На темной стороне.

«Сдохни, тварь!» — гласила надпись на дверях лофта. Джастин, прижавшись к решетке лифта, перевел дух и привычно погладил себя по груди, успокаивая зашедшееся сердце. — Я решил, что надо Вам позвонить и рассказать об этом, — грустно и несколько испуганно сообщил пожилой управляющий. — Вы говорили, что не стоит беспокоить мистера Кинни. — Вы все правильно сделали. Что бы не происходило - не звоните ему, держите связь со мной. Он еще не вполне здоров, — поспешил успокоить мужчину Джастин. — Но он будет в порядке? Передайте ему, что мы с женой желаем ему скорейшего выздоровления. Мы были очень расстроены, когда произошла эта история, и до сих пор переживаем, что все произошло у нас под носом, и никто ничего не заметил… Джастин кивнул и подошел ближе к двери, рассматривая надпись почти вплотную. — Вы полицию вызывали? — спросил он, осторожно трогая пальцами едва просохшую краску. — Сразу вызвал, как только мне сказали. — И что? — Сказали, что это обычное хулиганство, дети развлекаются, — пожал плечами управляющий. — Ничего себе, дети!!! — Джастин возмущенно обернулся. — Они же пытались попасть внутрь! Чего вдруг дети будут вскрывать замки и оставлять такое послание?! Управляющий снова пожал плечами и отвел взгляд, не зная, как ответить на этот вопрос. — Ладно, я сам к ним съезжу, — тяжело вздохнув и вытаскивая из кармана телефон, кивнул Джастин. — Вы тут, и правда, ни при чем. Он сделал несколько снимков испорченной двери, стараясь полностью охватить масштабы повреждений, так, чтобы в кадр попали и царапины вокруг замка, и сама надпись, а затем снова обратился к управляющему: — Я позвоню Вам, когда поговорю с полицией, чтобы Вы могли позаботиться и вызвать маляров. До этого момента, пожалуйста, не делайте ничего. Пожилой мужчина понимающе закивал, и Джастин, в очередной раз пожалев, что у него нет с собой ключа от нового замка, поднял решетку лифта. Управляющий позвонил ему, когда Джастин дожидался окончания сеанса под дверью кабинета Филипа. Этот факт не позволил ему сразу откликнуться на просьбу и приехать, иначе пришлось бы что-то объяснять Брайану. А делать этого было нельзя. Брайан очень остро реагировал на любые упоминания о лофте, паникуя, злясь и мгновенно выходя из себя. Кроме того, Брайан едва не заработал сердечный приступ, когда Джастин случайно проговорился, что несколько раз был в лофте. Побелев от ужаса, он едва ли не силой заставил Джастина поклясться, что тот больше не подойдет к этому «проклятому месту» ближе, чем на милю. Джастин твердо пообещал, но мысленно скрестил пальцы за спиной. К сожалению, забыть и не приближаться пока не получалось. Первый раз сменить замок на двери пришлось в самом начале. Тогда Джастин сделал это по наитию. Приехав в лофт, чтобы забрать то, что может пригодиться в госпитале, он неожиданно осознал, что не хочет не то что забирать, а и просто прикасаться к чему бы то ни было в том месте, где любого предмета могли касаться руки, сотворившие с Брайаном такой ужас. Сметя в сумку только расставленную на полке в ванной косметику, да и то - только лишь для того, чтобы иметь представление, что надо купить - он поспешно сбежал, стараясь не смотреть на бурые, въевшиеся в дерево, пятна на полу. А на следующий день он вызвал мастера и сменил в лофте замок и код сигнализации. Объяснить, зачем он это сделал, Джастин не мог - просто пришла в голову мысль, что это надо сделать, и он, повинуясь импульсу, доверился интуиции. Через пару дней его вызвал управляющий и показал исцарапанную вокруг замка дверь. Приехавшие полицейские никакой ясности в