Истории Серых Гаваней

По школе звонкими раскатами прокатился звонок. Будущая г-жа П. подняла голову. До конца геометрии оставалось еще добрых пятнадцать минут, а перед ней лежала задача, которая никак не хотела решаться. — Опять эти учения, — будущий г-н П., сидевший за первой партой в соседнем ряду, раздраженно выдохнул, слушая голос директора, объявлявшего о том, что произошла авария и ученики немедленно должны эвакуироваться, пока ядовитое облако с ближайшего химического предприятия не донес ветер, который, как назло, был в этот день довольно сильным. Он посмотрел на будущую г-жу П., наморщившую нос, и хмыкнул. Девчонки вечно беспокоятся по пустякам. Далась ей эта геометрия. Тем временем учитель принес ватно-марлевые повязки и раздал классу, в сотый раз показав, как их правильно смачивать и завязывать. — Могли бы и не смачивать, все равно все эти учения — пустая трата времени, — проворчал будущий г-н П. себе под нос. Он, конечно, был совсем не против того, что геометрия сорвалась — хотя бы чуть-чуть — но уж лучше бы он потратил появившееся время на футбол с мальчишками, чем на это. Он еще раз взглянул на будущую г-жу П. и по ее лицу сделал вывод, что она думает примерно о том же. Только там наверняка фигурируют всякие девчоночьи дела — по правде говоря, будущий г-н П. почти ничего не знал о девчонках, кроме того, что им положено носить платья и выглядеть опрятно. Остальные одноклассники выглядели равнодушными или обеспокоенными. Будущий г-н П. снова усмехнулся — находятся ведь дураки, которые и спустя четыре класса начальной школы до сих пор ведутся и думают, что все взаправду. Старомодные объявления по радио — кто вообще в наше время слушает радио? — вся эта суматоха, фальшивая до тошноты, общий сбор перед школой или в спортивном зале, если на улице непогода. Сентябрь выдался теплым, но ветер сегодня дул знатный. Надев куртку, будущий г-н П. еще раз украдкой бросил взгляд на будущую г-жу П. Она до сих пор ходила в плотной вязаной кофте, а ведь там ветер. — Нехорошо, — пробормотал себе под нос будущий г-н П. и решил, что если все это затянется, он, как джентльмен — по крайней мере, так говорил папа — отдаст ей свою куртку. Взамен кофты, например. Решив, что это в самом деле прекрасная идея, будущий г-н П. решил незаметно протолкнуться поближе, когда понял, что основной поток учеников уже устремился на улицу под громкие слова об эвакуации. — Да-да, как же, — он тихо фыркнул в ворот куртки. От мысли, что им придется стоять на ветру просто так, по чьей-то прихоти, во всем теле появилось какое-то неприятное ноющее чувство. — Кому оно вообще надо? — возмутился он вслух чуть громче, чем планировал. — Что? — переспросила будущая г-жа П., чуть замедляя шаг и оборачиваясь. Будущий г-н П. вспомнил, что папа говорил также, что нельзя перед дамой показывать, что ты растерялся, и показательно выпрямился. — А вот что. Ну эти учения. Пошли на крышу? Девочка округлила глаза и нервно обернулась на учительницу, маячившую где-то у школьных дверей. — Но ведь нас накажут! — Трусишь? Ну да девчонки ведь все трусишки, — сам не зная, зачем, добавил будущий г-н П. — А вот ничего и не трушу! — будущая г-жа. П. обиженно поджала губы и надулась. — Но если нас отругают, я скажу, что это ты придумал. Да и как ты собираешься попасть на крышу? Оглянувшись на все больше отдаляющихся одноклассников, будущий г-н П. схватил будущую г-жу П. за руку и, пригнувшись, припустил из гардероба обратно на этаж. — Погоди, ты бежишь слишком быстро! — запыхалась девочка. Будущий г-н П. немного замедлил шаг, оглядываясь, не заметил ли кто, что они убежали. — На четвертом этаже все окна обычно заперты, но на втором их часто оставляют открытыми, — с умным видом сказал он, — и я знаю как минимум два, из которых можно вылезти на крышу. А там по лестнице и на самый верх. — На самый верх я боюсь, — ладошка будущей г-жи П. предательски вспотела от такого известия. — Ну, тогда на самый верх не полезем, — милостиво разрешил будущий г-н П., убедившись, что их никто не хватился. Окно в самом деле оказалось открыто. — Взрослые, — хмыкнул он, просовывая в него ногу. — Каждый раз пугают нас, что это не учения, а окна оставляют открытыми. Спрыгнув на крышу, он протянул девочке руку. Было видно, что она все еще колеблется, но не хочет выставлять себя трусишкой. Наконец, пересилив страх высоты и будущих взысканий со стороны классного руководителя, а то и мамы с бабушкой, она вылезла следом, осторожно пробуя носочком туфли толь, по которому ни разу в жизни не ходила. Он казался мягким и делал происходящее еще больше похожим на настоящее приключение. Будущая г-жа П. хихикнула и сняла с себя ватно-марлевую повязку. — Ну эти учения. Будущий г-н П. улыбнулся — по счастью, она еще не могла этого видеть — и повторил ее жест. Порыв ветра заставил девочку поежиться, и он вспомнил о своем решении поменяться с ней курткой. — Ветер дует, а мне не холодно. Давай меняться, — с этими словами он расстегнул куртку и снял, протягивая будущей г-же П. В рубашке было слишком холодно, но по счастью через нее не было видно разбежавшихся встревоженными муравьями мурашек. Мгновение поколебавшись, она сняла свою кофту и протянула ему, забирая куртку. Будущий г-н П. подумал, что у будущей г-жи П. милые ямочки на щечках, когда она смущенно улыбается, и решил, что надо делать что-то эдакое почаще. Разлегшись на крыше, они смотрели в серое небо, которое словно дышало осенью, и думали о том, что все-таки их отругают. Хотя, может, удастся слиться с толпой, когда всех поведут обратно. Если бы еще с городской помойки так не несло, можно было бы лежать вот так до самого обеда. Но что поделаешь — подветренная сторона. Или наветренная. Признаться, будущий г-н П. до сих пор в них путался. Он посмотрел на будущую г-жу П. и подумал о том, что будет нехорошо, если кто-то увидит его в ее кофте. Еще решат, что они парочка. Сердце предательски застучало сильнее, а дыхание перехватило. По щекам будущей г-жи П. текли слезы. Будущий г-н П. не любил, когда девчонки плачут, но сейчас это почему-то вызывало скорее беспокойство, чем раздражение. Что если она чувствует то же самое? Может, это и есть та любовь, про которую он слышал от взрослых? Он нащупал ее руку и снова сжал ладонь девочки в своей. — У меня глаза слезятся, — сказала она. — А у меня в носу щиплет. Пустяки, это все ветер, — важно заявил будущий г-н П., чувствуя, что от волнения его начинает тошнить. Это было что-то странное, ни на что не похожее. Наверное именно об этом говорил папа, когда рассказывал о том, как он полюбил маму. Учительница еще раз пересчитала свой класс по головам. Несколько учеников болели, но в общей суматохе было трудно сразу вспомнить, сколько именно. Только сейчас, в автобусе, она поняла, что двоих не хватает. За окнами продолжали мелькать улицы города. А по радио голос давно уже покойного диктора продолжал повторять одни и те же предупреждения.