Маска, Лента, кентавр и рыжик

*** - Alvera mar - alvera der, - шепчет князь Ильверан, стоя у зеркала. – Измени имя – изменишь судьбу. Гордость – на последних остатках – не дает броситься в храм, взмолиться о снятии проклятья. И она же не дает просто завершить все это ударом кинжала точно в сердце. Древняя кровь владык вскипает в венах, требует покориться, не опустить голову, не сломаться, ответить за содеянное. Стать причиной смерти сына, стать причиной смерти невиновного мальчика, поддаться зову тщеславия – привык получать все, что хочешь? Привыкай расплачиваться. - Власть – слишком тяжелая ноша для твоих хрупких плеч, князь, ты сломался, - хохочет отражение, зло щуря пепельные глаза. – Давай же, заверши все это… Один удар, что тебе теперь терять? Ильверан поднимает руку с зажатым ножом, блики свечей скользят по лезвию. Отражение чуть подается вперед, облизывает губы, наблюдает, впиваясь взглядом в грудь, предчувствуя, как сталь войдет в тело, как брызнет алая кровь, пачкая холодное стекло. - Alvera mar - alvera der, - Ильверан резко опускает руку. – Прощай, князь. Отражение корчится, глядя на густые волны темного шелка, лежащие на ковре. Ильверан наклоняется, подхватывает этот шелк, швыряет в камин. Легкая вспышка – и в камине сгорает титул. Он поворачивается, смотрит на отражение. Из-за тонкого серебра на него с мрачной решимостью смотрит незнакомый пепельноволосый эльф, не то слуга, не то наемник – так коротко обрезаны волосы. - Здравствуй, Иль. Утро придет рано, вместе с ним придут Шанти и Дей, держась за руки, пытаясь набраться решимости для разговора. Но комната будет пуста, словно на свете никогда не существовало проклятого князя. - Объявите награду, найдите его. И первым, кто откликнется на объявление, будет хмурый наемник в маске, закрывающей практически все лицо. Смерть – слишком легко, жизнь во сто крат труднее. Жизнь и расплата. *** Мелис пытается не плакать, глядя перед собой. Это несправедливо. Он не крал. Но кто станет слушать бродягу? Попался – повесить на потеху толпе, развлечь горожан. И звать богов бесполезно, они не услышат и не помогут. Веревка охватывает шею. Но палачу хочется покуражиться, превратить это в представление. - Люди и нелюди, кто решится взять на себя суд богов за вора? Мелис жмурится, чувствуя, как по щекам текут слезы. Это во сто крат унизительнее, чем, если бы его просто вздернули без суда. Посмеяться, поманить призраком спасения. Кто решится… Боги даруют новую жизнь тому, кто заступится, но кто пойдет на это? - Я возьму, - голос звучит музыкой. И на помост легко всходит эльф в маске, за плечом - рукоять меча, у пояса - кинжал, видимо, наемник. Мелис поднимает к нему лицо, чувствуя, как шею медленно освобождает веревка, а с рук сползают путы. - Не надо, – голос отказывается повиноваться. Эльф легко снимает его с колоды, отталкивает в сторону, надевает петлю себе на шею, бросает оружие Мелису. Палач связывает руки заступнику, морщась – вот идиот, зачем полез. - Если он невиновен, да не прервется моя жизнь. Мелис всхлипывает, скорчившись у края помоста, чувствуя на себе ненавидящие взгляды многих – погубит эльфа и не спасется сам. - Я невиновен, – плачет он. – Я невиновен. Палач резко пинает колоду, выбивая ее из-под ног эльфа. Тот хрипит, вздергиваясь. И рушится на помост. - Веревка оборвалась! – с суеверным страхом кричит палач. – Боги объявляют через заступника – парень невиновен. Эльф стряхивает с себя обрывок веревки, поднимается, потирая шею, подхватывает оружие и шагает прочь, не глядя на бегущего за ним Мелиса. *** Он раздевается на лесной поляне, все так же не проронив и слова. Мелис мнется рядом, смущенно отводит глаза, не зная, что ему теперь сделать. Но взгляд, помимо воли, устремляется к