произошедшее не внесли, предположив, что кто-то просто попытался ограбить стоящую пустой квартиру. Джастин так не думал, но в тот момент у него не было ни сил, ни времени что-то доказывать, и он, махнув рукой, снова сменил замок и код сигнализации. Нынешний замок, который тоже теперь придется сменить, был уже пятый… Создавалось ощущение, что в лофте было что-то, до чего очень хотели добраться те, кто упорно уродовал тяжелую металлическую дверь. Джастин даже пару раз намеренно задерживался и осматривался, пытаясь разгадать, что именно может вызывать этот интерес. Но в голову ничего не приходило, он попросту не имел представления, как все выглядело и на каких местах стояло при Брайане - лофт изменился за годы, пока его здесь не было. Он совершил попытку добиться этой информации от Майкла, но тот, попав в место, с которым у него самого теперь были связаны самые ужасные воспоминания в жизни, мог только тихо плакать и рассматривать въевшуюся в пол кровь. Полиция, как водится, обсуждать с Джастином это не стала, посоветовав поставить дополнительную сигнализацию. Единственным, кто мог разгадать эту тайну, был Брайан. Но этот способ Джастин категорически отверг, не желая даже на секунду подвергать партнера такому испытанию. Честно говоря, блондин надеялся, что со временем, когда Брайан сможет уже говорить о лофте без перспективы заполучить приступ паники, он сможет уговорить продать его и забыть о нем навсегда. Но пока именно ему, Джастину, приходилось возвращаться на это место, снова и снова…

***

Седьмой подъем по лестнице за день дался Брайану даже легче, чем предыдущие шесть - вероятно, его подбодрила мысль, что этот - точно до утра последний. В этот раз он не стал заглядывать в детские, а отправился прямиком в их с Джастином будущую комнату, чтобы убедиться, что намеченное на сегодня рабочие выполнили. Пока еще было сложно сказать, насколько у него получилось идеально воплотить то, что он задумал, но радовало уже то, что дело просто движется, и через несколько дней они, наконец, смогут переехать. По крайней мере, он надеялся, что до этого момента никто из них не умрет раньше времени, собственноручно задушив себя подушкой в попытке не стонать слишком громко, потому что за дверью может оказаться кто угодно... Знаменательный день, вернувший Брайана в «большой спорт», наглядно продемонстрировал, что шумному мужскому сексу нет места в густонаселенном пространстве первого этажа. В первые дни, пожалуй, только Майлз, оставшийся в полном неведении о происходящем - в силу возраста и глухоты - не заставил их с Джастином краснеть. Никто, конечно, ничего не сказал и не прокомментировал, но взгляды и усмешки Тины даже его, никогда не краснеющего и не извиняющегося Брайана Кинни, заставили позорно капитулировать и сбежать следом за еще раньше удалившимся под надуманным предлогом Джастином. Дружно попереживав на эту тему, а потом так же дружно отсмеявшись, представляя реакцию Джоан, они обменялись утешительными минетами и приняли решение срочно приступить к ремонту второго этажа. Джастин, уже разработавший дизайн для детского крыла, наотрез отказался участвовать в обсуждении дизайна их комнаты, отдав все на откуп Брайну. — Мне понравится любой твой вариант, — упрямо твердил он. — Я хочу, чтобы ты снова придумал для нас дом, так будет правильнее. Пусть это будет сюрприз для меня. Брайан не очень понимал такого его упорства, но предпочел согласиться, задумав, действительно, в результате, подарить Джастину то, чего он совсем не ожидал. И вот уже две недели он упорно трудился, выстраивая «новый дом» для себя и для