Для полёта мне не нужны крылья

      У входа в штаб меня уже ждал Ривай, нервно постукивая носким сапога о дорожную плитку и изредка поглядывая на часы. Думаю, мне бы пришлось стоять рядом ещё несколько часов, до тех пор пока он меня заметит. Вот только подписываться на длительные переглядывания я не собиралась. Поэтому, сделав лёгкую пародию кашля, мне всё же удалось привлечь к себе внимание. В итоге, в течение нескольких минут, мне пришлось терпеть изучающе-всепоглощающий взгляд. Но уловив искры шока с намерением отчитать, я быстро, выставив перед собой вертикально ладони, произнесла: — Просто молчи. Не хочу даже говорить об этом. — на мой столько дерзкий жест, капрал лишь легко качнул головой в знак согласия и произнес: — Идём, у меня для тебя подарок. — Серьёзно? И какой же? — воскликнула я, нагоняя Аккермана, который даже не думал притормозить. «Вот же чурбан!» Признаться я очень, нет, ОЧЕНЬ любила подарки, не смотря на то, что мне их почти не дарили. Ну, а что делать? Друзей же мало. Ну да ладно вернёмся к событиям. Идти до конечной точки пришлось хоть и не долго, но напряжённо, по той причине, что я то и дело замечала не только две пары пожирающих глаз с крыши, которые и не думали отставать, но и косые взгляды со стороны прохожих «Харе глазеть! Не в музее» — мысленно ругалась я, и уже было хотела переодеть это чёртово платье, вызвав панель данных, как ощутила на своей спине внимание «разъярённого зверя», а именно Симонике, после чего передумала, долго отходя от мелкой дрожи на позвоночнике. «Не хочу менять место жительства из-за тряпок.»       Ну так вот, остановились мы на против двухэтажного деревянного дома. Довольно примитивного и престарелого, который как оказалось был приютам для, потерявших, во время нападения Титанов или по каким-либо другим причинам, своих родителей, детей, по нашему детдом. — Что мы здесь делаем? — в недоумении спросила я, искоса взглянув на Ривая.       Ответа как обычно не последовало, ну, а что ещё можно было ожидать… Вместо этого, открыв дверь и жестом пригласив меня войти внутрь, он шагая впереди прогладывал путь в неизвестность.       На стенах здания красовались небрежные детские рисунки, фотографии и маленькие отрывки из истории каждого, находящегося здесь, маленького человечка. Разглядывая эти творения маленьких ручек, я и не заметила как отстала от мужчины. Хотя если подумать, это было не так уж и важно в тот момент, поскольку если меня что-то заинтересовало, то, уж извините, придётся подождать. На доске, специально отделённой, для детей, которые совсем недавно потеряли своих близких, среди десятка рисунков и трагичных историй, висело творчество восьмилетней девочки. На листке бумаги было старательно нарисован тёмный силуэт девушки на крыше дома, стоящей спиной к творцу, но лицом к чудовищу, который, можно догадаться, был титаном. Да, будь это просто мазня из придуманной сказки, я бы прошла мимо, но наличие мечей знакомого оттенка, заставило внимательно вглядеться в правый нижний угол листа, ища глазами имя художника: — Дилана… — услышала я за спиной мужской голос, и резко обернулась. — Что? — Я навёл справки, её зовут Дилана Аррой, — уточнил Ривай, указывая на маленький клетчатый листок рядом с рисунком, — смотри, она очень старалась, когда писала это. Проследив за рукой капрала, я увидела несколько корявых, но старательно написанных предложений с заголовком «О чём я мечтаю»: «Я хочу увидеть тётю, что бы они с папой не сорились и что бы мы все жили дружно долго и счастливо. Хочу что бы тётя с папой меня забрали домой. »       От прочитанного меня переполняли чувства, природу которых я понять не могла. — Идём. — отрезал Ривай, взяв меня за запястье, и направился дальше по коридору. «Похоже думает, что я ещё где-нибудь застряну, остановлюсь или потеряюсь» — размышляла я — «или же считает, что сбегу, да чёрт его знает.»       Пройдя несколько метров мы остановились перед тёмно-коричневой дверью, после чего открыв её и войдя внутрь, послышался мягкий голос Ривая: — Привет, Дилана. — Папа! — завизжала девчушка кидаясь на, присевшего на колено, капрала с обнимашками, — Я так рада, что ты пришёл! Смотри, я нарисовала тётю, как думаешь ей понравится?       