что мы его выписываем, и вокруг него начинает кипеть жизнь, впечатления, эмоции, встречи, случайности… Как думаешь, есть у него шанс по-прежнему удерживать контроль? Джастин завороженно покачал головой, начиная понимать все серьезность ситуации. — И я так тороплюсь и пытаюсь форсировать события как раз потому, что дело идет к выписке. А там его ждет все это. Его больше никто не будет так оберегать от полиции, нежелательных посетителей, громких звуков, собственных воспоминаний - ему придется столкнуться со всей свой жизнью, такой, какая она есть, и с тем печальным опытом, которые теперь у него за спиной. — И что, такие приступы будут продолжаться? — охрипнув от волнения, поинтересовался Джастин.- И даже днем? — Наконец-то, слава Богу! Хоть до одного из вас дошло, о чем я твержу все последние недели, — обрадовался Филип. — И приступы, и депрессия, которая у него сама по себе не самая приятная штука, главным образом потому, что в критические моменты он явно склоняется к суициду, и другие малопривлекательные вещи, все это - его багаж, с которым он отсюда выйдет. — Так что нам с этим делать? И что значит, склоняется к суициду? — холодея от страха, спросил Джастин. — То и значит, что ты подумал. Он не справляется. Сейчас, я так подозреваю, у него все завязано на тебя. Он отчаянно борется и удерживается на плаву. Но если вдруг произойдет что-нибудь критическое, ему просто не хватит сил вытащить самого себя. Знаешь, как говорил дедушка психотерапии — незабвенный Фрейд, по поводу таких вот ситуаций? — Филип подождал отклика, и продолжил, только когда Джастин покачал головой. — "Депрессия - это не тогда, когда человек слабый, а когда он слишком долго был сильным". Это про него. У него сейчас нет сил на борьбу со всем этим, он жутко устал, травмирован и смертельно испуган. Он продолжает играть в свою привычную игру, строя из себя супермена, но правда в том, что ему очень нужна помощь, и не только медикаментозная. — Так, а делать-то что? — снова задал свой вопрос Джастин. — Ты мне скажи, что делать, я готов на что угодно. Я просто действительно не знаю, как мне его уговорить, начать лечиться. Тем более, что как ты сам видишь, он не посчитал нужным рассказать мне о том, что ты ему говорил. — И это, кстати, тоже,  — согласился Филип. — Он ведь и правда тебе не сказал, а ты и не поинтересовался. Ты когда со мной по собственной инициативе последний раз разговаривал? С Алексом вы бесконечно обсуждаете его физическое состояние, а про меня, ты забыл? А ведь в его ситуации, после такого рода травмы, психическое состояние влияет непосредственно на все, что происходит. Так что давай начнем с малого. Начнем регулярно встречаться и вырабатывать какую-то общую стратегию поведения с ним. Ты нужен ему, он без тебя не справится, ты его жизненный стимул, так отнесись серьезно к этой функции. Помоги ему… «Давай придумаем, чем его порадовать» — предлагал Филип, когда пару дней спустя, после всей этой истории с полицией стало понятно, что Брайан принял новости о своем состоянии, не так хорошо, как хотелось бы. В целом складывалось ощущение, что он как-то сник, и снова ушел в себя, тут же, ожидаемо, организовав новый виток битвы за свое кормление. И если поначалу он как-то еще пытался есть, то благодаря Майклу, и его неосторожности, окончательно ушел в глухую оборону, сопротивляясь даже выбивающемуся из сил Джастину. Проштрафившийся Майкл, отчаянно переживал из-за совершенной ошибки, и всеми силами пытался помочь исправить ситуацию. Джастин успокаивал обоих, и метался в попытках все наладить. Тем более что Брайан, как-то совершенно себе не свойственно, совсем по-детски разобиделся на Майкла, и почти перестал с ним общаться. Ситуация была скорее глупой, чем серьезной, но повлекла за собой массу неприятных последствий. Джастин, задержавшийся в офисе, позвонил Майклу, который уже