своего упрямого партнера. Две недели полного безумия по имени "Джастин". Именно так Брайан мог назвать период, начало которому было положено в тот самый памятный день, когда, наконец, он решился рискнуть и довериться собственным чувствам. Конечно, он ожидал, что все будет похоже на то, что было между ними раньше. Но реальность оказалась в несколько раз притягательней и в десятки раз ярче! Иногда было сложно и даже страшно верить всему, что происходит вокруг и внутри него. Иногда это было настолько необычно, что он смущался и чувствовал себя неуверенно. Но Джастин, тонко чувствуя происходящее с ним, в такие моменты совсем чуть-чуть отстранялся и давал ему пространство и время на то, чтобы он сам решил, как для него будет лучше всего. Впервые в жизни, он наслаждался близостью с другим человеком, не заботясь о том, как он выглядит со стороны, а Джастин, в ответ, щедро дарил ему все, что успел накопить и приберечь лично для него. Главным открытием для Брайана стало то, что секс не является самой интимной частью таких отношений. Он был прекрасен, как всегда это было с Джастином, но наравне с ним важными оказались совсем обыденные вещи. Например, подскочив ночью в кровати от кошмара, успокаиваться и медленно засыпать, уткнувшись лицом в грудь любимому человеку, в нежном, но сильном кольце его объятий. Или выяснить, что Майлз, оказывается, пьет только шоколадные коктейли, а все эти клубничные, ванильные и цитрусовые покупаются лично для него. Под впечатлением от этого, рассказать Джастину по большому секрету, что, на самом деле, являешься жутким сладкоежкой, но всю жизнь вынужден был это контролировать, чтобы не растолстеть. Искренне обрадоваться огромной коробке пирожных, доставленных тебе курьером на следующий день, с вставленным в нее нарочито романтичным признанием в любви - в виде картонного сердечка. Признаться, что знаешь невероятное количество стихов. Наотрез отказаться продекламировать хотя бы один, а потом, решившись, подкрасться к Джастину со спины, и прижав его к себе, читать ему на ухо самые любимые, и чувствовать как тот от удовольствия и восторга покрывается мурашками и дрожит. Жаловаться, когда устал от бесконечных процедур и болезненных массажей, и позволять себе сочувствовать. Почти расплакаться в машине, как последний нытик, после сообщения Алекса, что, может быть, придется снова на несколько дней лечь в госпиталь, чтобы убрать какие-то спайки, мешающие удерживать осанку. Открыто переживать на эту тему и, так же открыто, обрадоваться, когда все обошлось, приняв приглашение Джастина съездить полакомиться омарами, чтобы это отметить. Выяснить, что разделка омаров тебе пока не под силу, и, ничуть не смутившись, принять помощь Джастина в этом вопросе. Или, например, честно признаться, что у тебя не получается справиться с собственной интимной стрижкой, потому что еще не хватает ловкости, а потом, едва дыша от непонятного, но очень приятного чувства в груди, наблюдать, как Джастин делает это для тебя, прикусив кончик языка и смешно вздергивая от старания брови. В этот момент Брайан был даже готов официально смутиться, и почти уже собрался об этом сказать, но Джастин его опередил: — Так удобней, конечно, чем когда ты лежал, — неожиданно поведал он. — В смысле? — удивился Брайан, решив обождать с публичным смущением. — Ну, а кто, по-твоему, это делал, пока ты был в коме? — Никто, — честно признался Брайан. — Неправильный ответ, это делал я! И все остальное тоже. Так что, когда на тебя находит очередной приступ «всепропалоянеидеален», помни о том, что сейчас я знаю твое тело даже, в