эльфу. Юноша разглядывает наемника – красивое ладное тело, по ребрам змеится единственный тонкий шрам, ничуть не портящий красоты. Маску он тоже снял – ничего уродливого, красивое строгое лицо. - Вымойся, - первое слово. - А? - Вымойся, - повторяет эльф. – У меня один плащ, я не намерен делить его с комком пыли. Вода в ручье неприятно холодит кожу, Мелис дрожит, стараясь непослушными пальцами смыть с себя тюремную грязь. Эльф плещется неподалеку, обливаясь из сложенных чашей ладоней. Потом шагает к человеку, кладет ладони на плечи, заставляет опуститься в воду целиком. И тащит к костру, отогреваться. Мелис удивлен - никто и никогда о нем не заботился. - Я должен разделить с тобой постель сегодня? - Нет, - сухо роняет наемник. – Можешь убраться, когда пожелаешь. - А если я никогда не пожелаю? - Можешь остаться. Иль. Юноша вздрагивает, пытаясь понять, что произнес наемник. Потом кивает: - Мелис. Почему ты спас меня? Я мог быть вором. - Я вижу, что на тебе нет вины. У тебя чистые глаза. Я рисковал всего лишь остаться в живых. Тепло от костра так приятно, в сон клонит все сильнее. Последнее, что видит Мелис – силуэт Иля у костра. *** Утром эльф все так же сидит у костра, словно и не ложился. Мелис неуклюже придвигается, тянет его к себе. Иль молча укладывается рядом. Мелис, шалея от своей наглости, тычется губами в плотно сжатые губы – может, следует просто показать, что он готов заплатить за спасение? Эльф не отвечает, но и не отталкивает, лишь закрывает глаза. - Тебе не нравится? - Хочешь – бери, – равнодушно отзывается Иль. Мелис вздрагивает, прижимается к нему, словно пытаясь защитить от внезапно повеявшего холодного ветра. - Разве так можно? - Можно, - Иль все так же равнодушен. – Я сказал – хочешь, тогда бери. Но потом пожалеешь. Мелис неуверенно трогает губами его шею, плечо. Но тело не оживает, не откликается на ласку. Если б не дыхание – он подумал бы, что целует шелковый покров на теле мертвеца. - Можно? – неуверенно шепчет он. – Значит, можно? Иль раздвигает ноги, все так же равнодушно, словно это не его тело сейчас ласкают дрожащие руки. - Я так не могу, - отчаянно шепчет Мелис. - Я же красив, - роняет Иль. – Людям нравятся эльфы. - Я не могу так, - упрямо повторяет Мелис. – Ты холоден. Иль чуть изгибает губы в ухмылке. И над поляной разносится красивый мелодичный стон, от которого Мелиса начинает трясти – так стонут только под касаниями любимых. На краю сознания мелькает – это притворство, в стоне нет ни капли искренности. Иль чуть выгибается, по телу проходит легкая дрожь. И Мелис заталкивает подальше мысль о том, что это просто искусная игра. Когда все завершается, он чувствует самым счастливым на свете и самым несчастным в мире. - Я предупреждал, - роняет Иль. - Я никогда не пожалею. - Идиот. *** Во второй раз сексом они занимались – точнее, Иль им занимался, а Мелис себя чувствовал на какой-то тренировке с бревном – после того, как Мелису не посчастливилось нарваться на банду, которая долго не верила, что денег у рыжего нет. А когда до них дошло, что те жалкие медяки, звякавшие в кошеле, отнятом у встреченного, действительно все его деньги, они решили поразвлечься с симпатичным парнем. Это решение стало последним в их жизни – Иль легко, словно танцуя, прошел сквозь нестройные ряды банды, даже не касаясь никого. Мелис расширенными глазами смотрел, как эльф подходит к нему, а позади валятся в грязь до того весело гоготавшие мерзавцы. - Так и думал, что тебя оставить нельзя, - Иль рядом не остановился, прошел дальше. - Вот и не оставляй, - Мелис вцепился в него, заставив остановиться и раздраженно фыркнуть. – Никогда не оставляй. - Прекрати истерику, человек. На твои крики слетятся все стервятники города, а я не собираюсь всю