Адамантовая Цитадель

Алек хотел провалиться под землю, слиться с ближайшей стеной, а еще лучше — оглохнуть. Но вместо этого он просто облокотился о стену коридора в Институте, прикрывая глаза на пару минут. Дальше по коридору шли другие Сумеречные охотники. Они двигались почти бесшумно для многих, но не для Лайтвуда. Он отчетливо слышал каждый их шаг, каждый вдох и выдох. Так же отчетливо, как слышал разговор за дверью. Там были все, но не он. Мариз спорила с Джослин, периодически втаптывала в грязь Магнуса. Иногда в его защиту вставали Иззи и Клэри, даже Джейс не оставался в стороне. Родителям все же пришлось рассказать, что произошло. Они и сами догадались, когда Алек вернулся в Институт без рун. Будто и не было их никогда. Естественно, как и ожидалось, реакция старших Лайтвудов была резко негативная. Он до сих пор видел перед глазами лицо матери: негодование, разочарование и легкое презрение. И в конечном итоге злость. Она обвинила во всем Магнуса, который посмел испортить итак опозорившего семью сына. Алек и не ждал увидеть на лице Мариз то же беспокойство, с которым на него смотрели Роберт и Джослин, а так же все его друзья. Но не Магнус. Он был холоден, как никогда. Его вызвали в Институт почти насильно, затем как преступника сопроводили в кабинет Лайтвудов. И теперь делают из него виноватого, требуют исправить. И Алек не дал бы произнестись ни одному этому слову в адрес его мага, но он не мог зайти внутрь. Охотник открыл глаза, пустым взглядом уставившись в противоположную стену. Когда-то они стояли здесь с Магнусом. Тогда Алеку казалось, что их единственная проблема — бессмертие мага. Но и тогда он не мог отказаться от своих чувств, не мог отпустить так просто. Да и Магнус бы не сдался. Магнус никогда не сдавался, чего бы это ему не стоило. Алек любил в нем эту черту, как и сотни других. Бейн был чем-то волшебным для него, восхитительным. Не только из-за магии, Магнус сам по себе был невероятным. Его мысли прервал звук открывающейся двери. Алек тяжело выдохнул, но сохранил равнодушие на лице, когда Магнус прошел мимо него, в очередной раз не замечая, что он вообще существует. Лайтвуд молча проводил мага взглядом, пока тот не скрылся за поворотом. — Он вернется, — сказала Клэри, с сочувствием смотря на Лайтвуда. Взглядом она указала остальным уйти. — Почему ты не зашел? — Я не уверен, что должен был, — Алек даже был рад, что «помочь» ему осталась Клэри, а не Иззи. Его сестра видела его насквозь без лишних слов, просто знала, что он чувствует. Он бы не выдержал этого понимающего взгляда, слишком попадающего в самое нутро слов. Это бы его сломало, прорвало все то, что он держит внутри. — Как все прошло? — Магнус согласился помочь, — начала Клэри, — За определенную плату. Алек, я знаю, что ты слышал каждое слово, сказанное за дверью, — она подошла ближе, заглядывая в тусклые глаза, ожидая реакции, — Ты должен был войти. Должен был остановить то, что происходило. — Я. Я ничего никому не должен, — бетонные стены Алека Лайтвуда начинали рушиться, — Магнус не вспомнит меня. И он не обязан нам помогать. Заставлять его «спасти меня» против его воли я не позволю. Я не нужен ему. Может и к лучшему, что он не вспомнит. Не будет страдать, когда моя жизнь угаснет. Лайтвуд давился этими словами, которые не желали противиться кому в горле. Алек не желал вновь окунуться в собственную пучину ада, где его разбитое сердце колет и терзает. Напоминает охотнику, что он всего лишь подросток, у которого чувства бьют через край. Любовь такая яркая и бурлящая, а счастье бесконечное. И боль всепоглощающая. Но Алек сильный и не позволит себе лишних эмоций. Для Сумеречного Охотника чувства — лишнее. Вот бы их совсем не было. — Ты думаешь Магнуса обрадовало бы, что ты так просто сдался? — Фрэй на миг обернулась, понимая, что Магнус никуда не ушел. Рядом, за тем поворотом. Она едва заметно улыбнулась, но тут же состроила оскорбленное лицо. Этому кирпичному охотнику нужно было вправить мозги, а Клэри лучше других умела это делать, — Ты хочешь, чтобы его плата за твою жизнь стала напрасной? Ты любишь его. Любовь делает сильнее, не оставляет выбора, кроме как быть сильным. Алек, я понимаю, что ты пожертвуешь всем ради других. Ради Магнуса. Но ты подумал о самом Магнусе? О том, что бы с ним было, если бы он не смог воскресить тебя? Что будет, если ты снова умрешь или превратишься в чудовище? Алек, его память о любви к тебе может и забрали, но где-то глубоко внутри он все еще любит тебя. Это не забрать так просто. Он просто должен постараться найти в себе это. — А если он не хочет находить? Без меня у него не будет повода рисковать собственной жизнью. И ему не будет больно, если со мной что-то случится, он не будет рисковать собой, чтобы вернуть меня. — И вновь Алека обволакивала густая злость, таящаяся во мраке. Алек напрягся, немного отойдя назад, пытаясь контролировать, — Мы сможем найти другого мага, который сможет