пришел навестить Брайана, и предложил им спуститься для вечерней прогулки, чтобы не тратить время. Майкл закатил кресло с Брайаном в лифт и неожиданно на что-то отвлекся, двери закрылись и лифт уехал без него. Всего три этажа, казалось бы — ничего серьезного. Но фактически беспомощный Брайан, оставшись наедине с толпой незнакомых людей в душном, тесном пространстве, успел за эти несколько секунд серьезно испугаться. А когда его заботливо выкатил кто-то в холл, и все разбежались по своим делам, он и вовсе впал в панику. Приехавший Джастин обнаружил в палате заплаканного и посыпающего голову пеплом Майкла, и сурового, отвернувшегося к стене Брайана, прилюдно пережившего паническую атаку. И как-то вот в совокупности, два идущих один за другим приступа, при условии, что до этого, их удавалось избегать, окончательно подорвали те зачатки оптимизма, которые в последнее время стали прорастать в состоянии Брайана. Последней каплей стало то, что он выставил Джастина, не захотев, чтобы тот остался с ним на ночь. И тот расстроенный пришел к Филипу, за советом. Путем долгих обсуждений, они совместно придумали, что надо сделать что-то, что добавит в жизнь Брайана радости. Собственно, в поисках этого «радостного события» Джастин и позвонил Линдси, рассчитывая, что сможет уговорить ее привезти ненадолго в Питтсбург Гаса, и был совершенно сбит столку, когда получил твердый отказ. Не понимая в чем причина, он отправился, прихватив с собой Майлза, к опальному Майклу, чтобы понять происходящее. Малыш вдоволь развлекся тем, что учил Майкла языку жестов. Джастин, усмехаясь, наблюдал за тем как пыхтит от усердия Майкл, и как весело хохочет над его ошибками мелкий шкодник, выбирая самые сложные комбинации. — Что он мне сейчас сказал? — теребил Джастина Майкл. — Ничего он тебе не сказал, набор слов, шутит над тобой, выбирает, что посложнее и заставляет тебя повторять. — Негодник! — довольно улыбнулся Майкл. — А зачем Бен в Нью-Йорк поехал? Я что-то не понял. Майкл как-то сразу стушевался и спрятал глаза. Джастин не стал настаивать на продолжении беседы, заметив его реакцию. Но тот сам заговорил, по-прежнему не глядя в его сторону: — Насчет усыновления. Мы бы хотели ребёнка усыновить, но сказали, что это не реально из-за диагноза Бена. А недавно до нас дошла информация, что в Нью-Йорке есть организация, занимающаяся такими случаями, вот он и поехал, чтобы не откладывать, а выяснить все сразу, — Майкл вздохнул и, помолчав, добавил. — Только это секрет, мы даже моей маме еще не говорили. — Могила, — пообещал ему преувеличенно серьезным тоном Джастин. — Решили и решили, и хорошо, что решили. Будет вам ребенок. Кого хотите то усыновить? Девочку или мальчика? — Мальчика, — расплылся в улыбке Майкл. — И чем меньше, тем лучше, чтобы хотя бы такой мелкий как Майлз был. Мы как-то раньше не могли решиться, все казалось, что как мы два мужика, с совсем маленьким справимся, а усыновлять опять подростка, заведомо готовиться к тому, что через пару лет он покинет дом, как Хантер. А на тебя смотрим, и, кажется, все получится, лишь бы дали… — У вас получится, тут и думать нечего, если уж я справился с совсем младенцем, то вы вдвоем с Беном точно сможете, — Джастин с нежностью посмотрел на пытающегося разобрать телефон Майкла сына. — Плохо когда совсем вдвоем, мы привыкли, что все время были какие-то события связанные с Хантером. Хорошие или грустные, неважно, по сути. Но жизнь казалось очень насыщенной. А теперь живем от его каникул до каникул. Когда он приезжает, кажется, что жизнь обретает какой-то другой смысл, а потом опять на месяцы тишина. — А, ДжиАр? Ей же уже сколько? Шестой год? — Да, почти шесть, — подтвердил Майкл. — Но Мел и Линдси только прошлым летом первый раз привезли ее мне на две недели, пока сами ездили в отпуск. До этого говорили, что она слишком маленькая еще. Я очень