Amour

Париж плакал теплым дождем, оставляя на асфальте лужи, а на коже Литвиновой, которая забыла зонтик и шла пешком, маленькие капли. Она весь день искала новое место для съемки, а закончив поиски, решила прогуляться, в итоге получив такой неожиданный сюрприз. Терять все равно было нечего: волосы промокли, макияж размазался, черное платье прилипло к хрупкому телу. На входе гостиницы Рената остановилась, вытащила испорченную дождем пачку сигарет, которую тут же выбросила в мусор, и невольно дернулась, когда рядом проехала черная машина, из которой звучали знакомые строки. — Нигде от нее не спрятаться… — прошептала сама себе, и быстро зашла внутрь. В номере ее любимого отеля все было как обычно: много больших букетов цветов, новые украшения, подаренные Carrera в знак дружбы, они никогда не упускали возможности порадовать ее чем-то оригинальным; недочитанная книга, переписанный сценарий с Бродским в главной роли, который с утра остался лежать на краю прозрачного стола. Актриса подошла к окну, в которое все еще барабанил дождь, посмотрела на ночной город и улыбнулась — только он сейчас ее радовал. Вдали горела огнями Эйфелева башня, и она рефлекторно обняла себя за плечи, как в последнюю их встречу. Она была для нее таким французским маяком, который должен был осветить ей путь, но чуда не происходило. Женщина постояла минуту, потом не долго думая набрала знакомый номер, быстро сделала заказ на французском и пошла в ванную, приводить себя в порядок. Утро наступило неожиданно: весеннее солнце резало глаза, машины мчались по набережной с характерным звуком, который в конец разбудил Земфиру. Открыв глаза, та обнаружила себя на полу, рядом стояла бутылка, с другой стороны — телефон. Взяв последний в руки — швырнула его на диван, не обнаружив ни одного пропущенного звонка или сообщения. Она — конечно же — ждала их: Литвинова звонила всегда первая — неважно, кто был виноват и был ли. C трудом поднявшись, певица тут же поплелась на кухню. Пришлось выпить две таблетки от головы и залпом почти всю воду из чайника. Старинные часы, — которые, кстати, притащила Рената — сообщали о половине двенадцатого утра. Не изменяя своим привычкам, Рамазанова сделала крепкий кофе и вернулась в спальню — проверять новости. Хотя сейчас это объяснялось скорее желанием НЕ найти сводки о каком-нибудь крушении самолета. Но в стране, да и в мире, все было на удивление спокойно. Следом были просмотрены спортивные новости и анонсы предстоящих культурных мероприятий. Вспомнив о том, что Марина обещала прислать порцию новых фотографий — Земфира зашла на почту. Медленно листая запечатленные моменты абсолютного счастья, певица откинулась на стул, потягивая крепкий напиток. Закончив с этим, она встала и подошла к окну: апрель был в самом разгаре и даже умирать в его конце не хотелось. Сунув сигарету в рот, певица вернулась к ноутбуку: на этот раз на экране высвечивалась вкладка с расписанием рейсов «Москва-Париж». Купив билет на самолет, со спокойным сердцем Рамазанова отправилась в душ. До аэропорта женщина доехала на такси — машину брать не хотелось, а вот бутылка вина так и просилась в чемодан. Благодаря сухому красному полет для Земфиры прошел практически незаметно; даже мужчина на соседнем кресле любезно предоставил ей свое плечо в качестве подушки. Благо это был француз и совершенно не подозревал, что в течении всего полета он имел честь приютить человека, собравшего два раза полный Олимпийский. Париж встретил Рамазанову — как обычно — холодно. Взяв такси, она по привычке направилась к квартире Ренаты, ключи от которой у нее — конечно же — были. Литвинова сидела в своем любимом ресторане и пила шампанское. Она наблюдала за танцующими парами, которые так красиво двигались в ритм музыке. Ей захотелось, чтоб напротив оказалась знакомая тонкая рука и вытащив ее на средину, утопила в своих объятьях. За соседним столиком ей подмигнул какой-то мужчина и поднял бокал. Женщина ответила, сделала глоток и еще раз обновила инстаграм. Новостей не было. Она даже не заметила, как он оказался рядом. Со всей галантностью, француз подал ей руку: — Voulez-vous m'accorder cette danse, s'il vous plaît. — Oui, bien sûr. Рената не знала почему она согласилась, то ли непреодолимое