ночь танцевать, мое оружие напилось крови на сегодня. И Мелис, готовившийся было разрыдаться, успокоился. И поспешил следом за наемником. А в комнате набросился на него, лихорадочно целуя, прижимаясь, дрожа всем телом, все еще не веря, что он спасен, что Иль пришел за ним, что он практически пообещал защищать ото всех. Эльф досадливо морщился, но от поцелуев не уворачивался, на кровать опрокинулся покорно. И уже сворачиваясь у него под боком, Мелис внезапно подумал – а ведь руки Иля сегодня были не такими холодными, как обычно. *** - Так и живи с моим проклятием! Один! Он стонет, еле слышно, кажется, что даже не стонет – просто выдыхает воздух из горящих огнем легких чуть продолжительнее, чем обычно. Однако Мелису хватает и этого, чтобы вскинуться. - Иль… Эльф снова стискивает губы, плотно, не размыкая. - Иль, проснись, - Мелис снова начинает плакать, мягко оглаживая лицо спящего. - Что еще? – голос Иля напоминает каркание ворона. Он рывком садится на подстилке, откидывает Мелиса прочь, осматривается, щурясь на бледный свет, сочащийся сквозь щели. Мелис подползает, робко кладет голову ему на колени. Бездомный эльф без прошлого, с оборванным именем, наемник без клана и родины, Иль иногда ведет себя так, словно он – глава какого-то эльфийского королевства, как минимум. Однако Мелису это нравится, придумывать для себя сказку, словно он, никому не нужный доселе, оказался под опекой скрывающегося наследника эльфийского престола. Иль холоден со всеми одинаково, словно заморожен какими-то чарами или, наоборот, его что-то сжигает изнутри, заставляя всегда держать безупречную осанку, словно чуть ссутулься он – и всплеснется огонь, наполняющий его до краев. И только Мелису позволено иногда видеть его улыбку, редкую, как дождь при солнце и горькую, как будто в рот эльфу сунули пучок полыни и заставили прожевать. - Ты стонал, - юноша протягивает руку, несмело касается коротко обрезанных волос, словно подернутых пеплом походных костров. - Может быть, - Иль не спорит, чуть опускает лицо вниз, заставляя Мелиса отдернуть ладонь. – Идем, сегодня должен был явиться какой-то караван, наймемся к ним. Я устал сидеть на одном месте. Он никогда не спрашивает согласия Мелиса на то или иное, просто ставит в известность. И Мелис согласно идет за ним. Нанимается, охраняет, перебирается с места на место, приучаясь к тому, что из постоянного у него есть только неприветливый хмурый любовник. - Идем. У самой двери Иль останавливается, разворачивается, берет Мелиса за подбородок, секунду – целая вечность – смотрит в глаза. Затем целует. - На удачу, - поясняет он и выходит прочь. Мелис счастливо улыбается и почти вприпрыжку пускается следом. *** Мелису не нравится в столице – Иль все время молчит, не снимает маску, больше не целует его, словно снова застыл в том прошлом. - Чем я могу помочь тебе? – рыжий почти плачет. Наемник снимает маску, касается его глаз губами, снимая слезы. - Ты уже достаточно сделал. Мое проклятие терзает меня все меньше с каждым твоим поцелуем. - Проклятие? - Я стал причиной смерти того, кого любил мой сын. Я стал причиной смерти сына. И его предсмертное проклятие до сих пор сжигает меня. Но уже не так сильно. Мелис снова плачет, прижимается к Илю, цепляется за него. - Я тебя не отдам. Я тебя не отдам никакому проклятию. - Я обречен на любовь, которой никогда не быть моей. Что ты сделаешь? - Как минимум, пойму, - усмехается Мелис. – Я тоже… Я люблю эльфа, который проклят чувством к другому. Мне это не нравится. Но я тебя все равно никогда не брошу. - Я тебя тоже, рыжий, - Иль снова надевает маску. – Может быть, мне никогда не суждено тебя полюбить, но если тебе хватает того, что есть… - Ты все равно мой. С проклятием или без. - А ты - мой, рыжий.