Там, на невидимых дорожках...

Для атмосферности можно включить «ТІК – Для мами» Верхушки смерек выныривали из утреннего тумана, недовольно и хмуро смотря вдаль. Ветер шумел необычайно громко, казалось, что в его завывании можно расслышать слова: они с каждой секундой звучали всё отчётливее. Туман раскидывал свои щупальца, а смереки зло резали воздух ветками, раскачиваясь из стороны в сторону. Шум нарастал, и уже можно было не сомневаться: низкий голос, переходя на натужный хрип, пытался что-то сказать. Слова маячили где-то на грани сознания, но ускользали, лишь дразня воображение. Песнь ветра стала громче, причиняя боль, а голос повторял всё одну и ту же фразу, которую всё не удавалось различить. Всё слилось в одну непрекращающуюся какофонию, но внезапно стихло, лишь эхом повторив слова: «Я знал твоего прадеда». Почти реальный толчок в спину прервал мой сон, заставляя резко открыть глаза. Давно моё пробуждение не было столь неприятным…Ощущение разбитости не покидало тело, и я устало прикрыл глаза. В груди неприятно тянула абсолютная пустота, будто бы ясно давая понять, что я никто. Лишённым каких бы то ни было эмоций взглядом я провёл по комнате, вдруг поняв, что не чувствую ничего. Не было даже самого простого ощущения дома: всё казалось совершенно чужим. Я не хочу оставаться здесь больше. А что вообще держит меня? Больше… Мне ведь не к кому возвращаться, не о ком заботиться, поддерживать. Да и я никому не сдался, если быть честным к себе. И этот город, весь в пыли и выхлопах – как же я отвык от всего этого и как же меня это теперь раздражает! Я отвернулся к стене, до боли закусывая нижнюю губу. Время пролетело до жути быстро, и до сих пор не получается поверить в эту реальность: мир, наполненный магией и тайнами, мне нравился куда больше. Мысли сами унеслись в леса: к высоким смерекам, тихим ручейкам и ясно-голубому небу. Цвет немного изменился, и вот уже передо мной появились те необычные, гипнотизирующие глаза, в которых всегда проскакивали весёлые искорки. Я вспомнил, как провожала меня Маришка, а в её голосе безуспешно пыталась скрыться печаль. Всё же, кому-то я ещё нужен. Может, у меня больше нет дома тут, в душной квартирке хрущёвки, но среди полонин, кажется, уже давно появился второй. Не углубляясь в размышления, я начал осматриваться, думая, что мне ещё может пригодится. В шкафу нашёлся старый альбом – единственный, в котором поместились все наши семейные фотографии. На первой странице лежал кадр со свадьбы, на который я часто смотрел в детстве, ведь лицо папы было снято крупным планом. Наверное, если бы не это, я со временем забыл бы черты лица, которых мне досталось так мало. Привычным жестом дотронулся до бумаги, силясь воскресить в памяти воспоминания, в которых маленькие ручки тянулись к отцовским усам, но картина прошлого была совсем нечёткой, расплываясь перед глазами. Я представлял заново, смотря на фото, добавляя новых деталей, пока лицо отца не стало ясным. Перед мысленным взором появилась мать, и я почти физически ощутил её объятия, руку на своей щеке. Попытавшись поймать ладонь, я дотронулся до щеки, но почувствовал лишь колючую щетину. Никого не осталось из тех, кто был мне дорог раньше – только немногие, с кем успел сблизиться недавно. И правда, ничто больше не держит меня тут, я могу смело делать свой выбор. «Продам квартиру», - написал я на чистом листе и, после некоторых раздумий, добавил: «Недорого». Всё, я своими собственными руками отрезал последний путь к отступлению и теперь не отступлюсь. Печаль кружилась в безмолвном танце, одаряя меня вниманием тёмных глаз, а песня, почему-то крутящаяся в голове, так и рвалась наружу: - Доведи, що звістка остання, нестримне