Ложь

- Привет, сынок. Знаешь, мы с отцом безумно беспокоимся и скучаем по тебе. В очередной раз мать начала свой рассказ. Фрэнк ненавидел, когда к нему приходила его мама. И нет, это было не от того, что он её не любил, а как раз наоборот. - Дорогой, я надеюсь, что ты всё же вернёшься к нам. Знаешь, к нам часто приходит девочка, с которой ты учишься - Джамия. Она такая прелестная, даже передала тебе эти цветы, - рассказывала женщина. Её голос дрожал, а на глаза наверняка навернулись слёзы. - Прости, что не смогу остаться с тобой подольше сегодня, отпросилась с работы всего на час. Пожалуйста, Фрэнки, пусть с тобой всё будет в порядке, - прошептала мать и погладила сына по голове. Фрэнк ненавидел такие моменты. Его раздражало не только присутствие матери, но и он сам. Ведь это из-за него она рыдает, не спит ночами и постоянно отпрашивается с работы, что, конечно же, не одобряет начальство. Он ненавидел своё жалкое состояние, ненавидел то, что не может просто встать, обнять такого дорогого ему человека, вытереть её слёзы и утешить. Да что там встать, он даже не мог её увидеть! В медицинской карточке Фрэнка уже как два месяца числилась запись: " кома неврологического характера, вызванная черепно-мозговой травмой ". Фрэнк прекрасно помнил тот день, изменивший его жизнь. Это был его двадцатый день рождения. Мать позвонила сыну, чтобы тот скорее возвращался из университета домой, ведь не каждый день тебе исполняется двадцать лет. Родители решили, как бы выразился Фрэнк "устроить улётную вечеринку", о которой Фрэнки мог только мечтать. К сожалению, не смотря на все усилия родителей, парень так и не увидел это торжество, на котором должны были быть все его друзья и, конечно же, мама с папой. Мечта для него навсегда осталась мечтой. Фрэнк старался приехать домой как можно быстрее, и в этом заключалась его ошибка.      Машина. Удар. Тьма. И больше ничего. Пустота, тишина, спокойствие - таково было состояние Фрэнка первые несколько минут. Затем он почувствовал резкую боль в области головы и груди. Фрэнк слышал голоса: крики, рыдание, монотонный голос, гул, жужжание. Звуки были настолько разнообразны, что парень не мог определить, кому они принадлежат. Он видел яркий свет, обжигающий сетчатку глаз, а затем снова тьму. Фрэнку казалось, что это происходило каждые три секунды: свет, тьма, свет, тьма, свет и снова тьма. Только лишь голоса с каждым разом утихали. А затем... Затем они просто исчезли. Парень чувствовал себя словно в какой-то чёртовой одиночной камере. Он не ощущал присутствия света, не слышал ни единого голоса, не чувствовал голода и не ориентировался во времени и пространстве. Затем всё стало потихоньку возвращаться. Фрэнк стал слышать голос своей матери и отца, довольно опечаленные, тихие и, как выразился сам Фрэнк:"потухшие". Он слышал ещё один голос, неизвестные ему. Он был низкий и принадлежал мужчине, который что-то бормотал про травму, потерю сознания, нереагирование на внешние факторы, удары. Мужчина много чего говорил, но Фрэнку запомнились только эти короткие несвязанные фразы. Он слышал притворно-задорные голоса, которые, вероятно, принадлежали его друзьям. Они рассказывали о забавных случаях в университете, о том, как они скучают, и о том, что, похоже, у Фрэнка появилась незапланированная подружка в лице Джам. Спустя несколько недель Фрэнк смог не только слышать голоса, но ещё и видеть. Только вот то, что он видел, его совсем не радовало. Это случилось совсем внезапно. По началу Фрэнк обрадовался, что наконец-то очнулся от этого кошмара, но всё только начиналось и добавляло обороты. Парень понял, что всё идёт совсем не так, как