not such as all.

~16 лет спустя~ Бэкхён торопливо мельтешит вдоль коридора, ловко лавируя среди таких же как и он торопыг, что мечтают скорее оказаться дома, но у него есть преимущество: он все такой же маленький, как и в далекие времена студенчества. Он обгоняет своего, в какой-то степени, коллегу, протискиваясь между двумя грузными мужчинами из соседнего отдела, влетая в и без того забитый лифт, словно затычка в бочку. Пара минут отсутствия кислорода и мускусные запахи альф и парфюмов, что вместе представляют тошнотворный в высшей степени коктейль, – и свобода. Дальше бежать легче, да и быстрее, когда финишная прямая уже перед глазами, и прозрачные двери радуют взор. Первый вдох свежего воздуха отдает приятным покалыванием в затылке, а талию, даже сквозь плотную ткань пиджака, обжигают чужие руки. Бэкхён уже давно перестал вздрагивать от такого, поддаваться страху или испугу, послушно отшагивая в сторону, куда его так настойчиво тянут, и где так сладко обжигают поцелуем губы. В Чанёле определенно умер маньяк, что похищает своих жертв в теплые сумерки и жестоко убивает глубокими поцелуями. Бэкхён чертовски рад, что он все еще единственная жертва. – На нас смотрят мои коллеги, - он с трудом отрывается от любимых губ, шепча, но все звучит так несерьёзно, да и сам Бэкхён и не думает отбиваться. – Они смотрят на нас уже пятнадцать лет, им не привыкать, - не без улыбки хмыкает тот и подкрепляет свой аргумент новым поцелуем. Им не привыкать. Чанёль прав. Как давно они перестали смущаться? Перестали бояться реакции людей? Наверное, в тот момент, когда впервые отвели маленького Сунхи в садик, и воспитатель - не многим старше их самих омега - очень долго не мог понять, почему здесь два альфы, и где же папа. Тогда это все казалось ужасно неловким, и нередко их одолевали мысли о том, что такие отношения поставят крест на их будущей жизни. Реальность оказалась куда проще - всем плевать с кем ты спишь. – Мне звонил Кёнсу, они уже едут... - очередной короткий перерыв, рассчитанный лишь на вдох, но Бэкхён умудряется впихнуть еще и немаленькое предложение, окончание которого тонет в новом поцелуе. Проходит еще с три минуты, прежде чем он начинает наощупь искать все такие же торчащие ребра младшего, пытаясь, не иначе как, просто выдрать их с позвонком, просто чтобы отвадить того. Это помогает всегда, и пусть потом Чанёль ходит обиженный и насупившийся, сегодня у них важная встреча, на которую нельзя слишком опаздывать. Правда, важная встреча подразумевает лишь семейный ужин в уютном ресторанчике в богом забытом китайском квартале. Но это маленькая традиция, живущая в их семье уже не первый год, стала неотъемлемой частью их повседневной, где-то даже рутинной жизни, в которой две, все еще подходящие под определение «молодые» семьи, собираются, чтобы повидаться с родителями. – Чанёль, уже время, нам давно пора! - Тот, как и ожидалось, тихо ойкает, отскакивая на шаг от Бэкхёна, и невпопад машет конечностями, пытаясь отбиться. Время и впрямь поджимает, о чем свидетельствует даже отсутствие работников, до этого выливающихся непрекращающимся потоком из здания. – Иду-иду, - тот вздыхает, но соглашается. Как истинный джентльмен открывает своей «спутнице» дверь пассажирского сидения, даже не смущаясь от приглушенного ладошкой смеха. Бэкхён не со зла, просто все еще не привык к такому, хотя давно пора бы. Ресторан встречает их уже привычным уютом, запахом пряностей и чего-то кислого, что в миг разгоняет аппетит, а за самым дальним столиком, что уже давно негласно стал «их», уже собрались все. Не хватало только обычно шебутной парочки альф, что как раз уверенно протискивалась между круглых столиков, неловко приковывая к себе взгляды молодых омег. Так происходит