Отпуск Акатск

Утро выдалось на редкость безоблачным после вчерашнего дождя. Над деревьями плыли облака в форме лягушек, змей и улиток; и, в принципе, природа дышала безмятежностью и покоем. Чуть не написал: «тишиной». Тишиной она не дышала. Над Конохой неслись вопли. Первый бодрый вопль синхронно прозвучал сразу с двух концов Конохи в полвосьмого – - Доброе утро! Через несколько секунд очередной двойной вопль поразил окрестности. - Заткнись и вали отсюда, извращенец! Третий крик сбил дуплетом пролетающую над деревьями ворону и маленькую глиняную птичку, которая не вынесла нагрузки и громко взорвалась на высоте два метра над землей. - А-а-а! БУМ. - Сразу чувствуется чакра девятихвостого, - одобрил невозмутимый Зецу, возникший на пороге. – А у нас-то кто орет? Дейдара смущенно выглянул из-за дерева, озирая последствия приземлившегося на сад камней опытного экземпляра надземного транспорта. - Не я, да. Я сам испугался больше всех. Но, по ходу дела, это орал Итачи–сан, да. Помнится, он в прошлый раз орал точно так же, когда я поздравил его с днем рождения... Когда он задувал свечку на торте.… Только матом. - Нет, тогда он, по-моему, обещал пытать тебя Шаринганом три дня подряд, заставляя представлять, что это ты тут стоишь по уши в торте и с обгорелой прической, - заметил Зецу,- Он ж ток недавно в парикмахерской был. С того конца Конохи стало потише. Зато, видно, в компенсацию, в доме рухнуло что-то тяжелое, и кто-то (кто бы это мог быть?) заорал: - Мангекю Шаринган! - Все. Уходим в окопы, - вздохнул чуть слышно Зецу, запахиваясь в зеленое кимоно, и исчез под землей. Природа дышала тишиной и безмятежностью. *** Глава семейства Нара подумал, что из существующих выживших клана Учиха вопить в полвосьмого утра «Мангекю Шаринган» мог бы разве что Учиха Итачи. И заснул обратно. Его жена уехала наводить порядок среди диких племен собственных родственников. Его сын застрял на дипломатической миссии в селении Песка. У него был приготовлен обед на сегодня и завтра, и, в принципе, он ничего личного не имел против организации Красная луна, особенно в такую рань. На веранде плясали тени, и спать ничего не мешало. *** - Какие алименты? Какой парк аттракционов? КАКИЕ единственно выжившие родственники? КАКИЕ вообще РОДСТВЕННИКИ, к чертям собачьим? – грохотал Итачи. Кисамэ, жалобно поскуливая, заткнул уши руками и осторожно выглянул в гостиную. - Сгинь, я сказал! У меня ОТПУСК!!! - По-моему, отпуск – это лучшее время, чтобы провести его в кругу семьи, - тихо, но уверенно возразил его собеседник, сверкая модно подведенными глазами. - Тем более, мне тоже нужен отпуск, и воспитывать этого избалованного, хотя и милого мальчика, в одиночку невозможно. С точки зрения банальной эрудиции, количество и характер людей, оказывающих непосредственное влияние на уровни самосознания личности в период формирования моральных аспектов оценки окружающего, напрямую меняют уровень мотивации индивидуума после становления данной личности. Ясно? -….. – заценил тираду Итачи, понемногу осознавая пробелы в своем образовании. Медакадемия деревни Звука, как никак, высшее учебное заведение, ее выпускники, да еще дипломированные... Мда. Не чета среднему неполному Конохскому. - Короче, - перешел Орочимару обратно на язык понятий, - я ТОЖЕ хочу выходной. Заберу его в полдевятого. Своди его в парк аттракционов. Витамины на полочке в прихожей, там же бумажка, когда и сколько их давать. Проследи, чтоб мальчик не промочил ноги, и да, если я задержусь, чтоб в девять спал. Ясно? - Ясно... – ошизел Итачи от подобной