Истории Серых Гаваней

Это определенно был гудок. Отчетливый пароходный гудок, который проинформировал г-на Ф. о скором отправлении. Г-н Ф. не был привычен к таким вещам, так что это было очень неожиданно и — я осмелюсь заявить — неприятно для него. У него не было работы сегодня, и это казалось несколько эгоистичным со стороны судна — разбудить его в девять утра, когда он мог бы поспать еще час или два. Может быть, три. Лучше — четыре. Он фыркнул и повернулся на другой бок, преисполненный намерений снова уснуть, а затем сказать пару слов домоуправлению. Что за вздор! Вы можете быть вполне добропорядочным, до некоторой степени респектабельным и абсолютно здравомыслящим — и тем не менее просыпаться по утрам от пароходного гудка! Можно быть терпимым к подобным вещам, если вы живете прямо на берегу, где это обычное дело. Но не если ваша квартира находится на двадцатом этаже в спальном районе, и поблизости нет никакого берега. Вообще никакого берега — он мог бы биться об заклад. Ни морского, ни речного. Ни озера, ни даже бассейна. Сказать по правде, он даже не учел тот факт, что пароходы уже несколько десятков лет как вышли из эксплуатации. Это было бесполезно: если он мог слышать пароходный гудок, это могло означать лишь то, что некоторые из них все еще на плаву. Он закрыл глаза со всей надлежащей тщательностью и приготовился ко сну, когда тот прогремел снова. — Порочные мечты юности! — г-н Ф. сел на кровати и поджал губы. Чайки кричали за окном, небо было чистым и ярким, и он решил проверить еще раз — на случай, если он мог оказаться человеком настолько бестолковым, чтобы не заметить берег, рядом с которым он жил в столь непосредственной близости последние пятнадцать лет. Но конечно ни моря, ни реки, ни озера, ни даже бассейна в округе не оказалось. Неделя пролетела незаметно со всеми своими заботами и служебными обязанностями, и г-н Ф. практически забыл о гудке — до того дня, пока он не повторился. Это была пятница. Г-н Ф. никогда не работал по пятницам, так что это обстоятельство начало действовать ему на нервы. Он чувствовал себя сонным и весьма недовольным, но пароход, казалось, был счастлив провозглашать свое отправление этим настойчивым гудком. Разговор на повышенных тонах с домоуправлением ничего не дал. Г-н Ф. почувствовал себя глубоко задетым возмутительным фактом неверия, которое он встретил в пухлой женщине лет пятидесяти, которая была вынуждена его слушать. Скверные шутки? Белая горячка? Вызвать доктора? За кого она его принимает! Опрос тех немногих соседей, что он знал, также не принес никакого результата. Г-н Ф. хмурился, поджимал губы, потел и, откровенно говоря, был на грани потери самообладания. Кто когда-либо слышал о подобном? Порядочный человек вынужден просыпаться в свой выходной из-за какого-то проклятого пароходного гудка — и более того — никто не верит в то, что он в своем уме! Это было неприемлемо. Он фыркнул и решил выяснить, что происходит, самостоятельно. Чуть позже. После чашечки чая. Может, во второй половине дня. Или завтра. Да, завтра — тот самый день, когда он решит все свои проблемы. Еще одна неделя пролетела даже быстрее предыдущей. Как будто он всего лишь моргнул. В конечном счете г-н Ф. просто обнаружил себя снова проснувшимся от того же гудка, точность которого не имела стыда. Он был зол. Он был так зол... что внезапно его озарило: он просто должен был сесть на пароход. Вот в чем была вся суть этого гудка. Чтобы не тратить время понапрасну, г-н Ф. быстро поднялся с постели, аккуратно сложил пижаму по швам и открыл шкаф. Сам того не зная, зачем, он давно хранил позабытый старенький чемодан, доставшийся ему от покойного дяди, наполовину собранным — как если бы всегда собирался в путешествие, но так никуда и не уезжал. Уложить оставшееся из предметов первой необходимости было делом пяти минут, но чтобы сесть на пароход ему определенно нужен был билет. Позавтракав под повторяющиеся призывы гудка, он отправился в ближайшую билетную кассу, заведовавшую морскими путешествиями, чтобы купить билет на следующую пятницу. Кассир посмотрела на него с явным и тем более оскорбительным недоверием, прежде чем ответить, что пароходы давно сняты с обращения, а в пятницу утром из порта не отплывает ни одно судно. Но г-н Ф. был уверен, что судно есть — пусть по какой-то непонятной ему причине, окружающие его люди отрицали столь очевидный факт — а потому отказывался уйти, пока ему не продадут билет. Он был ему очень нужен. Нужен до неприятного и совершенно необъяснимого чувства в коленях, похожего на приступ артрита. Устав спорить, кассир продала ему билет на ближайший теплоход, отплывавший в субботу днем. Г-н Ф. даже не поинтересовался, куда. Неделя текла мучительно медленно — словно патока по пологому склону банки. Дни тяжелыми каплями срывались вниз, приближая пятницу, которая должна была раз и навсегда положить конец этим странностям, мешающим выспаться в единственный выходной. Г-н Ф. проснулся заранее, проверил чемодан, оделся, умылся и приготовил билет. Непонятно было, откуда именно отходит пароход, так что единственным способом это обнаружить было внимательно слушать и идти на звук. Гудок — с безукоризненной точностью — не заставил себя ждать. Г-н Ф. бежал по этажам и стучал во все двери, которые, как ему казалось, скрывали за собой тайну, столь кардинально переменившую его жизнь, перевернувшую ее с ног на голову. Ему открывали удивленные соседи, заспанные старики и недовольные подростки. Но ни за одной из дверей не было и намека на тревожащий его пятничный сон пароход. Кто-то сказал, что звук, судя по всему, идет с девятнадцатого этажа — там шел ремонт. Г-н Ф. долго стучал, прежде, чем его услышали. Пробежав мимо удивленных хозяев, он добежал до окна и выглянул в него. Но за ним не было ничего, кроме обычного весеннего утра. Отчаявшись, он вернулся к себе и сел на кровать, накрывая лицо ладонью. Неужели он и вправду сошел с ума? Неужели ему это чудится и никакого парохода нет? Гудки прекратились, но он знал, что оставался еще один гудок — последний перед отправлением. Дверь распахнулась, громко стукнув ручкой о стену, и к нему в квартиру ворвался просоленный моряк, с подвернутых штанов которого стекала вода прямо на начищенный паркет. — Ну где же вы? Что же вы? Мы почти отправляемся — ждем только вас! — сказав это, он припустил в обратном направлении, и г-н Ф. помчался за ним по пятам — мимо удивленных соседей, оставив дверь нараспашку, снова на девятнадцатый этаж. Моряк распахнул дверь, за которой шел ремонт, и г-н Ф. вбежал за ним следом. Пароход стоял прямо за окном — со сходней махали люди, призывая его поторопиться. Прозвучал последний гудок. Молодая пара, мимо которой пробежал странный человек с лихорадочно горящими глазами, живший этажом выше и всегда здоровавшийся при встрече, увидела, как он, не раздумывая, выпрыгнул в открытое окно, навстречу небу. В ужасе подбежав к отрытой раме, они посмотрели вниз, на блестящие на асфальте лужи в лучах солнца. Но, кроме них, там никого не было.