некотором смысле, лучше, чем ты, и я его люблю, независимо от твоего к нему отношения, — он легонечко подул, сдувая волоски, и нежно поцеловал заинтересовавшийся таким развитием событий член. — Смывай все, а то чесаться будет, и я с удовольствием позабочусь о том, что давно требует к себе внимания. — А зачем? — тихо спросил Брайан. — Что зачем? Зачем я это делал? — Да. Мне ведь было все равно. — Но мне-то нет... Я хотел делать для тебя то, что мне под силу. А под силу мне было только заботиться о твоем теле, пока ты путешествовал. Поэтому я делал все, что делал бы ты, будь ты в сознании. В том числе и это. Но до сих пор жалею, что не догадался сфотографировать лица Алекса и Марси, когда обнаружилось, что пациент в коме стал обладателем очаровательной интимной стрижки! — Джастин весело заулыбался. Не выдержав, Брайан прыснул в ответ, представляя комичность ситуации: — А что еще ты делал, о чем я не знаю? Не то чтобы я прямо смущен, но хотелось бы все-таки знать, какие укромные места ты успел посетить и осмотреть, — спросил он, пытаясь скрыть за улыбкой легкий румянец, предательски расползающийся по лицу. — Иди в душ, а потом я тебе продемонстрирую, что еще ты пропустил, — важно прищурившись и вздернув нос, предложил ему Джастин. И он продемонстрировал… Усевшись по-турецки в ногах у Брайана, он разогрел руки, облил их каким-то маслом и принялся умело массировать ему ступни. Через несколько минут Брайан уже стонал и выгибался, как ему самому казалось, почище, чем от минета. — И как часто ты это делал? И не смущал ли Алекса и Марси коматозный пациент с интимной стрижкой и стояком? — поинтересовался он, стараясь не стонать слишком громко. — Дважды в день, на протяжении всех месяцев до того дня, как ты очнулся. — Тогда понятно, почему я решил очнуться- не больно-то приятно после такой процедуры не получить продолжения. Я был просто обязан потребовать от тебя расширить воздействие на мои конечности и органы! — Это - точечный массаж, я специально приглашал китайского мастера, чтобы он мне показал, как его правильно делать. На ступнях находятся точки, отвечающие за работу всех органов. — Это точно, один из моих органов прекрасно сейчас это подтверждает, — Брайан, в очередной раз застонав, выгнулся, вытягивая носки. — Ээээээ, как бы тебе так намекнуть, — запрокидывая голову и прикрывая глаза, простонал он, — вот та точка, которую ты сейчас активно массируешь - я бы был с ней поосторожней, потому что тот самый орган, кажется, сейчас кончит. — Тогда помоги ему, а я добавлю ощущений, — с хитрой улыбкой предложил Джастин, принимаясь усерднее массировать. Брайан, с быстротой молнии, словно изголодавшийся девственник, вцепился в изнывающий от напряжения член и успел сделать всего несколько движений, и тут же мир вокруг него взорвался разноцветными фейерверками и мультяшными звездочками, а кровать, живот и даже достаточно далеко сидящего Джастина забрызгало теплыми каплями спермы. — Вот это салют! — засмеялся довольный Джастин, оставляя в покое его ноги и подползая к нему на коленях, попутно облизав член и собрав языком теплые белые капли с его живота. — Пообещай мне, — пытаясь выровнять сбившееся дыхание, прохрипел Брайан. — Что я буду твоим единственным клиентом. У меня эксклюзив на твои услуги в качестве массажиста! — Обещаю… — низким голосом, полным неприкрытого желания, пробормотал Джастин, развязывая пояс своего халата. — Дважды в день, немыслимо! Как я мог это пропустить?! — Можем восполнить пробел1 — Я на этом настаиваю! — мгновенно с горячностью согласился Брайан, вызывая этим веселый смешок у Джастина.

