Парящие цветы

- Тебе будет нужно, - Чимину бы повозмущаться, что Юнги, вопреки его просьбам, использовал силу, притягивая его лицо к своему. Слабое давление прижало волосы на затылке, и, в принципе, ему можно было с легкостью противостоять. Но... Всегда есть "но"; Чимин не хотел этого делать. Даже такому бескорыстному "доктору", как он, нужна была благодарность. Чувствуя у уголка губ чужое дыхание, Чимин напрягся и прикрыл глаза: - Придурок, я же сказал, двенадцать часов, - голос становился всë тише, потому что Юнги поглаживал своими губами всë тот же уголок, иногда поднимаясь повыше, к щеке. Если Чимину было просто жарко в начале ночи, то теперь стало адски обжигающе. Он ещё сильнее зажмурил глаза и сдавленно-облегченно, как будто не желая показывать, что ему приятно, выдохнул, когда Юнги слабо укусил его за щеку, как кусаются, например, играющиеся друг с другом котята. - Ты меня затыкаешь, да? Нечестно... - Тебе не нравится? - рука Юнги выбралась из-под одеяла и схватила чиминовскую. На ней витиеватые стебли с крошечными цветками сияли белизной и оставляли на стенах магические узоры, как будто в спальне включили детский ночник. Чимину даже не пришлось отвечать, потому что всë и так понятно. Его мысли Юнги произнес вслух: - Нравится. Юнги тоже очень-очень нравилось. Эта комната, эта кровать, этот Чимин, до одури изумительно пахнущий целым букетом всевозможных цветов; вот здесь, за ушком, пахло васильками; чуть ниже, на линии скул - лотосами; а губы, так осторожно отвечающие на поцелуй - это точно подснежники. Такие удивительные, символизирующие тепло и пробуждение, подснежники.