желание потанцевать взяло верх, то ли на зло самой себе. Все равно им не о чем было говорить, только танцевать, вслушиваясь и подчиняясь прекрасной мелодии. Приезжать к Литвиновой в трезвом состоянии не имело никакого смысла. Поэтому, расплатившись с усатым таксистом, Земфира легкой походкой — волоча за собой чемодан — направилась к алкогольному магазину. Остановив свой выбор на неплохом коньяке, она подмигнула молоденькой продавщице, отчего та моментально покраснела, опустила глаза и — что-то пролепетав — скрылась за стеллажами. Пожав плечами, Земфира обернула бутылку пакетом, открыла ее и — не выходя из магазина — сделала глоток. — Литвинова! — женщина распахнула дверь квартиры. — Я знаю, что ты здесь, звезда моя. С тебя еще оплата моего билета! — заплетающимся языком пробормотала певица и прошла вглубь. На кухне было пусто, ни одного стакана, ни следа от кружки кофе. Она подошла к подоконнику — пепельница тоже была чиста. Сделав еще один глоток из бутылки, Рамазанова быстрыми шагами направилась к спальне;, но — включив свет — никого не обнаружила. Посмотрев, таким образом, все комнаты, она вернулась в коридор и села на пол. Коньяк уже порядком надоел, поэтому она оставила его на кухонном столе. Вытащив из чемодана черную куртку, она накинула ее на себя и — взяв деньги, паспорт и телефон — вышла из квартиры. Неподалеку был парк, а за ним — улица с любимыми ресторанами. Туда она и направилась. Ренате казалось, что музыка никогда не закончится. Ей даже было приятно находиться в обществе этого человека, который не донимал ее вопросами, не скандалил, да что там, даже имени не спрашивал. Только аккуратно удерживал ее за талию. Она всматривалась в него, пытаясь придумать какую-то роль в своем новом фильме. Литвинова любила изучать людей, она даже иногда писала под них роли. Или они сами рождались, она точно не могла сказать. Женщина остановилась на секунду, взяла бокал, сделала еще один глоток и тут же вернулась к французу, который почти невесомо поцеловал ее руку. Новый танец набирал обороты. Земфира шла — слегка покачиваясь из стороны в сторону. Столкнувшись на узкой тропинке с мамашей — катившей коляску — по-французски извинилась, зачем-то поклонилась и — достав сигарету — пошла дальше. Ближе к ночи Париж приобретал все новые и новые оттенки, фонари зажигались, уличные продавцы жареных каштанов и вареной кукурузы активно предлагали свой товар, как туристам, так и местным жителям. Несмотря на удивительную красоту французского языка, на улицах он становился совершенно некрасивым. Рамазанову это дико раздражало, поэтому она надела наушники и слегка пританцовывая пошла вдоль знакомого бульвара. Женщина заглядывала через огромные окна в знакомые места, но людей там было слишком много. Наконец, она остановилась возле излюбленного ресторана. Докурив, поднялась по ступенькам и зашла во внутрь. Не раздеваясь — хотя мужчина при входе настаивал — она прошла к бару. Сделав заказ, оценила пьяным взглядом молодого бармена, а потом повернулась к даме, что сидела рядом с ней. Сначала она ей даже понравилась, вызвав легкую казановскую ухмылку, на лице, но что-то было в ней не то. Нагло рассматривая довольно симпатичный объект — Земфира заключила: не-Литвинова. Взяв свой коктейль, певица оставила на стойке купюру, и развернулась на высоком стуле. Пары, танцевавшие перед ней, как-то смешивались перед глазами. Отчего певице пришлось на время сомкнуть свои изумрудно-пьяные очи. Наконец-то открыв их, она вдруг уловила знакомый силуэт. Потом вдруг опять потеряла. Сердце забилось чаще. И вновь знакомая фигуры выплыла перед ней…поддерживаемая мужскими руками. Тут же развернувшись, певица уставилась в свой бокал, тяжело дыша. Воздуха не хватало, губы дрожали, а пальцы от злости похолодели. Выпив залпом ядреную жидкость, она пулей вылетела из заведения на улицу ночного Парижа. Мужчина провел Ренату обратно до столика и одарив руку еще одним легким поцелуем, вернулся на свое место. Ей на мгновение стало жаль, что все так быстро прошло, просто и быстро. В этом и была вся прелесть французов. Ей становилось душно в этом месте, танец вскружил голову, а бутылка почти закончилась. Уведомлений все так же не было, поэтому Литвинова выключила телефон и неровной