***

Любопытно, что неожиданно стали отступать ночные кошмары. Они, конечно, не исчезли окончательно, но их количество снизилось, и теперь случались даже ночи, когда кошмар наведывался только один. Джастин связывал это с терапией; Брайан -с тем, что он стал проще к ним относиться. Одно дело - с ужасом ждать, что ночью ты опять будешь вести себя, как параноик, и не давать спать и без того уставшему Джастину, и каждый вечер бояться, что он больше не выдержит бессонных ночей и уйдет спать к Майлзу. И совсем другое - знать, что ты не останешься один, как бы сложно не было, и, отдышавшись, будешь уже через несколько минут засыпать в самых правильных в мире объятиях. С приступами было все менее ясно: за две недели их случилось два. Брайан, по собственной инициативе, подробно рассказал о том, что произошло, Филипу, дав понять, что ему самому это жутко осточертело. Но пока никакого рецепта - как обезопасить себя от этой напасти - он не получил, и это удручало, потому что в такой ситуации он не мог даже думать о том, чтобы начать работать в офисе. Не хватало еще впасть в истерику и панику прилюдно, на глазах у всех. Оба приступа никак не были связаны между собой. И, если последний он практически пережил сам и даже успел убраться вовремя в ванную, где и был найден перепуганным Джастином, вернувшимся с работы, то первый получился публичным настолько, насколько это было возможно. Совершеннейшая и досаднейшая случайность, которая стоила его массажисту работы. Случилась неудачная, по недосмотру, поза на массажном столе, и Брайану стало больно. Он терпел, пока мог, думая, что так и должно быть, а когда уже просто почувствовал, что темнеет в глазах, попытался отстраниться от цепких и сильных рук. Массажист не понял происходящего и стал его удерживать, в результате, чем больше выкручивался Брайан, тем крепче он его вжимал в стол. Паника охватила буквально сразу, как только он понял, что его держат, поэтому сказать уже ничего не получилось, дыхание сбилось, и в глазах не просто потемнело, а наступила ночь. Он успел увидеть, как этот дурак выскочил в холл, но, из-за шума в ушах, не услышал, что он там прокричал. На его крики прибежали все. Джастин с белыми губами, Тина с лицом злобного гладиатора, неожиданно - бледная, до синевы, мать; даже Кэтрин - няня Майлза, со своим перепуганным воспитанником. Массажист был уволен тут же, как только стало понятно, что произошло. Джастин орал и бесновался так, что Брайан всерьез забеспокоился о безопасности этого бедолаги. Новый массажист, Том, появился через день, и Брайану пришлось, спустя полчаса после начала первого сеанса, шепотом объяснить происходящее и успокоить парня, который в ужасе отдергивал от него руки, стоило только ему пошевелиться. Этот массажист нравился ему даже больше, чем предыдущий - они нашли общий язык и во время сеанса весело болтали, понимающе улыбаясь, когда кто-нибудь в десятый раз за час «тайно» шпионил под дверью, прислушиваясь к происходящему. Из-за этих панических приступов он также был лишен возможности водить машину, хотя физически уже мог бы легко с этим справиться, поэтому в госпиталь его возили - или Джастин, лично, или нанятый им водитель. Брайан так и не решался пока показываться где-то в публичном месте, кроме госпиталя. Иногда у него возникало желание после консультации у Филипа отправиться хотя бы в закусочную к Дебби, но мысль о том, что там наверняка будут знакомые педики, которые потом долго будут обсуждать то, как он сейчас выглядит, останавливала. С терапией тоже все было неоднозначно. Он втайне признавался себе, что стал чувствовать себя спокойней, когда появилась возможность проговаривать вслух то, что мучило и беспокоило изнутри, но, в то же время, не был уверен, что это поможет окончательно справиться с его состоянием. В основном, это происходило из-за того, что, как оказалось, он мало что помнил