наглости. До этого он думал, что такими наглыми могут быть только пьяный вусмерть Тоби или обожравшийся в стельку мороженого Дейдара. Орочимару со свистом развернулся на каблуках и вышел. Зецу отряхнулся и проводил его глазами. Сасори спал, и его ничего не волновало. Он вынашивал интересную идею времяпровождения. Ему снился кукольный театр. Он и думать не хотел о моральных терзаниях Итачи. *** Беленьких - четыре с половиной штуки до еды, запивая апельсиновым соком маленькими глоточками; во время еды (следить, чтобы тщательно пережевывал) – одну зеленую, растворить в стакане минералки. В период адаптации к печати – каждые тридцать две минуты под язык четверть красненькой, следить, чтобы не глотал. Блин. Имеется в виду вот ЭТА красненькая? Я ее и так даже Шаринганом еле вижу. Это от НЕЕ нужно ЧЕТВЕРТЬ? Минералка. Так, где у нас в доме минералка? Дейдара. У нас есть в доме минералка? Ты, вроде, водой из-под крана не умываешься. Там должно было остаться полбутылки. Великолепно. Беленьких, это каких? Просто беленьких или вон тех, в полосочку? А, нет. Про полосочку тут отдельно написано. Давать сколько влезет, если начнется невроз. Невроз – это что? Невроз – это если начнет применять Шаринганы и орать, что он – мститель. Ага. Ясно. Эти, с полосочкой – в карман. Дальше. Если на улице будет прохладно – яичный желток с медом разболтать в стакане теплого молока... Дейдара! Есть? Я тебя люблю. А синенькие зачем? Что тут написано? «Это от сердечных приступов, Итачи-сан. Мои любимые таблетки в последнее время. Подумал, что гуманно будет их Вам оставить. Я же тоже давал клятву Гиппократа.» ООО. Подойди сюда, убоище. И объясни мне, когда дядя Орочимару последний раз давал тебе четверть этой красненькой таблетки. *** - Ушли на аттракционы? – робко переспросил Кисамэ, заглядывая на кухню. - Да, - задумчиво-мечтательно сказал Дейдара, - Ушел. Но обещал вернуться. Живым, возможно даже. Да. Кисамэ осторожно провел рукой перед его глазом. Никакой реакции. - Эй. Что это с тобой? - Ты это видел? Видел, я тебя спрашиваю? КАК он о нем заботится? - Как-как? По инструкции! – удивился Кисамэ, засобиравшись к выходу. - А привязывание к стулу тоже входило в инструкцию, ага? Кисамэ промолчал задумчиво. - Я вот чего думаю, да… - Ну, чего еще? - А к Сасори-сама такая инструкция тоже прилагается? Кисамэ поперхнулся заныканным от Дейдары куском колбасы и осторожно спросил: - А тебе зачем? - Нада, Кисамэ, нада. В принципе, я думаю… Год выпуска разный, но, может, инструкция от Саске подойдет? Ага? Кисамэ перспектива быть погребенным под останками дома, который на пару разносят последний из клана Учиха и страдающий нервными расстройствами кукловод, откровенно говоря, не радовала. Поэтому он решил, во что бы то ни стало отвлечь Дейдару от его кавайно-коварных планов, дабы уменьшить количество разрушителей на квадратный метр недвижимости. *** Авторы должны заметить, что дом был приобретен в основном на сбережения Кисамэ, так что его можно понять. *** На заднем дворе дома Зецу и Тоби битый час уже обсуждали обеденное меню. По количеству побед лидировал Зецу. По настырности – Тоби (Зецу уже был готов публично сдаться, так как Тоби мог достать кого угодно, где угодно и в какой угодно обстановке). - Жаркое под сливочным соусом с брюссельской капустой. - Супчик! Какой-нибудь. Надоело давиться сухомяткой. Хочу вкусной и здоровой пищи. - Ты ей первый день давишься. В мясе аминокислоты. Жаркое под сливочным соусом с брюссельской капустой. - Зецу, ты мне надоел! Суп! Шах!! Брюссельскую капусту едят только кролики