Там, на невидимых дорожках...

Я пожал руку водителю, прощаясь, и, взвалив на плечи дорожную сумку, пошёл по тропе, плавно перетекающей в грунтовку и петляющей между домами. Я заметил знакомые окна и поднял голову выше, навстречу солнечным лучам, довольно жмурясь и дыша полной грудью. - Маркиян! – услышал я радостный крик и тут же приложил ладонь козырьком к глазам, чтобы лучше видеть весёлого черноволосого мальчугана. Антин бежал ко мне со всех ног, смеясь и чуть не падая в слишком больших для него штанах. Когда мальчик приблизился, я подхватил его, поднимая вверх – ребёнок засмеялся громче. – Марк, ты где был? – спросил Антин, стараясь скопировать мамину манеру речи и мимику. - Я домой ездил. Мальчик надулся, складывая руки на груди, а в голосе послышалась угроза. - Ты что, хотел уехать от нас? Грустная улыбка появилась на моём лице. - Нет, конечно, как ты мог такое подумать? Антин, всё ещё висящий в воздухе, недоверчиво на меня покосился. - А зачем ты уезжал? - Чтобы вещи забрать, - я подкинул мальчика, тут же засмеявшегося, и поставил на пол. – Я навсегда приехал. - Правда? – он похлопал глазами. - Да, - я потрепал его по волосам, и Антин вдруг развернулся, убегая к дому с весёлым криком: - Мама, мама, Марк вернулся! Я улыбнулся, растрогавшись, и подхватил сумки, направляясь к дому, из которого уже вышла плотная женщина с длинной густой косой. Вытирая руки о передник, она переводила взгляд с сына на меня, а потом, наконец рассмотрев, вдруг прослезилась. - Маришка, ну что же Вы, всё ведь хорошо. Я обнял её, пока она радостно всхлипывала. - Мы уж думали, что ты не вернёшься. - Это я туда больше не вернусь, - на меня посмотрели удивлённо. – Нечего мне больше там делать, Маришка, а Бребоя для меня новым домом стала. Всхлипы возобновились, и мы поспешили зайти в дом. В груди приятно теплело, когда я смотрел на родные уже стены, и разговор потёк в очень приятной атмосфере. Маришка не спрашивала ни о похоронах, ни о кладбище, и я был благодарен ей за это. В печи что-то начало бурлить, и женщина, всплеснув руками, побежала спасать очередное кушанье. Я удивлённо оглянулся, не понимая, где остальная детвора. - А где все? - Как где? Венки плетут. - Какие венки, зачем? - Сегодня же Купалова ночь. - Я и забыл со всем этим… Ладно, я, наверное, пойду вещи положу пока да отдохну немного. Не против? - Конечно-конечно. Я вышел из дома, направляясь ко Льву: нужно было сказать ему, что я вернулся. Но за чуть шершавой дверью кабинета меня ждал приятный сюрприз. - День добрый, Лев Михайлович. Привет, Адриян. Чуть растрёпанный парень вдруг выпрямился и резко повернулся ко мне. На непривычно усталом лице появилась радостная улыбка. - Марк, ты вернулся? – тут же спросил он, на что я лишь развёл руками. - Как видишь. - А… - Ты по делу? – перебил его Лев. Я кивнул. - Я зашёл сказать, что уже приехал и завтра буду на работе. - Отлично, - мужчина одобрительно улыбнулся и повернулся к Адрияну. – Думаю, вопросов больше нет? - Ни одного, - просиял парень. - Тогда больше не держу. Как только ворота закрылись за спиной, Адриян тут же повернулся ко мне. - Ты как..? Вежливая улыбка пропала с моего лица, и я устало выдохнул. - Жив, и на том спасибо. - Я боялся, что ты не вернёшься… Ты надолго к нам? - Навсегда. Парень не отвечал, и я перевёл взгляд с земли на него как раз вовремя, чтобы попасть в объятия и уткнуться носом в шею. Я замер, а потом попытался отстраниться, после чего объятия стали ещё более крепкими. - Адриян. Адриян, ну перестань. Счастливо засмеявшись, парень наконец отпустил меня, но перед тем, как отойти, наклонился, чтобы наши глаза были на одном уровне, и тихонько произнёс: - Я безумно рад, что ты всё же вернулся. - Спасибо. А зачем ты к Льву ходил? Адриян почему-то смущённо поджал губы, старательно отводя взгляд, и искать зрительный контакт пришлось уже мне. Наконец, когда я уже собирался повторить вопрос, парень ответил: - Я просил Льва придержать твоё место, если вдруг будут желающие, - сказал он, смотря в пол. Я не нашёл, что сказать, лишь удивлённо смотрел на друга, а он, словно опомнившись, снова улыбнулся. – Ты вернулся как раз на Купалову ночь. В играх участвовать будешь? - Что я, в детстве через костёр не напрыгался? Скучно же. - Ну-ну, не скажи, - таинственно протянул