Сэнсэй

Я никогда не видела человека, который стал бы долгожителем, соблюдая запреты. (Мурасаки Сикибу) — Впервые за последние двадцать лет собирается Международный Ковен Магов и Волшебников всего мира, чтобы поделиться друг с другом опытом борьбы с Тёмными Силами. Мы не единственное государство, которое за прошедшее десятилетие столкнулось с гражданской войной, по этой причине главы наших стран решили устроить двухнедельную конференцию в одном из крупнейших городов Японии — Осаке. Мы отправим делегации из десяти волшебников — лучших в своей области. Единственное затруднение, которое у нас возникло — японцы не признают аппарацию и летучий порох. У них в стране существует независимая сеть порталов, которыми мы, увы, воспользоваться вне государства не можем. По этой причине придётся аппарировать на территорию России, где вы встретитесь с делегацией других магов и вместе с ними полетите на самолёте до Осаки… Самолёт. Гермиона мысленно усмехнулась — что может быть хуже маггловского транспорта для волшебников? Ей то и дело приходилось слышать жалобы своих коллег, которые все, как один, заявляли, что предпочли бы метлу или даже ковёр-самолёт. Единственным, кто стойко хранил молчание, был Люциус Малфой. Он вообще не проявлял ни единого признака человечности, напоминая ожившего робота. Гермиона немного опасалась этого волшебника, и его близость заставляла её нервничать. Лучший! Подумать только! Зачем советнику по финансам лететь в Японию на конференцию по борьбе с Тёмными Силами? “Разве что для диверсии”, — мстительно подумала она. Русские маги вели себя дружелюбно и весьма шумно. Как выяснилось, из России летело большинство делегаций, и маленький старый аэропорт удивлял путешественников обилием людей в странной одежде. Малфой, кстати, выделялся на фоне других лишь своими длинными белыми волосами, но он предусмотрительно собрал их в хвост. Гермиона нашла ещё один повод для веселья: он был одет в светло-голубые джинсы и кожаную куртку, под которой виднелась обтягивающая дымчатая водолазка. Самый ярый противник маггловской культуры более всех походил на маггла. Но ему это удивительно шло. Ожидая, пока объявят посадку, Гермиона давилась безвкусным кофе и бумажной булочкой, а потом долго не могла избавиться от неприятного вкуса во рту и бегала в поисках мятной жвачки. Продавец ни слова не понимал по-английски и отказывался принимать и фунты, и доллары, и евро, и йены. О галлеонах она даже не заикалась. Он эмоционально то ли возмущался, то ли возражал, и хищный оскал с золотым зубом изрядно пугал Гермиону. К счастью, кто-то из прохожих услужливо объяснил, что предложенная за “Орбит” сумма слишком велика, а у продавца нет сдачи. Всё закончилось тем, что Гермиона в дополнение к жвачке приобрела маленький флакончик туалетной воды и на борт самолёта поднялась последней. Разумеется, единственное свободное место отыскалось возле Малфоя. И кто по своей воле захочет сидеть рядом с ним? Они обменялись обречёнными взглядами, затем Гермиона едва не уронила сумку ему на голову, пытаясь дотянуться до верхней полочки. Люциус любезно оставил кресло у иллюминатора своей соседке. Наконец, капитан самолёта попросил всех занять свои места и пристегнуть ремни безопасности. Перелёт должен занять не более двух часов. Что же, можно просто закрыть глаза и представить, что рядом никого нет… —…говорил, что она не может при включенном свете, — глупое хихиканье вырвало Гермиону из дремоты. — Мне вообще кажется, что она фригидна. Снежная королева! — Не понимаю, что он вообще в ней нашёл! Не иначе, как из жалости женится. Неужели она вообще у кого-то может вызвать желание? Тощая, с маленькой грудью, мантия всегда застёгнута под горло, а эти волосы! Иногда хочется выдрать эти её лохмы… — Не удивительно, что Рональд завёл себе любовницу! — Тш-ш, Кэрол! Не