на пенсии, и то по крайней нужде и состоянию здоровья!!! - Тоби, успокойся и не нервничай. Ходи давай. Жаркое под сливочным соусом с брюссельской капустой. - Сходил! Ну что тебе стоит разочек поесть супчику, ну пожалуйста?!! - Мы будем есть мясо. Мясо, понимаешь? Мат. Шесть – три. Мясо. На этом мы их оставим. Вслушиваясь в вопли Тоби и равномерный голос Зецу, мы понимаем, что они так и не договорятся. Когда они определятся с меню из двух блюд, они начнут спорить, кто будет их готовить, и все по новой. Забегая вперед, добавим, что обед так и не приготовили. *** Сасори проснулся. Его разбудил громкий мат со двора. Это был мат, когда Зецу выиграл в одиннадцать ходов, и этот мат вправе был войти в историю шахматного искусства. Проснувшись, он обнаружил, что около его кровати стоит стакан молока и миска теплого печенья… Да. Он закрыл глаза, открыл их еще раз… *** Вспомним, что Сасори «не очень» любил свою бабушку, которая, как и каждая бабушка, утверждала, что молоко полезно для костей и их здорового роста. Увы, идеальных внуков в природе не водилось (ну разве только Кимимару, с которым отродясь проблем не было… дети, не слушайте своих бабушек!), и молоко Сасори, мягко скажем, не любил. Бедный, бедный Дейдара… *** - Утро добрым не бывает! – сообщил Сасори подушке, поворачиваясь пятой точкой к потолку. Он хотел спать. Даже понимая, что бабушка не при сем… Утро всегда было не его временем. - Час дня-а, да! Пора вставать! Да. - Час дня.… Нет. Рано. Спокойного дня. Однако раздался панический вопль: - Сасори-сама! Нужна ваша помощь! Сасори открыл левый глаз и повернулся на бок. - Чево? - Срочно нужна кровать. - А - Зачем она нужна. Бэ - Причем тут я. - А вам вставать пора, Сасори-сама. Если по порядку…А - У нас пополнение. Младший Учиха придет с аттракционов с минуты на минуту, и ему положен дневной сон. - (резко притормаживая) Кем положен? Куда положен? КАКОЙ Учиха? – начало доходить до кукловодских мозгов. - Кем? Так сказал Орочимару. Куда? На вашу кровать. Какой? Младший. - Младший, говоришь. Отправьте его к старшему, и дело с концом. И кстати.… А как ОНО здесь оказалось? - Его привело ОНО по имени Орочимару. - Про него и речь. ОНО-то как сюда проникло? - Через дверь, да. Так что, вставайте. - Я же сказал, уберите ЭТО к его брату. - Сасори-сама, да. В этом доме всего три спальни. Плюс гостиная с диваном, да. В гостиной укладывать ребенка нехорошо. В еще двух спальнях слышно, как Тоби играет в шахматы. Если Орочимару узнает, КАКИМ словам мы его тут учим, он будет действовать Итачи на мозги ЭТИМИ же словами. А Итачи-сан, в свою очередь, да, припомнит их нам. Ага-ага. *** Надо разобраться, кто, где спал. Так вот, Итачи, Сасори и Дейдара отвоевали для себя по полноценному спальному месту. (Об этом читайте вторую серию сего триллера) Зецу спал на свежем воздухе. Закрылся – и вырубился, не обращая внимания на дуэт для баса и тенора, выхрапывающий и выхрюкивающий в гостиной что-то напоминающее Лунную сонату… Кисамэ по праву сильного занял диван, Тоби же устроился на полу. *** Ну, оставим шведскую семью и плавно перейдем к семье обычной. Остатки клана Учиха не дошли до аттракционов. Надо сказать, что они даже в ту сторону промахнулись. Саске, вспомнив, к большому сожалению Учихи-старшего, что одна флегматичная личность, а если точнее его брат, семь лет назад перерезала все клан, решил привести к действию свою страшную мстю. Ибо вдруг заполыхали два красных-красных глаза. (Ундэма: Уна-хан, а кой ты это напечатала? Это же не вяжет с моей частью этой сцены! - Уна: А я почем