он. – Ты никогда не участвовал в настоящих купальских обрядах. Обещаю, ты не пожалеешь. Как Адриян и заверял меня, я был удивлён уже одним масштабом подготовки к празднику: молодые девушки и совсем малышки, вернувшись с поля, плели пышные венки, что-то напевая, парни носили хворост и большие ветки куда-то к Тисе, и задействованы были все и каждый – даже нам с Адрияном предложили в добровольно-принудительном порядке помочь с приготовлениями. Подхватив огромную сухую корягу, которую нашли где-то в лесу, я пошёл за толпой, начиная ощущать на своей коже речную влагу. А впереди уже была толпа людей, чем-то очень увлечённых. - Адриян, а почему тут так много народа? – не сдержал я вопроса. - А это с соседних сёл прибежали. Все знают, что у нас самое красивое празднование. - И скоро оно начнётся? - Как только начнёт темнеть. А пока внимательнее смотри по сторонам. Я оглянулся, надеясь, что что-то волшебное уже началось, но парень лишь засмеялся, глядя на мою поспешность. Недовольно шикнув, я кинул корягу в кучу, на месте которой должен будет появиться костёр. Неожиданно пришли ребята с музыкальными инструментами, и я снова с немым вопросом повернулся к Адрияну, но тот лишь повторил совет не зевать. Между хлопотами и разговорами никто и не заметил, как начала сгущаться темнота, а кузнечики заиграли свой любимый мотив. Костёр распалили, и сухие ветки быстро сдались пламени, начиная весело трещать. - Сьогодні Івана, завтра Купала, - вдруг начал нежный голосок, и все повернулись к поющей, одетой в одну лишь длинную рубаху, как и все молодые девушки. Парни со скрипками, цимбалами и свирелями подхватили знакомую им мелодию, а другие – начали подпевать, создавая неповторимое эхо, скандирующее «Купала на Йвана». – А у Івана сестра Мар'яна. Ой ви, дівочки, всі ви Мариночки. А вночі у річки грають русалочки*. После этих слов от толпы отделился парень, держащий на длинной палке чучело из трав и украшенное пышным венком. Он приблизился к костру, опуская пугало, и оно тут же загорелось, взорвавшись ярким снопом искр. «Купала на Йвана» - гудело вокруг низкими голосами, и я почувствовал, как по телу пробежала дрожь, когда какая-то девушка засмеялась. - Да настанет лето! - топнула ногой темноволосая барышня. - Да сгорит Марена, ведь её час, как и время зимы, миновал! Да придёт Купала! Люди вокруг весело закричали, пока остатки чучела падали в самый жар, и я бы присоединился к ним, если бы незнакомое слово не резало слух так сильно. Перед мысленным взором появились большие чёрные крылья и золотая корона средь тёмных волос диво-птицы. Я совсем не помнил, что именно она пела, но имя «Марена» точно уже звучало из её уст. Марена, зима... Неужели Сирин говорила мне о богине холодного времени года? Я глянул на остатки чучела, раскрывшего руки как на распятье, и неосознанно отошёл немного, тут же натолкнувшись на кого-то спиной. Я обернулся и встретился с обеспокоенным взглядом Адрияна. - Всё хорошо? - спросил он одними губами, и я кивнул в ответ, зажмурившись. Почему-то появился непонятный страх, который не позволял вздохнуть, сковывая словно невидимыми путами. На плечо легла тёплая, даже горячая рука, которая повернула меня и отвела в сторону, заставляя сесть на землю в тени деревьев. - Марк? - Да-да, всё хорошо! - пробормотал я, мотая головой и пытаясь прийти в себя. Я, часто моргая, посмотрел на то, как беспокойно нахмурился парень, из-за чего меж его бровей пролегла небольшая складка, а на лицо упала чёрная прядь. - Адриян... - Да, что? - А кто такая Марена? Брови Адрияна поднялись от удивления, и он откинул голову назад, собираясь с мыслями, будто решая, как лучше объяснить мне всё. Он снова повернулся ко мне только когда девушка под аккомпанемент всё того же хора запела о парнях, которые пошли купаться во время праздника и утонули. - На самом деле, Марена у славян всегда была связана с обрядами умирания и воскресания природы. В каком-то смысле она сама – богиня смерти. По легенде, вместе со Змием она родила тринадцать дочерей-болезней и пустила их по миру, сама же ночью с головой под мышкой ходит между людских домов и выкрикивает имена хозяев – того, кто отзовётся, она убьет. - И что, если сжечь её чучело – она не придёт? - Когда происходит такое, как сегодня, Марена понимает, что ей тут не