так громко! — И что? Будто бы никто не знает! — Она не знает. — А где она, кстати? — Перед нами. Так что прикуси свой язычок, Джейн… Гермиона вцепилась пальцами в ручки кресла и крепко сжала зубы. В этот момент ей хотелось выпрыгнуть из самолёта, но едва ли и это могло смыть то унижение, которое она испытала минуту назад. Самое ужасное, что Малфой также, как и она, слышал всё до последнего слова, а теперь с умеренным любопытством смотрел прямо в её лицо, ожидая реакции. И что он думал, она сделает? Повернётся и превратит этих девиц в навозных жуков? Или просто выцарапает им глаза? Нет, Гермиона ещё не растеряла чувство собственного достоинства, чтобы обращать внимание на грязные сплетни. Мерлин… почему же так больно? Она отвернулась к маленькому круглому окну, будто бы могла что-то разглядеть в толще серых туч, сквозь которые они летели. На верхней панели загорелась красная лампочка, извещая о том, что пассажиры не должны подниматься со своих мест. Самолёт заходил на посадку. Гермиона сморгнула злые слёзы, наблюдая, как маленькая точка внизу превращается в огромный современный мегаполис. Международный аэропорт Кансай размещался прямо на воде и напоминал гигантскую плавучую плюшку прямоугольной формы. С городом он соединялся длинным мостом через залив, по которому курсировал регулярный транспорт, доставляя путешественников на сушу. Посадка была странной. Во-первых, из кабины пилотов явственно потягивало спиртовым духом, во-вторых, самолёт совершил неуклюжий вираж, после чего его ощутимо затрясло. В двигателе что-то угрожающе треснуло, и до носа Гермионы дошёл запах гари. Как русскому экипажу удалось посадить эту консервную банку, осталось загадкой, но все облегчённо выдохнули и поздравили друг друга с благополучным прибытием, в исход которого надеялись, но не особенно верили. Гермиону раздирали двоякие чувства. То ли ей хотелось немедленно сорваться с места, чтобы избежать встречи со своими злопыхательницами, то ли остаться сидеть на месте, пока все до последнего человека не покинут салон самолёта. Но она обладала изрядным чувством собственного достоинства, вставая с кресла с дрожью в коленках и гордо поднятой головой. Игра ли воображения или Малфой действительно ухмыльнулся? Гермиона покосилась в его сторону, и Люциус, в несвойственном ему порыве вежливости, помог извлечь её дорожную сумку с верхней полки. — Спасибо, — пробормотала Гермиона, избегая прямого взгляда. Всю дорогу до отеля она ощущала на своей спине злые взгляды. Лицо горело, ладошки вспотели, несмотря на прохладную погоду, а уши всё ещё неприятно заложены после перелёта. Гермиона будто бы оказалась в вакууме без входа и выхода. Ещё несколько часов назад она испытывала нетерпеливое возбуждение, предвкушая три недели в Японии, а теперь хотелось вернуться обратно, забраться под одеяло и выплакать горькую несправедливую обиду. Гермиона настолько погрузилась в себя, что не замечала волнующие виды прекрасного мегаполиса за окном автобуса. Дороги построены в несколько уровней с огромным числом мостов, S-образных разъездов и минимумом зелени. Все деревья здесь были нежного розового цвета, благоухая тонким ароматом сладости и нежности. Легендарная сакура. В историческом округе Тайсё-ку располагался целый район волшебников. Он встречал гостей обширными площадями, украшенными ленточками, фонариками и цветами. Повсюду в старинных доспехах с военной выправкой расставлены самураи, к бедру приторочены длинные катаны в расписных ножнах. Все здания построены в сугубо японском стиле в несколько этажей, сужающихся кверху, и с загнутыми высокими крышами. Британскую делегацию магов разместили на третьем этаже. Номер отличался всеми мыслимыми и немыслимыми удобствами, в отличие от английских волшебников, японцы не гнушались техникой, которой хватало в избытке. Но больше