рассчитываю на это лето, что удастся выторговать больше чем две недели. Потому что это было очень здорово, когда они с Гасом у нас гостили. — С Гасом? — удивился Джастин, — А почему и Гас у вас был, а не с Брайаном? Это же было до того, как все случилось? — Это было в июне, — Майкл замялся, словно подбирая слова, и осторожно начал объяснять. — Гасу не разрешили жить у Брайана, таково было условие. Дети живут либо у меня, либо у мамы, Брайан может посещать его столько, сколько вздумается, но если будет забирать на прогулки, то к восьми вечера должен вернуть. — А чего такие драконовские законы? Почему Гас не мог остаться у Брайана? Или сам Брайан не захотел, чтобы он у него жил? — Он хотел. Он уже несколько лет пытается договориться с ними, чтобы Гас приезжал к нему на каникулы. Ему тоже говорили, что еще маленький, подожди, когда станет старше, но когда ДжиАр мне дали в пять лет, все стало понятно, они просто не доверяют ему. Мне показалось, что Брайану было очень больно. Он, конечно, вида не подал, и как обычно отшутился. Но думаю, что он на самом деле расстроился. Тем более что он ведь действительно очень помогает им финансово, намного больше, чем мы с Беном, его возможности не соизмеримы с нашими. И он был бы, мне кажется, рад, если бы он смог общаться с Гасом теснее. Но самое страшное даже не это, если честно. Я сейчас тебе кое-что скажу, то, что не говорил Брайану, и никогда, наверное, не смогу. — Майкл развернулся так, чтобы смотреть прямо на Джастина и видеть его реакцию, - Гас, не то чтобы, его не любит, не любить он не может, потому что все-таки Брайан его отец, он, я бы сказал, не слишком его уважает и не доверяет ему. — Это ты о чем? — Гас иногда говорит у него за спиной такие вещи, которые меня бы лично обидели. Я пытался с ним разговаривать на эту тему, но похоже, что он и сам не понимает, насколько это некрасиво. Я думаю, что Линдси и Мелани при нем обсуждают Брайана, а он запоминает. — Ну, приведи мне пример, чтобы я понял, о чем ты. Пока я не очень понимаю. — Например… — Майкл задумался, перебирая в голове варианты, - Вот! Например, Брайан, предложил ему съездить куда-нибудь на пару дней вдвоем по его выбору. Казалось бы, да любой мальчишка будет от счастья прыгать. Выбирай, что хочешь, ни в чем тебя не ограничивают. А он отказался. А уже потом я у него вечером после ухода Брайана спросил почему. И был потрясен, когда он ответил, явно не своими словами, что-то насчет того, что подцепит очередную задницу, а я буду или в номере сидеть, или ждать его в игровых автоматах. — Не понял, он тебе так в буквальном смысле сказал? — Может не слово в слово, но смысл я тебе передал верно, — кивнул Майкл. — И ты промолчал? — возмутился Джастин. — Ты не сказал Брайану? — А ты бы сказал? Если видишь, как он старается, как пытается познакомиться с сыном ближе, а в ответ такое. Я лично не смог. Он и так переживал. — Но, Майкл, это же отвратительно! Ты хотя бы с Линдси поговорил об этом? — Поговорил… — Майкл усмехнулся, — А ты думаешь, почему мы с ней как кошка с собакой сцеплялись, когда она была здесь? Потому что «я влезаю не в свои дела», — договорил он, копируя интонации Линдси. — Понятно… — Джастин плотно сжал губы и прищурился. — Ну ладно! Не в свои дела значит… — он осторожно вытащил многострадальный телефон Майкла из маленьких, но очень цепких рук Майлза, и объявил. — Пора Гасу готовиться к каникулам, которые он полностью проведет у своего болеющего папочки! Майкл с удивлением отметил, что угроза, прозвучавшая в голосе Джастина, даже его несколько пугает. Почему-то он сразу и безоговорочно поверил в то, что ближайшие каникулы Гаса пройдут в Питтсбурге, рядом с Брайаном, и никто не сможет этому помешать. «Готовься Линдси! Это тебе не я, или вечно кланяющийся тебе Брайан. Мне даже несколько тебя жаль» — мстительно подумал он про себя и улыбнулся.