Там, на невидимых дорожках...

Я сделал пару шагов назад, в то время как глаза уже начинали слезиться от непрекращающегося смеха. Девушка последовала за мной, так же быстро подступив, только на этот раз её руки сомкнулись у меня за спиной, а сама Катря уткнулась лицом мне чуть ниже шеи. Я опешил, не совсем понимая, что происходит, и обнял её в ответ, успокаивающе погладив по спине. Она же только сильнее прижалась ко мне. - Эй, ты чего? - она, всё так же пряча лицо, покачала головой. Да что же это такое, что я не так сделал? Я пригнулся, немного отойдя от неё, стараясь заглянуть в лицо. Почему-то Катря дрожала. – Тише, успокойся, что с тобой? – я снова обнял её покрепче, только теперь её руки по-детски прятали лицо. Лишь через минуту девушка всё же подняла на меня взгляд. Зелёные глаза смотрели на меня с такой искренностью, что было невозможно остаться равнодушным. Только сейчас явственно читался испуг. - Не скажу, - прошептала она так, что я еле расслышал. - Ну и ничего, потом как-нибудь! – наиграно весело ответил я, тут же изображая на лице широкую улыбку. – Слушай, да ты вся дрожишь – нечего в реку такую холодную так глубоко заходить. Так что пошли, пошли на берег. Не сказав ничего, она медленно направилась вслед за мной. Я забрался на камень и подал ей руку. Мы вышли на сушу и сели просто на холме, она положила голову мне на плечо. - Заквітчали дівчатонька стільцеві могилу, замість мали заквітчати стрілецькую милу… * - тихо завела она так, что сердце удар пропустило. Редко встретишь хорошее живое исполнение… Только почему такую песню грустную? - Может, что-то повеселее? – неуверенно спросил я во время одной из пауз. Катря посмотрела на меня внимательно, будто изучая. - Есть у меня одна песенка. Как раз к твоим чёрным глазкам, - девушка села немного по-другому, теперь точно напротив меня, и положила руки мне на плечи. - Чорні очки, чорні очки, як терен. Чорні очки, чорні очки, як терен. Чорні очки, як терен, як терен, як терен. Коли ми ся поберем, поберем, поберем?* - весело пропела она, едва не пускаясь в пляс. Тут же поднялось настроение, и я, повинуясь какому-то непонятному чувству, принялся танцевать вместе с ней. Она снова засмеялась – это было намного приятнее видеть, чем грусть на её лице. - Красавица, ай красавица, что же ты тут постоянно у воды мёрзнешь? – спросил я, не прекращая танец. Она на миг задумалась. - А пойти мне больше некуда. - Как это? - Не должен был ты меня увидеть, Марк… Мы уже остановились и теперь, переводя дыхание, просто стояли друг напротив друга. Катря почему-то пыталась спрятать глаза. - Почему? - Я… Наверное, мне нельзя говорить об этом… - Да скажи уже, не бойся. - Когда-то давно, когда пришло мне время замуж выходить, мама нашла для меня мужа. Красивый, знатный и, что было для неё главным, богатый. Я ему нравилась безумно, да только другого любила. Но ведь против матери я и слова сказать не смела. А Ваня-то как за мной тужил, побивался, да только вот беден был, как и мы с матерью. Пришли старосты, спрашивают у матери, а я стою печь колупаю*, будто делать мне больше нечего. Сосватали меня. Да только не повёл нелюб меня венчаться, ушла я. Сбежала ещё той ночью, так и не попрощалась с Ваней, прибежала сюда, к этой реке, Богу помолилась последний раз… И прыгнула. А вода холодная, до самой души пронимает. Так и утонула я в Зелёную неделю. Очнулась, а меня уже в русалки записали. Я стоял, будто неживой, слушая всю эту историю. Печь колупала… Так же очень давно ещё делали. Но только когда она закончила рассказ, во мне проснулся скептицизм. Утонула? Русалка? Смешно, очень. - Ты мне не веришь, - прошептала она еле слышно. – Да оно и понятно, сейчас нежить вся лучше прячется, чем раньше. Да только здесь позволено нам чаще выходить на свет. - О чём ты говоришь..? - Я тебя чуть не убила сегодня. Больно ты на Ваню моего похож, как две капли воды. Вот и хотела было тебя к себе на дно утащить, да только опомнилась. Прости меня… - Да ничего страшного, Катря, - нет, я всё ещё не верил в то, что она говорит. Будто почувствовав это, девушка вдруг отстранилась. - Пора мне, засиделась я сегодня. Спасибо, что был ко мне добр. Она вдруг развернулась и побежала к небольшому обрыву. Она что, прыгать надумала?! Да она же расшибётся, мелко там! Она уже понеслась вниз, когда я сорвался с места. Я остановился на самом краю и внимательно смотрел вниз: Катри нигде не было, а в сгущающихся сумерках Белая Тиса тихо несла свои воды. _________________________________ *Рекомендую послушать «Н. Зяблюк, Л. Потіцька – Заквітчали дівчатонька», «ВІА «Барви» – Чорні очка, як терен» *Раньше, когда приходили сваты в дом девушки и садились с родителями за один стол, она должна была подойти, когда её позовут, остановиться у печи и в нужный момент начать тихо-скромно колупать печь. Тогда отец говорил: «Вон уже и печку развалять хочет, видно, не желает больше в этом доме жить. Хорошо, отдаём её».