всегда. Уже давно взрослые, зрелые, они выглядят неотразимо, и такое внимание несомненно льстит каждому из них, но желание показать всем до единого, что «нет» всегда берет верх. – Я же говорил, что мы опоздаем, - недовольно шипит Бэкхён, протискиваясь между двумя тесно стоящими столиками, что занимали проход, передвинутые слишком большой компанией. – Не бузи, сладкий, без нас не начнут, - Чанёль отвечает совсем тихо, ведь смысл далеко не в словах, подцепляя все такую же тонкую ручонку своего «почти мужа» и, сократив между ними расстояние, мягко поцеловал в макушку, прижимаясь грудью к спине того и, наконец, останавливаясь у нужного столика. Они не женаты, у них не было свадьбы, нет даже штампа в паспорте. Нет и метки, только заметный даже издали шрам, который заботливый Чанёль выгрыз на худом тельце старшего. Но все равно, прожив шестнадцать лет бок о бок, говорить «муж» стало привычно и даже правильно. Та граница перехода между «мой парень» и «мой муж» стёрлась так давно, что сейчас никто уже и не скажет точно когда, так же как у Кёнсу и Чонина. Они тоже мужья, и если не по закону, то по состоянию сердца точно. Омеги, цепко наблюдающие за двумя альфами, интерес не теряют ни на каплю, но теперь он совершенно другой. Теперь каждому более чем интересно узнать, не шутят ли те, и как же так, пристально наблюдая, как тот, что повыше, галантно ухаживает за вторым - помогает снять пиджак, отодвигает стул и, сев рядом, приобнимает за талию, открывая меню. – Эти ваши показательные выступления скоро выкосят половину омег Сеула, - недовольно бурчит Тао, стоит только детям усесться за стол и сделать заказ. Он уже не против, давно привыкший к суровым проявлениям любви двух альф, которые бывают и послаще, чем даже у двух омег. Чанёль любит пощекотать нервишки обществу, не без удовольствия наблюдая за реакциями людей, будь то удивление, восхищение или даже отвращение. Его это веселит, в то время как Бэкхёну уже просто плевать, он счастлив такой, какой он есть, и остальное его больше не волнует, он уже давно перерос свои фобии на этот счет. – Ничего, это суровые реалии жизни, и к ним нужно быть готовым, - универсальный ответ, и не только на такое предложение. Почти слоган по жизни. Чанёль широко улыбается и, чуть склонившись, звонко целует Бэкхёна в висок, заставляя чуть поморщиться от резкого звука. – А где молодняк, чего без детей? - Крис, хоть и выглядит уставшим, скорее расслабленно помешивает крепкий кофе в чашке, в который уже раз поправляя белесые, почти пепельные волосы. Это не седина, вовсе нет, просто у Тао вторая молодость, но почему-то именно Крис ходит с пепельной шевелюрой, хотя ему уже ни много, ни мало... И вспоминать страшно. Кёнсу такой вот почти молодежной наружности отец веселит, как и самого Тао, хотя так намного лучше, чем типично-корейская чернота с редкой проседью. Все же время не стоит на месте, и ты понимаешь это не только глядя на своих родителей, что, как бы это ни было грустно, но стареют, но и на детей, что с каждым годом становятся всё старше, все больше и больше напоминая тебя самого. По-своему прекрасный и необратимый процесс - жизнь. – Провинились, - не без веселья фырчит Чонин, откидываясь на спинку стула и озорно глядя на Чанёля. – Провинились мягко сказано, - Кёнсу же таким радостным не выглядит, наоборот лишь больше супится, хлопая Чонина ладонью по бедру. – Не томите! - Для Тао такие новости всегда особенно радостные: о том, как проказничают его любимые внучата, ведь никто не отомстит так за его мучения с собственными детьми, как внуки. Природу этого энтузиазма знают все, а второй дедуля так и вовсе яро поддерживает, хоть и не подает виду. Это по-своему мило, порой ловить Тао за подстрекательствами внучат к лишним