знаю…..) Итачи оглянулся на предмет «Что за байда?». Саске хотел сказать: - Я – мститель! Но вспомнив, что обычно следовало за этим у Орочимару-сама, решил промолчать. Саске видел – брат тоже взял с собой эти белые таблеточки с полосочкой. Поэтому Саске сказал: - Итачи! Ты [дальше следует непроизносимый в приличном обществе мат]! Ясно? - Ясно. Моя твою понял. - Я возвращаюсь к Орочимару-сама. - Скатертью дорога. Он у Пятой на разборках. - Вот и прекрасно! Там хотя бы не будет морды, которая перерубила весь наш клан! Итачи, в этот раз я тебя не трону, но до следующей нашей встречи напиши завещание и арендуй себе место на кладбище! И… ТЫ МЕНЯ СЛУШАЕШЬ???- Саске, наконец, заметил отчужденность Итачи. -А? Я? Да-да. Конечно. -ЧТО “КОНЕЧНО”?!? Я С ТОБОЙ РАЗГОВАРИВАЮ!!! БУДЬ ДОБР ДОСЛУШАТЬ!!! - Все. Кажется с такими темпами, я скоро тоже уйду к Орочимару. Он запрет меня в бункер со звукоизоляцией и там до меня никто не доберется. Ты кстати уходить собирался. Сделай уж милость. -Ха! Не дождешься! Я останусь! -Иди, иди к дяде Орочимару. Сделай ему сюрприз! Приятный. Как вы мне утром. -Повторяю по слогам: Я НИ-КУ-ДА НЕ ПО-Й-ДУ! Мне тут нравиться! -А мне вот это и не нравится… -Буду доставать тебя, болтать бес умолку,- продолжил Саске, не обращая на Итачи ВООБЩЕ никакого внимания, тот даже хотел уже смыться,- Да, кстати! Ты куда-то хотел меня отвести! Куда? -Орочимару, ну что я такого тебе сделал?- спросил Учиха-старший у неба. *** Итак, полдень миновал, когда в повествование вклинились две новые фигуры. С постной миной, в белой панаме и со злобным блеском в глазах Какудзу шел раздавать отпускные. Вообще говоря, он надеялся провернуть это дельце так, чтобы отпускные раздавать не пришлось, - партийная касса была неприкосновенной. За ним семенил Хидан, волоча за собой грандиозную косу. Сие сельскохозяйственное оборудование было взято им в отпуск только потому, что Какудзу надеялся припахать напарника к общественной работе. Задарма. Хидан не сопротивлялся, - позавчера они играли в карты. Теперь бедняга расплачивался. Встречать гостей вышел сам Кисаме. - О, Какудзу-сан?... – протянул он с интересом, с каким ребенок встречает Санта-Клауса. Прижимистого Санта-Клауса, надо заметить в скобках. – Зарплату нам принес?... - Щаз… отпускные, - раскололся Какудзу. Он все еще надеялся замять вопрос без потерь. - Давай, - отреагировал Кисаме, протянув вперед широченную ладонь. Какудзу опасливо воззрился на синюю лопату перед своим носом и сказал осторожно: - Знаешь, ты пока убери ласту, дай хоть в дом войти. Этого вот… пристроить куда-нибудь надо. Позади звякнула коса. - Проход платный, - сегодня Кисаме решил отплатить Какудзу его же монетой. В прошлом месяце он так и не получил зарплату. Она пропала. Куда – неизвестно. - Держи, - сказал Какудзу и вытолкнул вперед проигравшегося Хидана. – Делает всю полезную работу по дому. Шьет, стирает, убирает, траву косит… Плачу натурой. - Ну ладно, - рассмеялся Кисаме. У него было хорошее настроение сегодня, ну или он не хотел портить отпуск мордобоем. *** Парк аттракционов. До него семейство на выгуле добралось почти без потерь. Один полицейский не в счет. Мешался. Приставал. Хотел проверить документы у молодого человека с какой-то неформатной банданой на лбу… Зря приставал. - Ну, убоище, чего ты хочешь? - А? – спросил Саске. - Чего ты хочешь, деточка? Куда, вернее? - Если ты еще раз меня туда пошлешь – сам пойдешь, понял? – проворчал Саске тихонько, чтобы Итачи не услышал. Саске хотелось поругаться. Но он справедливо опасался, что и брат в долгу не