место, и уходит, но только на время. Я повернулся на смех, и заметил, как к реке побежали девушки. Напевая что-то о счастье и семье, они, бережно держа в руках венки из полевых цветов, пустили их на воду, улыбаясь и тихонько нашептывая желания о суженном. Оттуда, где сидели мы, было плохо видно дальнейшие события, но молодые парни уже понеслись дальше по течению, чтобы ловить венки и с ними, как аргументами, подступать к девушкам. Я же сел поудобнее, подобрав под себя ноги, пока оставшиеся стали подбираться к костру. - Адриян, мне страшно. Парень обнял меня за плечи, сидя рядом, и вдруг потянул на себя. - Э, что? - Успокойся, - выдохнул он, заставляя лечь головой ему на колени, и мои попытки освободиться не сработали. Я расслабился немного, прикрыв лицо руками и сильно жмурясь. - Марк, - меня погладили по плечам, - скажи всё, что ты чувствуешь. Я посмотрел на Адрияна мученическим взглядом и грустно улыбнулся, замечая, как красиво отблески от костра играли на лице: вокруг потемнело достаточно, чтобы заметить это. Мы сидели вдалеке от всех, почти спрятанные среди деревьев. Прохлада, отходящая от реки, пробиралась под одежду, и я зябко поёжился, передёрнув плечами. - У меня мама умерла... - прошептал я тихо, из-за чего парню пришлось немного наклониться. - Что я чувствую? Честно, не знаю. Мне кажется, что меня нет, а вот сейчас тут лежу и признаюсь тебе во всём не я, а кто-то другой. Ощущение, что у меня все чувства, душа моя умерли, осталось только тело. Я понимаю, что это бред, но... Думаю, ты понял. У меня ведь не осталось никого родного, только мама была. Мне даже в городе было не с кем встретиться: никакого желания видеть хоть кого-либо. И даже не потому, что такая причина, нет. Потому, что ни с кем не получилось крепкой дружбы. Если честно, Адриян, то там, сидя в пустой пыльной квартире я думал только о том, что же меня вообще держит, не позволяя умирать, - парень немного напрягся. - Знаешь... Ничего. Одна только Бребоя. Жадан: я уже очень привык к ним, но они скорее как хорошие родственники. И ты. - Что я? - так же тихо, чтобы не сбить меня, спросил парень. - Ты меня держишь тем, что ты есть. За этот месяц... Серьёзно, я не знаю, кто бы мог стать мне настолько дорог за такой короткий промежуток времени, - я потянулся рукою к лицу, чтобы потереть лоб, но Адриян перехватил её, сжимая ладонь в попытке подбодрить. Я продолжил, слыша дрожь в своём голосе. - Спасибо. Ты действительно очень мне важен, и сейчас... Даже больше, чем все остальные вместе взятые... Адриян удивлённо замер, широко раскрыв глаза, и внимательно на меня посмотрел. Он наклонился ко мне ближе, обнимая за плечи, проводя горячей рукой по лицу. Я глядел на него так же сосредоточенно, не думая, лишь всё ещё чувствуя то, о чём говорил пару секунд назад, и ощущал, как становится горячо на глазах. Я встретился взглядом с грозовым небом, сейчас совершенно чёрным, будто бездна. Оно завораживало, будто впитывая все эмоции, которые накопились за долгое время, и я чуть приподнял голову, будто стараясь быть к ним ближе, чтобы наконец отдать всю накопившуюся боль. На лице я почувствовал жаркое дыхание: тяжёлое, медленное и невероятно напряжённое. Оно переместилось чуть ниже, из-за чего несколько беспорядочных прядей упали на мои щёки, и вдруг я почувствовал прикосновение чего-то мягкого, лишь через пару секунд поняв, что это чужие губы были мгновение на моих. Широко раскрыв глаза, я посмотрел на Адрияна, тут же отстранившегося и смотрящего с нескрываемым страхом, пока в голове произошедшее собиралось по кусочкам. Приподняв брови, парень снова немного приблизился, будто прося разрешения, и я не ответил отказом, лишь наблюдая, как приближается лицо, а потом по телу от губ разливается жар, медленно пробирающийся к сердцу и согревающий его. Чувства будто взорвались, и я, не соображая ничего, ответил на поцелуй. Барьер, держащий меня долгое время, исчез, и из глаз покатились слёзы, от которых на душе стало легче. Пока тёплые руки обхватили меня крепче, переводя невероятно нежный поцелуй в порывистое объятие, я уткнулся носом в нависшего надо мной парня, пока вдалеке веселились люди, парами прыгая через костёр. _________________________________ *Видео «Гурт мандрівних дяків Вертеп - Марена (купальська)», рекомендую.