всего Гермионе понравился балкон. Он выходил на большой ухоженный сад с прудом, фонтанами, столиками для чаепития, беседками и даже манекенами для тренировки боевых искусств. Открытие конференции было назначено на утро следующего дня. У Гермионы имелся выбор сесть рядом с Кэрол и Джейн либо со стороны Малфоя. Она выбрала последнего. Люциус чуть заметно повернулся в её сторону, и уголки его губ слегка приподнялись в приветственной то ли улыбке, то ли ехидной ухмылке. Гермионе, как и прочим не владеющим японским языком волшебникам, предложили надеть наушники, которые переводили иностранную речь на нужный язык. Гермиона полностью погрузилась в работу, пытаясь насладиться каждой минутой присутствия в Японии. В конце концов, она здесь, потому что лучшая! Она дышала глубоко и медленно. Приятный аромат мужского одеколона умиротворял, а рот невольно растянулся в ленивой улыбке. Веки закрылись, а воображение нарисовало мягкие ласкающие губы, которые касаются её шеи, опускаются ниже, язык дотрагивается ключицы, а затем… Гермиона вздрогнула, словно от толчка. Она открыла глаза, осознав, что пропустила последнюю часть выступления японского волшебника, и к трибуне вышел представитель аргентинской делегации. Гермиона с ужасом поняла, что в такое состояние её привёл запах сидящего рядом мужчины — Люциуса Малфоя. Мерлин, что с ней случилось? Гермиона нечеловеческим усилием воли сосредоточилась на происходящем на сцене действе, но глаза сами вдруг покосились влево. Он, казалось, был полностью поглощён докладом аргентинского волшебника. В руках держал изящное, украшенное серебряным плетением перо, которым делал пометки на пергаменте. Гермиона вытянула шею, пытаясь разглядеть, что же он пишет, и едва не вывалилась из своего кресла. Рука Люциуса уверенно выводила мелкие ровные буквы, Гермиона сосредоточила всё своё внимание на словах: “Хотите поиграть, мисс Грейнджер ?” Гермиона резко выпрямилась, глядя строго перед собой. Несмотря на всю абсурдность ситуации, у неё перехватило дыхание, а вдоль позвоночника побежали мурашки. Люциус ни единым жестом не выдал, что на его пергаменте появилась эта странная надпись. Он вообще не замечал Гермиону, что давало ей повод думать, будто вопрос — просто плод её больного воображения. Время медленно двигалось вперёд, аргентинец продолжал вдохновленно вещать о борьбе с Тёмными Силами. Пять минут. Показалось? Десять минут. Или нет? Пятнадцать минут. Нужно проверить! Рука тихонечко сдвинулась влево, выписывая на полях всего пару слов: “Вы серьёзно?” Гермиона задержала дыхание, медленно, очень медленно поворачивая голову в его сторону. “Вопрос в том, насколько серьёзно настроены ВЫ”. Спокойно, не забывай дышать. “Вы с ума сошли”. Буквы скакали перед глазами. Рука ощутимо тряслась. Впервые за последние десять лет Гермиона поставила кляксу. “Да или нет?” Мерлин!.. “Да”. У неё так сильно стучало в ушах, что, казалось, голова сейчас просто лопнет. На что она только что согласилась? Почему же здесь так жарко? Лицо горит и пылает всеми оттенками красного. Она облизнула пересохшие губы, жалея, что надела сегодня чулки. “Расстегните две верхние пуговицы вашей блузки”. — Что?! Возмущённый возглас остался незамеченным, наушники заглушали все внешние звуки. Гермиона в упор смотрела на Малфоя, чувствуя, как ярость и негодование возрастают в ней в геометрической прогрессии. Люциус едва заметно пожал плечами. Невероятно! Да за кого он её принимает? Что… что вообще заставило его сказать… написать это? Мысли путались. Нет, это слишком даже для такого негодяя, как Малфой. Предполагалось, что он её презирает за маггловскую кровь и близкую дружбу с Поттером! “Если бы он тебя уважал, то не стал бы предлагать ничего подобного, не так ли?” — мелькнула мысль в голове. Раздались аплодисменты. Аргентинского волшебника сменила