должно быть в реальности. В палате было слишком мрачно и тихо. Да, конечно, в палате и должна царить тишина, чтобы не тревожить пациентов, но за дверью, в коридоре, должна же быть суета и хоть какие-то звуки. На кнопку вызова никто не отвечал. Ни одна мед-сестра не пришла его проведать и узнать, как чувствует себя больной после столь жуткой аварии. К нему совершенно никто не явился. Собравшись с силами, Фрэнк наконец то смог встать с кровати, что далось ему с трудом. Медленно передвигаясь и опираясь о стену, парень дошёл до двери и вышел в коридор. Помещение заставило Фрэнка застыть от ужаса. Всё это напоминало ему чёртов фильм ужасов. Перегоревшие лампочки, облупленная краска на стенах, невероятная чернота и выбитые стёкла, которые вели на улицу. Вокруг не было ни единого человека. Всё окружение было чертовски странным. Но самое сумасшедшее было то, что за разбитыми окнами не было улицы. Была лишь манящая темнота, в которой изредка можно было разглядеть тёмно-синее мерцание. На парня навалилось слишком много всего, и он медленно сполз по стене вниз, зарываясь пальцами в свои волосы и оттягивая их как можно сильнее, чтобы почувствовать хоть что-то, кроме волнения и безумного страха. Фрэнк чувствовал себя психически неуравновешенным, ведь здоровый человек не будет наблюдать весь тот ужас, который сейчас видит парень. Взяв себя в руки, Фрэнк снова встал и подошёл к окну. Он слегка ударил кулаком по уже сломанному стеклу и раздобыл маленький осколок. Схватив его по крепче, Фрэнк дрожащей рукой прислонил кусок стекла к своему запястью, и, с силой надавив, провёл по нему осколком. Парень почувствовал едва заметную боль и, секунду спустя, на его руке появилась глубокая кровоточащая рана. Это безумно обрадовало Фрэнка, ведь, вот оно, доказательство того, что он всё ещё жив, что он всё ещё может чувствовать боль, хоть и не заметную. Доказательство того, что он всё ещё человек. Но его радость исчезла так же быстро и неожиданно, как появилась. Рана, которая бы зарастала несколько недель, а позже превратилась бы в шрам, растворилась, оставляя на своём месте гладкую кожу без каких либо повреждений. - Нет, нет, нет, нет, нет... Этого просто не может быть. Это нереально, - повторял снова и снова парень. Он ещё раз провёл по запястью осколком, но всё повторялось в точности так же, как было в предыдущий раз. Полный злости и отчаянья, Фрэнк снова и снова проводил стеклом по руке. Но свежие раны затягивались так же быстро, как успевали появляться. - Что это, чёрт возьми, такое?! - отчаянно закричал парень. - Я же не могу быть мёртвым! Нет, нет, это всего лишь плохой сон! Плохой сон и не более того! - Фрэнку казалось, что он просто сходит сума. Он давно выкинул осколок стёкла куда-то на пол, а его руки лихорадочно трястись, как и всё тело. Парень не мог поверить, что всё это происходит наяву, что существуют такие места, в которых нет жизни, смерти и даже времени. Всё здесь просто остановилось. Собравшись с мыслями Фрэнк быстро вскочил на ноги и побежал по коридору в надежде найти спасительный выход. Он как пуля выбегал из одного коридора в другой и, наконец-то, нашёл две массивные двери, напоминающие выход. И действительно, двери вели на ружу, об этом предупреждал перегоревший знак с привычной надписью "Exit". Огромные двери находились в конце коридора. Парню осталось сделать ещё пару шагов, чтобы оказаться на улице. Он стал бежать ещё быстрее, лишь бы поскорее убраться из этого чёртового места. Фрэнк надеялся на то, что дверь окажется открытой, что он сможет выйти от сюда, вернётся обратно к любящим родителям и друзьям, а затем заживёт спокойной жизнью. На