бажання, що то чутки*, - напевал я тихонько, ступая улицами вечернего города. Мимо проходили люди, компании весело смеялись, девушки улыбались, красуясь новыми нарядами, а я серой тенью шёл мимо них, пряча руки в карманы джинсов. - Ніч упаде на місто яскравими фарбами вечірніх суконь, дим цигарок… - я закашлялся, случайно попав в облако сигаретного дыма, и пошёл дальше, будто в последний раз гуляя городом. Билет на поезд, лежащий в кармане, не давал мне много времени на размышления и поиски новых жильцов: если не найду никого до отъезда – оставлю квартиру закрытой. Действительно нужные вещи уже были собраны в небольшой коробке, а всё остальное не представляло ровным счётом никакой ценности. Порой возникало ощущение, что если бы я остановился и подумал лучше, то действовал бы совершенно иначе, но ещё не до конца отключившиеся чувства требовали лишь одного – побыстрее уехать. Я уже долгое время смотрел лишь под ноги, и потому столкновение с кем-то, увлечённым беседой по телефону, было для меня неожиданностью. Я поднял голову, взглянув на высокого парня с русыми, чуть выгоревшими волосами, и заранее втянул голову в плечи, предвкушая, как он будет орать из-за уроненного и весело хрустнувшего девайса. Но незнакомец, зло хмуря брови, обернулся ко мне и вдруг, уже набрав воздуха для громкого возмущения, удивлённо поперхнулся. - Марк? Я перестал сутулиться, выпрямившись и внимательно приглядевшись к казавшемуся таким знакомым лицу парня. - Только не говори, что… Влад? - Сколько лет, Палий, сколько зим, - усмехнулся бывший одноклассник и даже когда-то хороший друг, пожимая мне руку. – Ты тут какими судьбами? – спросил он, поднимая с асфальта мобильный. - Да так… - я нахмурился, не желая вдаваться в подробности. – С телефоном всё хорошо? - Обойдётся, - Влад кивнул, пряча сотовый в карман. – Я слышал, ты где-то на западе разнорабочим устроился. - Хорошие же про меня ходят слухи, - обиженно скрестив на груди руки, я хмыкнул. – Я в карпатском заповеднике работаю. - Неужели так, как мечтал? - Получается, так, - я слабо улыбнулся. - А что ж сюда приехал? Маму проведать? - Она… Я на похороны приехал. Она умерла, Влад. Парень тут же поник, а тон его голоса стал невыносимо сочувственным. - Мне очень жаль. - Незачем. - Так… - слова больше не вязались так легко, как до этого. – И надолго ты тут? - Нет. Уезжаю скоро. После этого разговор совсем уж зашёл в тупик и мы, быстро распрощавшись, ушли в разные стороны. Почему-то встреча с Владом казалась ниточкой, которая была последней связью с прошлой жизнью и наконец лопнула. Я больше не сомневался в правильности своих намерений и с почти спокойной душой пошёл улицами дальше. Последний вечер, как-никак. С самого утра я отправился на почту, чтобы оплатить счета за прошедший месяц и покинуть квартиру с чистой совестью. Правда, вопросов я не избежал, чему позднее даже был рад. - Не нашёл ещё жильцов? – поинтересовалась тётя Зина. - Нет. Наверное, так и оставлю всё. - Стой, зачем же оставлять? У меня у знакомой сын как раз квартиру снимать собирался. Не сам, с невестой, у них там порядок будет, честное слово, я уж Машеньку видела – хорошая девушка. Да и лучше квартиру-то не продавать, а в аренду отдать – так тебе и деньги дополнительные. Я соглашался, не особо разбираясь в тонкостях. Так, наверное, и правда лучше будет. - Пусть сегодня приходят, поговорим с ними, оформим всё. Хорошо? До обеда смогут? Колёса стучали, унося меня вдаль. В город, обречённый на дождь*, после – в гуцульский Париж*, ну а дальше, попуткой, в маленькое село, прячущееся среди полонин и утопающее в зелени. Интересно, будут ли мне там рады? _________________________________ *«Кому вниз - Ніч». *Львов. *Рахов.