останется. И.. на аттракционы не пустит… Поэтому Саске сказал уже погромче: - Пошли на чертово колесо? Итачи возвел глаза в небеса и вскоре действительно нашел возносившееся в облака чертово колесо. - Как Коноха изменилась, - ностальгически вздохнул он. Итачи не любил высоту. Но он очень постарался в свое время, чтобы об этом никто не помнил. Сгорбившись, старший Учиха побрел к кассе. Младший же неожиданно захотел мороженого. Он терпел до того самого момента, как старший отстоял почти всю очередь за билетами, после чего завопил: - Братика, а, братика?... Если ты мне сейчас не купишь мороженое, я позову АНБУ… Итачи подавился своими мыслями о том, что, кажется, эта прогулка была и не такой уж плохой идеей… Нет. Это определенно была ПЛОХАЯ идея. У Орочимару хороших идей не было, нет и не будет. Старший Учиха предпримет все возможные меры, чтобы у Орочимару не появилось ни малейшего шанса родить хорошую идею. Вздохнув тяжело, он вылез, чертыхаясь, из очереди за билетами и пошел покупать мороженое. Очередь оглядывалась на него с опаской, и, кажется, кто-то упоминал АНБУ… Итачи нервно передернулся и натянул кепочку по самый подбородок. День обещал быть ужасным. Итачи надеялся выжить. Но надежда таяла с каждой минутой. Оставим их?.. *** Тем временем во временной резиденции все находящиеся внизу (Кисаме, Тоби, Зетсу, Какудзу и Хидан… стоп… а Лидер-то где?..) внимательно прослушивали концерт для двух голосов и ударных инструментов, доносившийся со второго этажа. - Ну Сасори-сама, ну пожалуйста, ага?... - Не фига не ага, проваливай, говорят тебе, со своими идеями! - Но это было бы так мило и здорово! Ну па-ажалуйста, ну Сасори-доно… Ну ради меня… А? - Тем более не буду. Не подходи ко мне даже! [глухой звук: хряп!] - Ой! Ну чего же вы, Сасори-данна? Ну что вам стоит?.. - Уйди-и-и! – взвизгнул бедняга. [хряп! хряп! хряп!] Дейдара скатился с лестницы. Под ноги удивленному Хидану, который как раз искал, куда бы пристроить свой садовый инструмент. Таких больших кладовок в доме не было. - О! Дейдара-тян! – сказал он и переступил с ноги на ногу. – Ты не знаешь, куда бы я мог деть свою косу? Вопрос был задан невовремя. Дейдара Хидана не заметил. Он поднялся на ноги, фыркнул и бросился в бой вверх по лестнице. - Я сделаю это, Сасори-доно, хотите вы этого или нет! Да… Грохот. Тишина. Голос замученного Сасори: - А фиг с тобой… - Сдался-таки, - сказал Зетсу из-за газеты. - Надо же, сдался, - хмыкнул Тоби и пошел пить чай. Порядок в доме восстановился, и только Хидан неприкаянно шлялся по дому, осторожно выясняя, в какой из комнат он мог бы поставить свою косу, переносной алтарь и чемоданчик Какудзу с семью замками. *** - Какие нравы, - возмущенно подумал глава семейства Нара, лениво почесывая левую заднюю пятку. *** Вечером этого же дня вернулся Итачи. Подглазины его усилились стократ, так что теперь он уже не мог возразить, мол, это не морщины, а я просто не выспался… Нет. Учиха-старший постарел лет на десять. Младший же радостно облизывал леденец, в левой руке и подмышками у него были ужасные плюшевые мишки, выигранные братом в тире, а к хлястику шортиков был привязан синий воздушный шарик. - О! Как погуляли? Почему так поздно? Как же дневной сон? Что скажет Орочимару? Ага? – жизнерадостно поинтересовался Дейдара. На наш взгляд, повода для радости у него не было. Левая рука у него была перевязана, кроме того, походка у него была такая, что, казалось, он прихрамывал на обе ноги сразу. Более того, правую он, кажется, сломал, а левую вывихнул. После этого многочисленные царапины его даже