шалостям, которых в арсенале парочки и так слишком много. – Аквариум разбили в кабинете биологии, - каждый желает вложить свою лепту в увлекательный рассказ, и очередной короткий факт изрекает Чанёль. Он, как и Чонин, полон энтузиазма и некоторого родительского веселья. Даже несмотря на то, что именно им пришлось краснеть в кабинете директора, как самым отходчивым. Идея отдать шебутную парочку в один класс не могла закончиться ничем хорошим. И не закончилось. – Всего-то, - почти разочарованно тянет Тао, отмахиваясь и улыбаясь молодому официанту, что наконец принес к их столу напитки. – Всего-то... всего-то своим одноклассником... - Почти умирающе тянет опять же Кёнсу и прикрывает глаза. – С мальчонкой-то все в порядке, - как голос рассудка и успокоения звучит голос Бэкхёна, но это и незачем, никто не был обеспокоен больше, чем это требовалось. Никто не был удивлен. - Ушибся, но виду не подал, не признаваться же, что его омега заломал, а вот аквариум дай бог какой, на четыреста литров, и диковинные рыбешки. - Теперь уже он и сам вздыхает. Все же как бы там ни было, а вина за случившееся лежит и на них. Кто как не двое альф могли воспитать демона в омежьей шкуре, что альф строит похлеще, чем Кёнсу. – Влетело, конечно, в копеечку, но видеть этих чертят такими раскаивающимися - дорогого стоит. - Чанёль, каким бы строгим родителем не был, за спиной искренне восхищался их детворой. Таким оторвой даже он в шестнадцать не был. – А за что, собственно, мальчонке досталось от нашей принцессы? - Крис и виду не подает, что страдание собственных детей приносит ему удовольствие, меланхолично помешивая чай в чашке. Но как же приятно знать, что теперь те почувствовали, как им самим было нелегко в далеком прошлом. Справедливость. – Он шлепнул Сунхи по заднице, и понеслась, - Бэкхён вздыхает, принимаясь разделывать заказанный кусочек мяса. – То есть аквариум пал жертвой оскверненной задницы? - вопросительно выгибает бровь Тао, получая целую серию кивков от детей. - А вы еще говорите омега из него плохой, отличный омега! – А если бы он его покалечил? - вполне резонно замечает Бэкхён, вздыхая. Нет, ему очень даже приятно, что его ребенок уже сейчас может за себя постоять и не дает ни одному альфе даже мельком подумать, что с ним можно обращаться столь похабно, пусть сейчас это и невинные приставания. – Сказали бы, что тот приставал и лапал его за задницу, - уверенно тянет Чанёль и даже не тушуется под скептическими взглядами. - А почему нет? Чонсу был бы свидетелем. – Чонсу первый подельник! - хмыкает Бэк и поднимает недовольный взгляд на мужа. - Ты же не думаешь, что Сунхи сам того увалил. Там точно не обошлось без помощи. – Он, между прочим, задницу вашего чада защищал! - влезает в маленький семейный спор Чонин под согласные кивки Кёнсу – Они такие милые родители, - тихо тянет Тао, склонившись к мужу. И никто не назовет их плохими. Как бы странно они не выглядели на родительских собраниях, их дети могут многим дать фору, они хорошо воспитаны, какие бы пакости ни делали, а самое главное - они счастливы. И во многом именно они помогли стать счастливыми своим родителям, и не только своим появлением. Как много значило для Бэкхёна, когда его малыш совершенно не стесняясь, называл его папой, и говорил любопытным «взрослым дядям», что ему совсем не важно, альфа он или омега, главное, что он очень любит его, Сунхи. Сначала это смущало, но со временем малыш смог переубедить своего папочку, так же, как и Чонсу своих родителей. Пожалуй, Бэкхён никогда не делал более верный выбор, чем тот, который подарил ему этого малыша. Ужин уже привычно затягивался до состояния опустевшего ресторанчика и распитой на всех бутылочкой вина, что так отлично расслабляла в пятничный вечер. – Может, к