колдунья из Исландии. Гермиона методично покусывала щеку изнутри, пока не почувствовала во рту солоноватый вкус крови. Она вспомнила о начатой упаковке “Орбита” и, отвернувшись, положила две подушечки на язык. На пергаменте Малфоя больше не появлялось провокационных записей, и Гермиона постепенно начала успокаиваться. Первое заседание длилось более шести часов с двумя перерывами по тридцать минут. Среди британской делегации у Гермионы не было друзей, почему-то выходило так, что юной начальнице отдела Магического Правопорядка завидовал каждый работник Министерства чёрной завистью. Впрочем, это не удивляло, и уже не задевало — Гермиона смирилась. Ей лишь было жаль, что Гарри отказался от поездки в пользу пожилого и опытного мистера Дороти. Гермиона знала, что Рональду не предлагали место, и Гарри сделал это ради дружбы. Чтобы сохранить её, потому как червячок ревности и зависти уже подтачивал Рона изнутри. После прибытия в отель и продолжительного душевого сеанса, Гермиона открыла дверцы шкафа, выбирая, что надеть на ужин. В программке, которую раздали по прибытию в Осаку, значился поход в традиционный японский ресторан. “Брось! Кому какое дело, как ты одета?” Расхаживая перед зеркалом в брюках и спортивном бюстгальтере, Гермиона не могла решиться, что надеть сверху. Её любимая блузка яркого лазурного цвета обладала V-образным вырезом — довольно глубоким. Но после сегодняшнего происшествия, она отчаянно не желала надевать ничего, что могло бы хоть каким-то образом намекнуть, будто она решила играть с Малфоем в его игры. Снова искусав и без того истерзанную щеку, Гермиона издала утробный рык и схватила белый мохеровый джемпер с коротким рукавом. Чёрт бы побрал этого Малфоя, а Кэрол и Джейн вместе с ним! На этот раз они сидели напротив друг друга, а не рядом. Для разнообразия. Гермиона попыталась испепелить Люциуса взглядом, понадеявшись, что он почувствует неловкость после своего неприличного предложения. Но он ответил ей прямым взглядом своих серых глаз, испытывая и поддразнивая её. Гермиона отвернулась, отвлекаясь на разговор с симпатичным французом, который ходил за ней по пятам. К счастью, она могла свободно изъясняться на языке Гюго и Вольтера, игнорируя Люциуса. Пищу, естественно, подавали традиционную. Всевозможные виды рыбы, морепродуктов, риса и незнакомых фруктов и овощей. Гермиона тоскливо посмотрела на палочки, лежащие по правую сторону от тарелки. Многие волшебники сразу же попросили вилку. Гермиона бросила любопытный взгляд через стол — Малфой весьма успешно справлялся с традиционными столовыми приборами японцев. “Надо же! И швец, и жнец, и на дуде дудец!” Она отважно пыталась орудовать двумя тоненькими палочками, но захватить в них рис так и не удалось. Пришлось отказаться от этого гиблого дела и попросить более привычные столовые приборы. Уже позже вечером, когда Гермиона металась из угла в угол собственной спальни, она пыталась совладать с потоком эмоций и вопросов, которые переполняли её существо. Слова Кэрол и Джейн задели её куда сильнее, чем она могла признаться даже самой себе. Неужели она действительно фригидна? И как, во имя всего святого, Рон додумался обсуждать с ними их интимную жизнь? Да, Гермиона не любила заниматься сексом при включенном свете. Да, она стеснялась своей худобы, небольшой груди и уродливого шрама, полученного в день битвы за Хогвартс, на боку. Но ведь это ещё не делает ещё невосприимчивой и нечувствительной! Ей было приятно находиться в объятиях Рона, ей нравились его поцелуи, и когда он входил в неё… но ни единого оргазма она с ним не испытала за все три года, что они вместе. В этом ли проблема? Но разве она сама виновата, что ничего не получается? Есть ли способ этому научиться? Как? И кто смог бы стать учителем? “Расстегните две верхние пуговицы вашей блузки”. Вот и ответ.