походкой направилась к выходу. — Твою ж… — от неожиданности она пошатнулась и присела на ступеньки, снимая с ноги туфлю со сломанным каблуком. — Только этого не хватало, Господи… Казалось, все было хорошо, но этот случайно сломанный каблук стал последней каплей. Женщина вытащила дрожащими руками пачку сигарет, на ходу поджигая одну из них, и заплакала. Она вспомнила про Земфиру, вспомнила, как любила целовать ее именно здесь, под звездным небом Парижа и укрывать от всего мира. Она ничего не видела и не слышала вокруг, только крепко сжимала в руке туфли из последней коллекции, и вытирала слезы. Земфира стояла практически напротив, пьяная и злая. Она даже не хотела подходить к своей женщине, но сердце будто бы само примагничивало ее к ней. — Не реви, — Земфира села на ступеньку рядом и повторила реплику известного героя в самом расцвете сил. — Не реви, кому говорю. Она обняла себя за голову и громко выдохнула. Перед глазами все плыло не то от количества выпитого алкоголя за последние сутки, не то от слез, что бесшумно падали огромными каплями на лестницу. — Что ты тут… — еле выговорила Рената, пребывая в состоянии шока, от такого появления. — Дай сюда, — Рамазанова грубо выхватила из рук женщины туфель. Вытерев глаза рукавом, она принялась разглядывать туфель, потягивая носом и закусывая губу, чтобы снова не показать свою слабость. — Снимай, — Земфира встала, пошатнувшись, и кивнула на вторую туфлю. — С ума сошла…- Рената все-таки выполнила указание певицы и осторожно протянула ей небольшое изящество. — Ты, — певица запнулась и выхватила обувь из рук Ренаты. Задумавшись, она пошла вперед. Остановившись, обернулась: — Идешь ты? Или тут останешься сидеть? — Куда? — она посмотрела на ноги. — Я не могу так идти… Литвинова осторожно поднялась, и осталась стоять. Терпеливо ждала. — Это здорово ты, Чебурашка, придумал, — пробормотала женщина в ответ и вернулась к своему объекту обожания. Торжественно вручив Литвиновой ее башмаки, Рамазанова взъерошила свои волосы и вдруг резко схватила Ренату за талию. — Не дергайся только, прошу, — она приподняла ее и аккуратно «сняла» с лестницы. Проходившие мимо люди совершенно не удивлялись подобной картине; каждый был занят своим, и никому не было дела до этих двоих. Крепко прижимая к себе Литвинову — Земфира сделала робкий шаг вперед. Теперь на ней лежала ответственность не только за себя, но и за эту женщину. Она сфокусировала взгляд на первом фонарном столбе и уверенно зашагала к нему, не слыша, что там ворчала Рената. — Пусти! — бормотала Рената, —, а то я…соскучилась, — как-то вырвалось у женщины и она прикрыла рот рукой. Рамазанова ее не слышала. Она просто шла, пытаясь не упасть и не уронить ценный груз. На половине пути она уже практически протрезвела, поэтому даже заметила, как чьи-то пальцы сжимали ее волосы на затылке. Добравшись до подъезда, Земфира аккуратно посадила актрису на скамью; сама — отошла в сторону, согнувшись, она пыталась отдышаться, — годы курения давали о себе знать. Придя в себя, Земфира вдруг вспомнила, что подниматься им на последний этаж —, а лифта в доме не было. Она взглянула на Ренату, и подошла к ней. — Ну? Актриса не ответила, она схватила певицу за тонкое запястье и усадила рядом, максимально близко притянув к себе. — Иди ко мне, — Рената сильнее сжала ее в своих объятиях, не давая шанса вырваться. Она вдыхала запах ее волос смешанный с алкоголем, запустив в них тонкие пальцы. — Ты задушишь меня, — прошептала Земфира где-то в районе плеч актрисы, но вырваться не пыталась. Наконец, когда хватка белокурой женщины слегка ослабла, Земфира села рядом, закинув ногу на ногу. Из кармана брюк достала пачку сигарет, закурила. — И я даже знать не хочу, кто был тот пидр, — она повернула голову направо и взглянула на свою женщину. — Ты всех так называешь? — Рената положила на нее уставшие ноги и отобрала сигарету. — Выпьем? — Да, в твоей квартире моя бутылка коньяка. Ужасная привычка, Рената! — певица фыркнула и достала еще одну — последнюю — сигарету. — Ужасная привычка, это так много курить… — Литвинова прищурилась. — И в кого ты такая? Наверно в меня… Актриса взяла ее за ладонь, боясь, что та передумает и потащила в подъезд, совершенно забыв, что она без обуви.