нам пойдем? На ночь останетесь? - задумчиво тянет Чанёль, уже совершенно разморенный приятным вечером, лениво доставая купюры из кошелька, расплачивались за нескромный счет, ведь сегодня очередь их семейства угощать. – Нам бы все равно Чонсу у вас забрать, - Кёнсу не менее расслаблен и откровенно говоря уже засыпает. Алкоголь всегда действовал на него сродни снотворному, а после тяжелой рабочей недели так и вовсе. – Я тоже не откажусь, как раз разузнаю подробности вашей рыбной истории у главных героев происходящего, - Тао все еще полон энтузиазма, хотя, спрашивается, ну откуда оно. Чанёль даже не удивится, если они до сих пор занимаются сексом, он, конечно, мальчик взрослый, но таких вещей знать не хочет от слова совсем. Весь разленившийся балаган медленно перемещается на стоянку, расползается по своим автомобилям, чтобы добраться домой к парочке альф, где ужин, наверняка, продолжится, и даже заиграет новыми красками в лице двух провинившихся детишек. Каждый ожидает приезда по-своему. Не то, чтобы дедушки давно не виделись с внучатами, но каждая эта встреча желанна. Молодые родители, скорее, хотят быстрее оказаться в домашней обстановке, сменить костюмы на спортивные штаны и расслабиться, не стесняясь даже уснуть за столом, чем не раз грешил Бэкхён. Оттого очертания знакомого дома радуют всех, заставляя уютное тепло расползаться в груди, а глупую улыбку озарять лицо. Они все так же лениво ползут по лестнице, то и дело отшучиваясь и переговариваясь, пока не добираются до нужного этажа. Замок тихо проворачивается в скважине, пропуская в темный коридор целую вереницу из молодых и не очень родителей. Квартира кажется и вовсе безжизненной, нет даже намека на включенный свет, или шум, что волей неволей, но настораживает. Заставляет их протискиваться в прихожую, даже не включая свет, словно воришки, и ступать как можно тише. – Спят что ли? - словно поддавшись атмосфере, совсем тихо шепчет Кёнсу, получая в ответ лишь саркастичные фырчания со всех сторон. – Ты время видел вообще? - отчего-то так же тихо шепчет Чанёль, скидывая обувь. – Если они свалили с надеждой прийти раньше нас, я надеру им задницы, - тихо шипит Чонин, как никто другой знающий, что тишина и их дети вещь не просто не совместимая, а даже сулящая проблемы. Бэкхён лишь тихо смеется в ответ на такие заявления, протискиваясь между Чанёлем и стеной, желая оказаться как можно скорее на кухне, почти наощупь находя ручку двери в гостиную, но желание это внезапно пропадает. Стоило только двери открыться, как все шестеро замерли, ловя каждый еле заметный звук. Звук, который каждый из них знал более, чем хорошо, но вот сейчас был вовсе не готов услышать. – Ну же... быстрее, - тихий, совсем надрывистый шепот прерывает череду приглушенных стонов. Чанёль чувствует, как шевелятся волосы на его затылке, а по спине бегут колкие мурашки, не иначе как злости, и совсем чуть-чуть страха, пока Бэкхён судорожно пытается попасть по выключателю дрожащей рукой. Получается откровенно плохо и даже не с первого раза, но яркая вспышка света все же озаряет комнату, заставляя всех испуганно вздрогнуть, и замереть. Стоны тут же затихли, как и возня на диване, а две крайне испуганные пары глаз устремились на всю родительскую делегацию застывшую в проеме. Говорить было страшно. Смотреть еще страшнее. – Оденьтесь, - не без труда выжимает из себя Чанёль, чуть отталкивая Бэкхёна назад и захлопывая дверь. Два обнаженных, тесно переплетенных между собой тела взор не радуют просто ни капли. А ведь это его сын. Его маленький омега, который уже, кажется, никакой не маленький. Ему ведь и семнадцати ​еще нет, а он... Стоит ли радоваться, что не с первым встречным, а приличным и давно знакомым? Хотя, глядя на бледного