Маска, Лента, кентавр и рыжик

Он пляшет… Мелис не может оторвать восхищенного взгляда от высокой гибкой фигуры, так изящно и легко движущейся между падающими листьями. Сердце наполняется гордостью – это его эльф, его любимый, такой завораживающий, такой притягательный для всех взоров. Но пусть на него смотрят многие, сердце его навсегда отдано лишь одному… Простому человеку, неумелому мальчишке, который не способен ни к магии, ни к владению оружием. И это для него сейчас пляшет на поляне между гибких стволов берез эльфийский принц, оттачивая мастерство, чтобы успевать защищать обоих. - Хорош, паршивец, - с насмешливой грустью тянет лежащий у костра Ворн, вороной полуседой громадный кентавр с иссеченной шрамами шкурой. – Был бы я помоложе – ух как унес бы по равнинам покатать, пока у него голова не закружится. А потом целовал бы, чтоб слова сказать поперек не смел, а то, смотрю, ты все подступиться не можешь толком, пока он сам не ляжет. Так я тебе скажу – эльфов целовать надо так, чтоб у них ноги подкашивались. Ну или дубиной по темечку тоже помогает. Мелис уже отучился краснеть от таких подколок, так что смело огрызается: - Ну, так вперед, покажи мне пример, как эльфов целуют. Вон, Лента опять на луну таращится, ничего не видит. Кентавр громоподобно хохочет, глядя на лучника, свесившего ноги с фургона и впрямь уставившегося на золотой диск: - Да его что целуй, что не целуй, как сидел, так и ляжет, не морщась. Поскакали кататься, Морковка? Маска, отпустишь своего мальчика со мной на лугах кататься? - Скачите, - пожимает плечами Иль, не прерывая танца. – Я потом догоню. Мелис со смехом встает на ноги, Ворн подходит, подхватывает его за запястье и закидывает себе на спину, с места срываясь в галоп по залитой луной дороге. Рыжий встает у него на спине, такой широкой и теплой под босыми ногами, раскидывает руки и хохочет навстречу ветру. Трава на лугах успела вытянуться, Ворн раздвигает ее, жмурится от того, как она щекочет крутые бока. Рыжий укладывается на спине кентавра – Ворн гигант даже среди своих сородичей, хрупкий человек лежит на его крупе как на матрасе – смотрит в небо, слушая мерное дыхание задремавшего Ворна, время от времени переступающего с ноги на ногу и взмахивающего хвостом. - А вот и наши эльфы чешут. Мелис поворачивает голову. И улыбается, любуясь полетом Иля и Ленты – они мчатся так стремительно, расстилаясь в беге над землей, словно и впрямь летят. - Понятно, почему они вечно безлошадные. Ворн смеется: - Потому что ты с Маской вечно на возу в обнимку или он в бою, а ты под возом. А Лента с моей спины слезает только на ночь. - Как же хорошо, - тянет вслух Мелис. - Не то слово, - Ворн поворачивается к эльфам, привлекает к себе своего, тот тянется, заглядывает с лукавой улыбкой ему в глаза. Мелис прыгает в руки Илю, смотрит уже из его объятий, как кентавр ласково проводит рукой по золотистым волосам лучника, как пальцы, привычные сжимать тяжеленный боевой топор, ловко выпутывают травинки из взлохмаченных прядей Ленты, а тот отрывисто хрипло смеется – страшные звуки, гортанное каркание. Его прозвали Лентой за то, что некогда попал в плен, где с него сняли кожу шелковой ленточкой, взрезали безжалостно изящную спину. Тогда его, бессознательного, отбил Ворн, собрал силы, рванулся из цепей, занес копыта над головами мучителей эльфа, дробя черепа. И ускакал в степи, отпаивать Ленту родниковой водой, выхаживать травами, греть тонкие косточки на солнце. И ведь выходил, отогрел. Только смеялся Лента с тех пор так вот. Страшно и безумно. Но Мелис привык. - Вернемся к каравану? - Здесь безопасно, а караван охраняет моя магия, можем и заночевать на лугах, - Иль осматривается, разыскивая место для ночлега. - Если вам не очень наедине хочется остаться, можете оба ко мне под бок привалиться, – разрешает Ворн. Это самая лучшая в мире ночевка – когда рядом спит Иль, грея с одного бока, а со второго лежит кентавр, греющий не хуже костра. Мелис счастлив.