из тех двух суток кошмара. Приходили очень яркие картинки, но они, в большинстве своем, были разрозненны. Он не мог логически выстроить всю хронологию.. Более того, даже не мог воспроизвести, с чего все началось. Все что ему вспоминалось - это был обычный вечер, как тысячи таких же; он заказал себе доставку тайской еды и работал за компьютером, готовясь к новой рекламной кампании. У него не было гостей или посетителей, как предполагает полиция, никаких хастлеров или случайных трахов, никого. Да он и не приводил никого в лофт, последние три года - так точно. После отъезда Джастина он некоторое время еще пытался реконструировать свою прошлую жизнь, но, в конечном итоге, сдался и понял, что будет проще создать новый вариант, чем возродить старый. Поэтому все его трахи ограничивались пространством Вавилона, где хватало желающих подставить ему свою задницу или отсосать. Он прекрасно помнил, как доставили еду, как он ее ел, как плеснул себе виски в бокал. Собственно, на этом все нормальные воспоминания того вечера заканчивались. Дальше провал. И вспышками - кошмары, среди которых даже он сам не мог понять — где правда, а где уже то, что ему привиделось или приснилось. Майкла он не помнил. Как не помнил и то, сколько он там пролежал. Иногда казалось, что он пытался добраться до двери, но в полицейском протоколе четко написано, что он был найден на ковре, а ему виделся пол, и как он пытается ползти... Может, это было раньше? Может, он это делал, когда еще был не один... Может его вернули обратно на ковер? Неизвестно... Самое странное, что он не мог вспомнить ни одного лица. Голоса, руки, ботинки - помнил, а лица - нет. Зато память услужливо подсовывала разговоры, которые над ним велись, запахи и воспоминания о собственных ощущениях. Вот этого было предостаточно. Именно этими картинками он и делился на сеансах, испытывая некоторое извращенное удовольствие от наблюдений за Филипом, цвет лица которого зачастую менялся за час он бордового к абсолютно белому несколько раз. Полиция разговаривала с ним всего один раз. Филип категорически запретил его беспокоить и разрешил с ним встретиться только в своем присутствии. В результате, это была странная встреча, на которой присутствовали: он с Филипом, психолог из полицейского управления и следователь, который вел его дело, а под дверью мерил шагами коридор сосредоточенный Джастин. Больше всего полицию интересовал мотив, а как раз этого он и не знал. Вернее, он мог предположить все, что угодно, и ничего - толком. Он рассказал в сотый раз то, что он уже рассказывал на сеансах, все, что он помнил, без самых грязных подробностей. А когда полицейские ушли, Филип посоветовал подумать о том, чтобы все-таки поделиться частью информации с Джастином, в приемлемых для него, Брайана, пределах. — Зачем? — искренне удивился тот. — Это нужно тебе в первую очередь, но и для него это имеет большое значение. Он ведь может только догадываться обо всем, что с тобой происходит. И, как любой человек, который не знает правды, выбирает думать все время о самом плохом. Он очень переживает и, мне кажется, будет лучше, если ты, все-таки, будешь с ним делиться. Знать правду всегда легче, чем догадываться и строить свои собственные картины. А для тебя… — Филип внимательно посмотрел Брайану в глаза. — Это важно потому, что ты жутко напуган, и мы с тобой застряли в этой точке. Ты не можешь сдвинуться из-за страха, а я не могу сделать это за тебя. Возможно, у него есть слова, которые помогут тебе решиться сделать шаг. — Я не напуган! — попытался возразить Брайан. — Еще как напуган. Если бы это было не так, ты позволил бы себе все вспомнить. У тебя нет с этим проблем на уровне физиологии, это то, что ты сам себе скомандовал, защищаясь от боли, — Филип хитро прищурился, чуть подавшись вперед. — Например, ты бы уже сто раз съездил туда, где все это случилось. И я