Вы не поверите, но наблюдать за этой картиной было сущее наслаждение, в особенности видеть Аккермана таким умиротворённым, отвлечённым от всех забот и проблем. Радость малышки буд то заражала своей энергией всю комнату. Да же сей час, стоя у края порога, я чувствовала то, с какой любовью она его обнимала, сколько счастья было в этих больших глазах и нежности в сильных руках Ривая, когда тот отвечал на искренность девчушки. — Думаю, тебе стоит самой её об этом спросить. — спокойно ответил Аккерман, поворачивая голову в мою сторону.       Проследив за взглядом брюнета и отпустив его из своих, сцепленных на шеи мужчины, ручек, Дилана медленно подойдя ко мне, прижимая ладошки к груди, и рассматривая меня, неуверенно произнесла: — Тётя? Это ты та тётя, что спасла меня? — сказала малышка и переводя взгляд то на меня, то на Ривая сообщила — Пап, но она не похожа на тётю.       Поймав на себе требовательный взгляд Аккермана, я решила рассеять сомнения малышки, вызвав панель управления и моментально сменив одеяние на тёмный плащ с капюшоном, в котором и спасла девчушку. Узрев это, как наверное она подумала, «волшебство» на карих глазках навернулись слезинки, и не долго думая малышка помчалась ко мне с объятиями, протяжно крича: — Тётя! — добежав до цели, а именно меня, уже вставшей на колено, малышка крепко обвила мою шею, прижавшись своей мягкой, пухленькой щёчкой к моей скуле. — Тётя, я так скучала! Ты же меня не бросишь? — без устали говорила Дилана- Вы же в папой заберёте меня? Правда же? — немного отстранившись, посмотрела на меня своими заплаканными глазками кроха.       В этот момент я не знала, что ответить, как утешить ребёнка? Нет, я очень хотела быть с ней, думаю и позаботиться у меня получилось бы, но как смотрит на это Ривай? Малышка считает его своим отцом «интересно, с чего бы это?» Не находя ответа я посмотрела на Ривая, в ожидании услышать его мнение, который, как мне показалось, задавался тем же вопросом: — Для удочерения требуется наличие двух родителей. Без этого не получить документы. — оповестил капрал, смотря мне в глаза с ожиданием ответа. «Так вот почему, всё это время малышка была здесь» — Ну что ж, — начала я, встав и потрепав малышку по макушке, — Дилана, думаю, что сегодня ты сможешь сказать, что у тебя есть семья. — Нуу, — начала малышка опустив головку и вертя что-то в ручках. — Тебя что-то тревожит? — спросил Ривай подходя ближе. — Нет, просто… — покачала головой Дилана, и посмотрев на меня продолжила, — могу я называть вас мамой?       От подобного вопроса я впала в ступор «какого лешего, что простите? Мамой?», но поймав на себе стальной взгляд Ривая, так и кричащий «откажешься, убью», посмотрев на малышку и улыбнувшись той милой улыбкой, которая только была в арсенале, произнесла: — Конечно.       Спустя какое-то время мы уже сидели в кабинете директрисы, заполняя документы и то и дело ловя на себе удивлённый взгляд женщины, который буд то в голос говорил «Дану на… Что бы капрал да с девушкой, да за ребёнком. Наводнение что ли будет?» Кстати говоря, этот чёрт его за ногу Ривай, всё же заставил меня обратно надеть платье… В итоге дойдя до строки «фамилия ребёнка» мы долго спорили, да что там спороли, чуть не подрались, крича на весь кабинет: — Миямото! — Аккерман! — Миямото! — Аккерман! — Миямото лучше звучит, и вообще она меня любит больше! — Ни хрена подобного, Аккерман созвучнее и ко мне она больше привыкла! — Вообще то… — начала директриса, но не успев договорить получила отпор от обеих сторон. — Заткнись! — в унисон отозвались мы.       Спор продолжался бы дольше, но похоже не все женщины в этом мире привыкли мириться с принижением, поэтому психанув и ударив кулаком по столу, директриса рявкнула: — При всём уважении, но мистер Аккерман часто посещал ребёнка, поэтому я настаиваю на присвоение его фамилии, и вам советую взять её себе!       На столь уверенный и смелый поступок мы отреагировали ‚лёгким‘ шоком. После чего поймав на себе победный взгляд Ривая я всё же согласилась, при условии: — Свою фамилию менять не буду… — Тебя и не заставляют…