Кёнсу, радость сомнительная. Или все дело в одной маленькой детали, несостыковке, которая заставила каждого потерять дар речи. В следующий раз дверь открылась лишь минут через пять, что пролетели как одна. Слишком мало времени, чтобы осознать все. После едкого «вы закончили?», что не преминул бросить Чанёль и, когда возражений не последовало, вошел в комнату. Дети были пристыжены, напуганы и бледны, не рискуя поднять глаз даже когда вся компания вошла в комнату, рассаживаясь по креслам, а кто оставаясь стоять. – Ну и какого черта? - кажется, Чанёль единственный, кто мог говорить в этой ситуации, пока остальные пытались как-то прийти в себя, он был просто зол и, мягко говоря, в бешенстве. Ответа ожидаемо не последовало. Да и что те могли сказать, все ведь и так понятно. Все было видно, причем в самом откровенном понимании этого слова. – О чем вы вообще думаете? - останавливаться Чанёль явно не собирался, лишь набирая обороты. - Я уже не говорю о том, что в глазах большинства вы братья, черт с тем, но как вы вообще до такого додумались? - он невольно повышает голос, с трудом сдерживая излишнюю жестикуляцию, которая явно лучше не сделает. Дети лишь испуганно сжимаются, отводя и без того опущенный взгляд чуть в сторону. – Мы так только один разок, - почти обиженно тянет омега, заметно покрываясь мурашками, словно чувствуя, как отец звереет на глазах, пока остальные могут лишь молчать. – Так? - Чанёль удивлённо открывает глаза, выгибая брови. - А не «так» сколько разков? - он тянет с ощутимым недовольством, хотя глубоко в душе боится узнать, что много, и когда те лишь поджимают губы, становится и впрямь плохо. - Боже, вы вообще в своем уме, вы же... – Ну что мы? - тут уже не выдерживает Чонсу, поступая, как поступил бы и Чонин в такой же ситуации, как он и поступил, семнадцать лет назад, когда Чанёль застал их с Кёнсу. - Папа, между прочим, меня тоже в семнадцать родил, и ничего, а мы предохраняемся! - маленький альфа звучит дерзко, тем самым заставляя щеки некоторых покрываться румянцем, а Сунхи и вовсе спрятать лицо в ладонях. – А крыть-то нечем, - довольный своим чадом хмыкает Чонин из-за спины, и даже не вздрагивает, когда Чанёль злобно зыркает в его сторону. - Мелкий прав... – А то, что твоего сына омега только что трахнул - ничего, нормально все? - вполне резонно замечает Чанёль, уже даже не стесняясь этой ситуации. – Мы всего разок... - отчаянно, совсем тихо бурчит Сунхи в собственные ладони. – А ты на нас посмотри вообще, - тот разводит руки в стороны. Его эта ситуация явно больше забавляет, нежели расстраивает. - У нас есть право осуждать их за эксперименты? Они, в результате, получились многим естественнее, чем мы. Они альфа и омега. Чонин знает, что он прав, это знают все, и даже Чанёль, но признавать уперто не хочется. Еще больше не хочется признавать, что его принцесса выросла. Что маленький Сунхи уже достаточно взрослый, чтобы иметь такие отношения с альфами. – Думаю нам стоит сказать спасибо, что это Чонсу, а не кто-нибудь чужой и незнакомый, - вздыхает Бэкхён, все же соглашаясь с Чонином. – Вот теперь мы точно отомщены, - на приглушенных тонах шепчет мужу Тао, но в образовавшейся тишине его слышат все, невольно оборачиваясь на горе-дедушку. – Ага, - словно его это и вовсе не интересует, отвечает Крис, но все равно звонко хлопает ладонью по ладони омеги в пресловутом жесте «дай пять», заставляя детей закатить глаза. Это не злорадство, разве что чуть-чуть, и то от любви. Они знают, что их дети справятся. Они уже справились, и даже внезапно нашедшие друг друга внучата – совсем не плохо. Не сказать, чтобы с семейством Пак на самом деле было что-то не так… просто иногда случались помутнения, от которых совсем не хотелось избавляться.