предлагал тебе сопровождение и помощь, но ты же даже говорить об этом не хочешь. Брайан молча склонил голову и нервно потер рукой лицо. — Я подумаю над всем этим, — он поднялся, давая понять, что сегодня больше не готов что-либо обсуждать. — Я могу идти? Филип молча развел руками, показывая, что он бессилен что-либо приказывать в такой ситуации. Брайан вышел из кабинета, не прощаясь. Ночь после этого разговора не задалась. Отступившие было кошмары вернулись. Ничего не помогало. Джастин грел ему молоко, проветривал два раза комнату, обтирал тело холодной водой, но, как только сон становился чуть глубже, чем легкая дремота, тут же наваливалось тревожное марево, состоящее из странных серых теней и хрипящего шепота. Отдышавшись, в четвертый раз за каких-нибудь три с половиной часа, Брайан решительно сел, спустив ноги, собираясь убраться из кровати до утра, чтобы Джастин мог поспать хоть бы несколько часов. — Стой, ты куда собрался? — тут же забеспокоился тот. — Не могу лежать, пойду попью чего-нибудь, — слукавил Брайан, надеясь, что уставший Джастин заснет прежде, чем догадается, что он ушел не просто попить. — У тебя есть вода и молоко на тумбочке, попей. — Нет, я лучше поищу, что-нибудь холодное. Спи, — он попытался привстать, но Джастин цепко обхватил его запястье и с силой вернул обратно на кровать. — Не уходи, — попросил он. — Я завтра могу не ездить в офис, у меня не запланировано никаких встреч. Так что я еще сто раз высплюсь. Утром позвоню Синтии, скажу, что меня не будет. Будем целый день бездельничать, посмотрим вместе мебель, которую должны привезти. Не уходи, Брай. Лучше иди ко мне, — Джастин привстал, закладывая себе за спину подушку, чтобы опереться на нее, и раскинул в стороны ноги. — Иди сюда. Глядя на раскрытые для него объятья, Брайан привычно саркастически вскинул одну бровь, готовясь выдать одну из своих излюбленных реплик о лесбиянках, но лишь отрывисто вздохнул и пополз обратно в кровать. Джастин накрыл их обоих легкой простыней, когда, повозившись в поисках удобной позы, Брайан затих, прижавшись щекой к его груди. — Спи, — прошептал Джастин, перебирая мягкие каштановые волосы. — Я почувствую, если тебе приснится, что-то плохое и успею разбудить. Тебе надо отдохнуть. Это просто перевозбуждение - не надо было нам соглашаться сейчас на встречу с полицией, рано еще. — Я не хочу спать, — попытался возразить Брайан. — Значит, просто полежи и отдохни… Я люблю, когда ты вот так лежишь на мне, — руки Джастина стали мягко поглаживать его спину и плечи. Брайан нахмурился, не желая сдаваться, но неожиданно ощутил, как тяжелеют веки. «Ладно, пять минут полежу, раз уж ему так нравится эта лесбийская поза, а потом скажу, что мне жарко», — подумал он про себя, окончательно проваливаясь в сон.

***

Когда он открыл глаза в следующий раз, было позднее утро. Он изумленно осмотрелся, не найдя рядом с собой Джастина. Каким-то образом, тому удалось выбраться из-под него так, чтобы не разбудить, и теперь он тихо разговаривал с кем-то по телефону в ванной. Сладко потянувшись, Брайан передвинулся от солнечного света, падающего потоком на кровать, и прикрыл глаза, услышав, как открывается дверь в ванную. Спустя несколько мгновений Джастин нырнул под простыню, которой он был укрыт, прижимаясь к нему чуть влажным и прохладным после душа телом. — Брайан, — тихо позвал Джастин, покрывая быстрыми и легкими поцелуями его спину. — Ммммм, обожаю, когда ты такой теплый и сонный, ты так здорово пахнешь, — зашептал он в самое ухо, нежно прихватывая мочку губами. — Просыпайся… Брайан слабо шевельнулся и едва слышно застонал, довольно улыбаясь. — Тебе нравится так просыпаться? — поинтересовался Джастин с тихим смешком и снова пустился в путешествие по его спине, нежно прикусывая кожу. Брайан выгнулся, лежа на боку, и обхватил руками подушку, с наслаждением подставляя себя под теплые мягкие