вызвать высшего демона. — Алек не знал, кто им может помочь кроме Верховного мага, но и заставлять любимого, хоть и за большую цену, тратить силы на его спасение не хотел. Алек был никем для него. По крайней мере, нефилим так думал. — Не сможете, — маг вышел в зону видимости, сам не понимая, почему он вообще раскрыл себя. Бейн хотел лишь подслушать, не до конца доверяя этим Сумеречным охотникам, которые без конца твердили о его связи с подростком. Магнус чувствовал все эмоции, которые испытывал этот нефилим. Связь с их прошлым все еще не отпускала мага, превращаясь в связь с самим Александром. Было бы полной глупостью сомневаться в том, что этот парень действительно любит его. Самой чистой и искренней любовью, но слишком жертвенной. — Все маги давно сбежали, напуганные Валентином и его армией. А те, что остались, не смогут и лягушку призвать. Вам нужен я. И я помогу тебе, Александр. Лайтвуд пораженно смотрел на мага, который смотрел на него. Они оба не сводили с друг друга глаз, не замечая, как молодая охотница с победоносной улыбкой незаметно ушла. Алек понимал, что нужно что-то ответить, но слов не находилось. Магнус смотрел на него, почти как раньше. И его хотелось поцеловать. Прямо посреди коридора. Но он понимал, что это желание не будет взаимным. Интересно, испытывал ли те же чувства Магнус, когда ворвался на его свадьбу? Пришел с немым признанием, не надеясь на взаимность. Бейн никогда не боялся проявлять свои чувства. Но в тот момент он был испуган и взволнован. Охотник видел это во взгляде, даже когда закончил его целовать. И губы мага такие мягкие. И пахнет от него сандалом, запах которого так любит Алек. — Я хочу поцеловать тебя, — так просто произнес Лайтвуд, забивая абсолютно на все. На все свои переживания, на то, что они должны сейчас обсуждать что-то важнее, чем его желания. И вроде как Магнус предельно ясно объяснил ему свое отношения к поцелуям путем швыряния в стену. Но Алек не хотел больше вариться в собственных мыслях. — Так чего ты ждешь? — Может это был и минутный порыв из-за ощущения чувств Александра, как своих. А может и проверка собственных. Вдруг Фрэй была права и маг мог вернуть себе все сам. Магнус хотел было обдумать свое решение, но охотник уже стремительно шел к нему. Алек подошел к нему вплотную, не теряя и секунды. Сначала это было простое прикосновение губ к губам, потом Алек притянул Магнуса вплотную к себе, начиная смелее терзать губы мага, сминать его лиловую рубашку, зарываться пальцами в шелковые волосы. Это было как наваждение. Магнус просто плыл по течению, получая колоссальное удовольствие от прикосновения нефилима. Алек боролся с тем, чтобы разорвать всю одежду мага в клочья, вместо этого он прикасался бережно, стараясь не спугнуть. Но Магнуса сложно было испугать. Он толкнул нефилима к стене, перехватывая главенство на себя, доминируя в этом некогда невинном поцелуе. Обоим стало жарко. Маг и сам не понимал до конца, почему сейчас поступал именно так. Ему нравилось сжимать член парня через грубую ткань джинсов, вызывая у Алека дикое смущение. Его родители все еще оставались в кабинете, который был в десяти шагах от них. Может Бейну просто нравилось то, что он видел. И ему действительно нравилось. Пока Алек не потерял контроль. Лайтвуд поменял их местами, впиваясь в губы мага с яростью, до боли сжимая мага в руках. Он стал горячим. Магнус оттолкнул охотника от себя, тот тут же поднял озлобленный взгляд на мага, раздражаясь от того, что его прервали. — Я, кажется, знаю, кого я призвал, — тихо заявил Бейн, не желая верить своим глазам. Теперь он отчетливо видел отражение своих демонических глаз в глазах Алека. Неужели он призвал своего отца, когда поклялся себе никогда не делать этого много веков назад. Неужели он настолько любил этого мальчишку, что поступился собственным правилом? — Мне пора идти, — рассеяно кинул маг, тут же исчезая. Оставляя Лайтвуда наедине с собой. Охотник чувствовал необъяснимую ярость, желание отнять жизнь. И вновь он слышал все голоса в Институте, шаги, дыхание, как бились их сердца. Алек ощущал, как его кожа нагревается так же быстро, как он теряет над собой контроль. Злость поглощает его, но он не поддается, и это сопротивление отдается жуткой головной болью и звоном в ушах. Алек оседает на пол, хватаясь за голову. Но лучше умереть, чем потерять контроль и навредить кому-либо. Лайтвуд из последних сил внутренне зовет Джейса, но их связь давно утеряна. По крайней мере, Алек так думает, прежде чем боль становится совсем не выносимой. Перед глазами плывет, но теперь он ощущает чужое присутствие. Родители? Нет, это Джейс. С ним приходит облегчение. Вэйланд держит Алека за руку, забирая его боль. Сейчас не важно, что его друг выглядит, как настоящий демон, а его руку будто прожигает насквозь. Джейс просто не может потерять своего парабатая еще раз. И Джейс сделает все, чтобы спасти его. У них оставалось действительно мало времени.