счастье Фрэнка дверь оказалась открытой. Выбежав на больничное крыльцо, парень упал на бетонную лестницу и, наконец-таки, смог перевести дыхание, а так же успокоить своё бешенное сердцебиение. Природа окружающего мира была приветливой и, на удивление, прекрасной. На дворе был конец весны, солнце яркими лучами игриво переливалось в маленькой высыхающей лужице, по голубому небу размеренно плыли белоснежные облака, кусты, посаженные рядом с больницей, распустились зелёными горошинами, а ветерок приятно обдувал кожу. Фрэнк не спешил уходить домой и всё так же находился на крыльце, наблюдая за природой. Все мысли о ужасах проклятой больницы как будто улетучились, а на замену пришло умиротворение. Парень совершенно забылся и даже не понял, сколько провёл времени просто сидя на крыльце и смотря куда-то вдаль. Фрэнки решил, что пора заканчивать с этим кошмаром и отправляться в путь, но как только он спустился с последней лестницы больничного крыльца всё снова как будто бы по щелчку превратилось в ад. Всё то, за чем он наблюдал затаив дыхание, обернулось против него. Солнце ужасно слепило в глаза, будто бы пытаясь их сжечь, на коже проступали ожоги, которые можно было бы сравнить с теми, которые показывают по телевизору в новостях о чрезвычайных происшествиях. Ветер уже не мягко обдувал кожу, а шлифовал её как будто кто-то грубо проводил наждачкой. Вместо мягких облаков небо облачилось тёмными тучами, а молнии били в землю стараясь задеть Фрэнка. Парень не понимал, что вдруг случилось с природой, почему всё перевернулась вверх дном? На теле стали появляться ссадины и ожоги разной степени, некоторые даже умудрялись прожигать кожу до мяса, но что самое страшное, раны уже не могли затягиваться так же, как тогда в больнице, а тело пронизала ужасающая боль. Фрэнк стал отходить назад так быстро, как позволяли его ноги. Парень пытался забраться обратно на крыльцо и спрятаться в больнице от этих стихийных бедствий. Его уже не волновала та пустота и жуткая атмосфера, его мысли были заняты лишь тем, как бы спастись. Шаг за шагом, Фрэнк всё ближе подходил к крыльцу и, вот, заветная первая ступенька. Парень облокотился на её край пяткой, но, не найдя опоры, упал и полностью распластался на крыльце. В то же мгновенье весь этот уличный беспорядок прекратился. Солнце снова нежно грело своими лучами, ветерок плавно касался кожи, а тучи превратились опять в белоснежные облака. Всё это навевало ужас на парня. Но изменения произошли не только в природе, но и в самом Фрэнке. Как только он зашёл на крыльцо, ранения снова так же легко затянулись, как недавние порезы. Парень был в глубоком шоке и решив проверить, было ли всё это на самом деле, просунул руку за край крыльца. Как будто бы пройдя через невидимый барьер рука начала тлеть и образовывать всё новые болезненные ожоги. Закричав от боли Фрэнк отдёрнул руку и стал наблюдать за тем, как раны начали спокойно затягиваться. Это место явно не хотело отпускать Фрэнка домой. Только спустя несколько мгновений, Фрэнк понял, что не только в больнице происходят странные вещи, но и на улице. Там совершенно не было никаких звуков, стояла зловещая тишина. Мимо не проезжала ни одна машина, не было слышно пения птиц и каких либо звуков вообще помимо тех, которые издавал сам Фрэнк. Всё было мёртвым, не настоящим и уже не вызывало чувство восхищения, а скорее отвращения. Парню не от кого было ждать помощи. Ему приходилось рассчитывать только на себя и ни на кого другого. В конце концов у него было предостаточно времени, что бы обдумать всё то, что с ним происходит. Конечно, если только в этом месте есть такое понятие, как время.