губы. На какие-то доли секунды в его голову прилетела мысль о том, что, наверное, стоит вспомнить, что он не лесбиянка, но воля видимо еще не проснулась, а телу явно нравилось происходящее, поэтому он без зазрения совести ее отогнал. В конце концов, не так часто в жизни ему доставалась такая внушительная порция нежности. А если быть совсем честным — никогда. Поэтому сопротивляться собственному желанию - получить свою толику счастья - не было никаких сил. Все, что он мог - это едва слышно стонать, почти мурлыкать, как кот, и вибрировать от удовольствия. С головой погрузившись в этот сладкий омут, он не сразу успел отреагировать, когда губы Джастина заскользили по ягодицам, но зашевелился и немного отодвинулся, когда горячий язык попытался нарушить границу и пробраться внутрь. Ему даже не пришло в голову как-то более явно выразить свое неудовольствие и предостеречь нарушителя - это ведь Джастин, он  - как продолжение его собственного тела. Он же чувствует кожей все происходящее. Тем более, что тот сразу стал прокладывать языком замысловатые дорожки вверх по позвоночнику, окончательно усыпляя любую обеспокоенность. Наверное, именно поэтому сам Брайан и не успел предотвратить катастрофу. Все, что он успел зафиксировать остатками сонного и расслабленного мозга, это то, как каменный от возбуждения член неожиданно и довольно грубо ткнулся ему между ягодиц и прочертил жесткую линию от промежности до копчика, уверенно направляемый своим хозяином. Буквально спустя доли секунды, Джастин с грохотом приземлился на пол у кровати, а тяжело дышащий Брайан навис над ним с занесенной для удара рукой. — Остановись! — долетел до него, сквозь какой-то механический писк в ушах, голос Джастина. Словно глядя на себя со стороны, он увидел, как рука все-таки берет размах и со всей силы бьет Джастина в район скулы и виска. И это было самое странное ощущение - как будто смотришь фильм - с собой в главной роли. Все уже отснято, изменить уже ничего невозможно, это вроде бы ты, но, в то же время, никаких рычагов управления самим собой у тебя нет, все предопределено сценарием. — Да, подожди же ты! Успокойся! — снова закричал Джастин, подскакивая на ноги и хватая его за запястья. — Извини меня, я виноват, я не хотел тебя напугать! Я виноват! Успокойся, пожалуйста! — Урод! Не смей никогда так делать! — голос звучал так истерично, что даже сам Брайан, не сразу осознал, что это именно он издает эти звуки. — Я все понял! Я прошу прощения! Я обещаю! Извини меня! — скороговоркой выкрикивал Джастин. Громкий стук в дверь, заставил их обоих вздрогнуть и повернуться на звук. — Джастин! Что у вас там происходит?! У вас все в порядке? — встревоженный голос Тины, подобно вспыхнувшему маяку, проложил зыбкую дорожку к реальности. — Все хорошо! — поспешил заверить Джастин, продолжая удерживать руки Брайана. — Идите за стол. Весь режим мне сбиваете. — Сейчас придем, мы только проснулись, — Джастин повернулся к Брайану и участливо заглянул ему в лицо. — Ты успокоился? — ровным голосом спросил он, как только шаги Тины стихли в коридоре. Брайан молча потянул на себя руки, стремясь вырваться из плотного захвата, и пошатнулся, испуганно вскидывая голову, когда удерживающие его запястья пальцы неожиданно разжались. Джастин, не двигаясь, продемонстрировал ему раскрытые ладони, в знак того, что не хочет больше с ним бороться. И только после этого, поморщившись, дотронулся до прикушенной губы и разбитого об угол тумбочки виска, стирая струйки крови с подбородка и щеки. Проследив взглядом за его действиями, Брайан мгновенно вспыхнул, заливаясь краской. — Все в порядке. Я сам виноват, — пробормотал Джастин, спешно хватая домашние джинсы с футболкой и заскакивая в ванную. — Джас… — кинулся за ним Брайан и застыл на полдороги, услышав, как щелкает замок, красноречиво свидетельствуя, что Джастин не склонен сейчас с ним общаться.