не стоили упоминания. Тем не менее, он радостно улыбался. Было с чего. На диване сидел Сасори. Было ясно уже, что он полностью капитулировал, оставив поле боя за противником. На волосах его красовалась розовая повязочка, кажется, щеки у него тоже были подкрашены… Глаза и губы тоже… Одет он был в неописуемую кофточку с кружавчиками и – о ужас! о позор! – рюшечками. В руках кукольник держал стакан молока. Он мучительно размышлял, отмываются ли румяна «boujouas» с нелакированных деревянных поверхностей. И если нет, что же ему делать. - Ничего, сделаешь новую голову, - успокаивал его Тоби. Кисаме же просто сидел рядом, отвесив челюсть. Оказалось, маленькое и кавайное могло растопить его сердце. Сасори это не радовало. - Убью, - жалобно сказал он стакану молока. Итачи обозрел открывшуюся сцену уставшими красными – совсем красными – глазами и медленно побрел наверх. Дейдара закатал рукава. Сегодня он осознал, что в нем погибает великий педагог. Его призвание – нянчиться с детьми. А он убийцей подрабатывает… Поэтому он ласково улыбнулся. Саске попятился. Потом он попятился еще раз, так как Дейдара улыбнулся обеими руками. Потом… потом за его спиной оказалась запертая дверь. - Ужинать и спать, ага?- сказал Дейдара, - и, если хочешь, я прочитаю тебе сказку на ночь. - Про ниндзяпузиков? – грозно осведомился Саске, вынув изо рта леденец на минуточку. - Нет, про чебурашку. - А, тогда ладно, - решил Саске. Он не знал, кто такой Чебурашка. Дейдара, откровенно говоря, тоже. – А что мы будем есть? - Сначала руки мыть, потом есть. - Ага, - неожиданно для себя согласился Саске. Он уже устал выпендриваться сегодня. *** За столом было пятеро: Дейдара во главе стола, по правую руку от него Саске, по левую Тоби, напротив – Кисаме, а рядом с ним – Какудзу. Не было троих: Итачи был труп. Просто труп. Хотя, возможно, он просто спал – Кисаме не стал проверять. Сасори до сих пор играл в гляделки с молоком. А Хидана просто не пустили за стол, потому что он был весь в кровище, а откуда он ее взял – никто не знал. Зетсу же уже поел. Два раза. Поэтому он ушел перекусить в неизвестном направлении. Кисаме с Какудзу о чем-то спорили. Кисаме пытался окольными путями выяснить, где его зарплата, а Какудзу пытался обойти это тему еще окольнее. Дейдара расспрашивал Саске о том, как прошел день, и тот – представьте себе – отвечал ему. Более того, он рассказывал все в красках. Преимущественно, в черных; но обоим было весело. А Тоби было не до этого. Он ел. Вдруг раздался звонок в дверь. Открывать пошел Сасори. Он надеялся, что его напарник забудет про это проклятое молоко. За дверью был Лидер. Он вежливо поздоровался с милой девчушкой в кофточке с оборочками: - Здравствуй, Сасори. - И вам того же… Лидер-сама, - тяжело вздохнул тот. Лидер уверенной походкой прошел за стол, сел рядом с Тоби (тот испуганно подвинулся) и сказал: - Товарищи! А вы знаете… Взгляды обратились на него. - А вы знаете, что мы уже появились в опенинге? Спустя пять минут Кисаме уже тащил из бара бутылки, а Тоби ему помогал, пытаясь ненароком заныкать одну. Дейдара гнал Саске спать. Он хотел незаметно уложить его рядом с трупоподобным Итачи. Главное – не разбудить… Поэтому от сказки пришлось отказаться, и Дейдара, примостившись на подоконнике, начал тихонько напевать мелодию пятого эндинга, пока оба братца не заснули крепким сладким праведным сном. Дейдара изучил свое исцарапанное отражение в оконном стекле и решил, что он, пожалуй, поработает серийным маньяком еще немного. Все-таки с детьми он обращаться не умел. Конец третье главы