Amour

Над Москвой-рекой уже вовсю светил лунный диск, когда Земфира наконец-таки вышла из своего подземелья. Радостные англичане умчались в местный бар. Певица подошла к машине. Вспомнив про Ренату и телефонный звонок — остановилась перед дверью. Ни одного пропущенного. Крепче сжимая старую «Нокию», Земфира нашла в контактах абонента на заветную букву «Р», но позвонить так и не решалась. Рената не помнила как доехала до монтажной, в которой царил творческий хаос. Ни о какой работе не могло быть и речи. Губы горели, а желание обнять певицу разрывало ее на части. Она вставила диск в ноутбук и открыв видео под названием «Зеленый театр в Земфире», неотрывно смотрела на экран. Первая концертная работа, несла в себе скрытый смысл и какую-то неразгаданную тайну. Сменялись только планы, Земфира же доводила ее до мурашек даже находясь по ту сторону реальности, в каком-то параллельном мире, в который Литвинова так любила возвращаться. Женщина сделала первую затяжку и откинулась на спинку кресла. На ряду с музыкой звучал ее шепот, и доводил актрису до безумия. Она дернулась как будто что-то вспомнила и нарыв в сумочке какие-то бумаги, стала внимательно их изучать. Все было решено. До начала посадки оставались считанные часы. Рената поднялась, потушила окурок, заправила белую прядь волос за ухо и остановив видео на лучшем стоп-кадре, поспешила в аэропорт. — Литвинова! — голос разрушил тишину на набережной. Земфира швырнула телефон — который сообщил ей о том, что абонент — не абонент — и села за руль. Вдавив газ в пол, женщина выехала на пустую дорогу: проскочив на два красных светофора, она выехала на главную дорогу — какие-то медленные пешеходы очень долго переходили на ту сторону. Кажется — вечность. Машина Рамазановой сравнялась с чьим-то сиданом. Стекла машины не были затонированы, но певицу это сейчас волновало меньше всего. Она поймала на себе взгляд — пристально разглядывающий ее — из соседней машины. Резко повернула голову, сверкнув зелеными глазами. — На хуй, — отчетливо произнесла Земфира и рванула с места. Главное сейчас было определиться — куда ехать: квартира или монтажка. В квартиру она вряд ли поедет — у нее там практически ничего нет — все либо на Фрунзенской, либо в Париже. Вспомнив, что Литвинова намеревалась на работу — певица ударила себе по лбу, и развернулась на двойной сплошной. В монтажке — конечно же — никого не было. Разбудив компьютер движением мышки — Земфира отшатнулась от своего же изображения. В пепельнице торчали красные от помады фильтры. Как это было по-литвиновски. Осмотревшись на предмет еще каких-нибудь улик, Земфира села в кресло режиссера. — Не дай бог…, — она дрожащими руками набрала номер Светланы, которая долго не брала трубку. Наконец-таки на другом конце провода она различила детский смех и знакомое «алё». — Свет, Рената не у тебя? — Земфира достала зажигалку и прикурила недокуренную Ренатой сигарету. — Опять? — Света обреченно выдохнула. — Ты только не горячись. — Не опять, Света, — Земфира закашлялась от едкого дыма. — Что за дерьмо она курит? Ты с ней разговаривала сегодня? Женщина замолчала, но потом продолжила. — Понимаешь, тут такое дело… — Свет, пожалуйста, — Земфира резко встала, откинув стул так, что тот упал на спинку. — Если вы опять там нахреначились…хорошо. Просто скажи, где она. — Если бы…- Света прищурилась, — она улетает сегодня. В Париж. Не знала что ты не в курсе… — Паспорт, ну, конечно! — Земфира пнула ногой стенку; удар током дошел до колена, заставляя певицу взвыть и выругаться. Попрощавшись со Светой, Рамазанова вышла из кабинета. Она медленно спускалась вниз по лестнице, считая свои шаги. Спокойно доехав до своего подъезда — припарковалась. Не скрываясь, совершенно спокойно вошла в подъезд, поднялась на свой этаж. Три поворота ключа — она в своей квартире. Не разуваясь, Земфира прошла на кухню. Достав из холодильника бутылку виски, поплелась к себе в комнату. Включив пластинку наугад — это было что-то джазовое — она уселась на диван и сделала первый глоток — из горла. Странно, но чувствовала она ничего. Ни-че-го. За прошедший год, Земфиру это чувство посещало слишком часто. Она подняла голову, посмотрела на потолок. Поняла — что она вновь совершенно одна — рядом никого не было. Обняв холодное стекло бутылки, она закачалась в такт музыке; из глаз невольно потекли слезы. Сдерживать их не было сил, губы вновь коснулись холодного горла бутылки — огненная жидкость неприятно жгла ранку — напоминание о Ренате. Земфира остановилась на секунду, посмотрела на люстру и — словно волк-одиночка — взвыла, обращаясь к тому, что наверху. В аэропорту было как обычно шумно. Блондинка одела черные очки, которые служили маскировкой и прошла в зал ожидания. Женщина выбрала самое удаленное место, и положив рядом чемодан, села в железное кресло. Она вытащила телефон, но так и не решилась его включить -чувствовала, что она пытается к ней дозвониться. Сердце екнуло. Хотелось порвать бумажный , который она так же крепко сжимала в руках, но не смогла даже шевельнуть ими. Между ними существовала невидимая энергетическая связь, которую невозможно было разорвать. Литвинова не понимала что происходило в последние полгода. Земфира почти не ночевала дома, обменивалась с ней легкими поцелуями, и только иногда им удавалось остаться наедине. Актриса выбрасывала никем не тронутую еду в мусор, пока совсем не перестала готовить. Перестала ее ждать. Попыталась отвлечься работой, но когда появились английские музыканты совсем ушла в себя. Инстаграм певицы был заполнен фотографиями с ними. Земфира обнимала всех, кроме нее. Рената давно не видела ее такой счастливой, в мужских руках. Женщина посмотрела на кольцо, которое та подарила ей на годовщину их знакомства и горько улыбнулась. Где-то в динамике прозвучал женский голос, который объявил начало посадки и Литвинова, посмотрев на часы, поспешила на самолет. Выработанный годами иммунитет к алкоголю давал о себе знать — алкоголь все убавлялся, Земфира — не пьянела. В голове всплывали картинки минувших месяцев — огромные стадионы, яркие прожекторы, счастье! А потом — одинокие ночи в отелях, сигареты, вино. Она — конечно — была безумно рада эти парням…парням, которые дали новое звучание ее песням. И — пожалуй — это лучшее, что случилось с ней за тот ужасный год. Певица горько улыбнулась, встала и — чуть пошатываясь — вышла на балкон. Ветер ударил в лицо, отчего она прищурилась — расправив руки, Земфира смотрела на Нескучный сад. В голове совершенно не было никаких мыслей. Заметив в небом нечто мигающее, она задержала на объекте взгляд, грустно подняв руку вверх. — Рената, — пьяно произнесла женщина и вернулась в помещение. На столе стояла фотография в рамке, где они с Литвиновой радостные лежат в парижском отеле. Певица провела пальцем по контуру лица своей женщины. В этом году слишком многое случилось. А между ними — кажется — ничего. Совсем.