You're the heart of my temple of thought

- Замерз? – Марк кидает теплый жакет немцу, а тот смеется. - Не замерз бы, если бы ты не решил выделываться передо мной и открывать крышу. У «Астона» скорость будь здоров, а я весь мокрый! - Не надо было на меня шампанское выливать! - Это традиция! - Но я больше не гоняюсь! - Знаю, но обливать меня минералкой было кошмарной идеей, - Феттель обезоруживающе улыбается и звонко хохочет, отклоняясь от тапка, летящего в него. Австралиец только ухмыляется, отмечая про себя, что Себ не изменился. Такой же задира, только повзрослей. Сексуальней. Но свет, исходящий от него, никуда не пропал. Марк до безумия хочет проклятого мальчишку. - Будешь ром? - Буду, - парень с вызовом вскидывает голову, на что бывший партнер по команде смеется, припоминая, как шутил над его возрастом, отбирая все крепкие алкогольные напитки. Помнит, зараза. - Ладно, ладно, я знаю этот взгляд, - мужчина стягивает футболку, и если бы Себастьян не был таки наивным в подобных вопросах, он бы заметил, насколько все продумано. Показательно. Уэббер приносит алкоголь, и спустя тройку заходов Себ чувствует, насколько он пьян, при этом не замечая, как близко сидит австралиец, как жарко от его тела. - Так, сейчас, я только сниму это, - и немец стягивает джемпер вместе с футболкой, опрокидываясь на спинку дивана и шумно выдыхая. – У тебя чертовски жарко, парень. Марк пожирает голодным взглядом торс четырехкратного, бледную кожу с россыпью родинок, тут же затвердевшие от контраста температур соски. - Да, парень, пить ты так и не научился, - бормочет Уэббер, чувствуя, как низ живота становится чугунным. - Кими не разрешает, - Себ выдвигает нижнюю губу, обижаясь на упомянутого. – Считает меня ребенком, хотя он ведь не намного старше! - Значит, Кими, - Марк задумчиво потирает скулу. – Ты совсем не тот ребенок, что был в начале. Взгляд мужчины темнеет, и он льет выпивку на грудь немца. - Но я все также хочу тебя, - он нависает над Феттелем, целует его в губы, а потом чертит языком дорожку к ширинке, слизывая алкоголь, дрожащими пальцами расстегивает пуговицу и…

***

Три раза финн, застывший на своем первоначальном местоположении, чуть было не срывается, но ему хватает сил остановить себя. Три сучьих раза. Он снова закуривает, и от количества никотина кружится голова. Ему приходится надежней ухватиться за выступы кирпича, чтобы не свалиться. Кими ощущает себя зрителем в плохом, ужасно плохом кинотеатре. Он до последнего не верит, что сидит здесь, а его Себ там, с этим высоким придурком, развлекается и чувствует себя абсолютно счастливым. Это тяжело, осознавать, что Феттель даже не соизволил найти Кими после гонки. Первый раз сердце финна пропускает удар, когда Уэббер стягивает с себя херов свитер, обнажая загорелый, поджарый торс. Урод чертов. Райкконен сдерживается, бросая окурок прямо на газон. Какой-то мужчина орет ему, чтобы слез, но Кими в ответ показывает комбинацию из трех пальцев. Вторая капля – объятия, которые Себастьян, кажется, не замечает. Но Кими - то видно, как длинные пальцы поглаживают шею немца. В пачке сигарет – пачке терпения – остается всего две штуки. А потом Феттель стягивает чертову одежду с себя, и Кими чувствует, как земля уходит из-под ног, что иронично, ведь ее там и нет. Он ловко спрыгивает, приваливается спиной к стене и сжимает кулаки. Ничего не произошло, ничего. Себ не сделает это. Он не может слышать, о чем они говорят, но это не выглядит так, как если бы они хотели потрахаться. И, возможно, Райкконен просто встал бы и ушел, перетерпел, пережевал, забыл и простил, но… но в его зрачках отражается картина, которая тормозит его, срывает с места. Будто кто-то нажал на «повтор», но теперь уже не Себ, а Марк выливает алкоголь на немца, а потом нависает над ним и…Финн не стал бы досматривать, что было дальше. Он вскакивает и бросается к парадному входу, долбит в дверь руками и ногами, представляя, как точно так же врежет Уэбберу. Это было низко даже для такого урода, как он – пользоваться Себастьяном, когда тот уязвим. Мужчина глубоко дышит, пытается успокоиться, но шаги, раздающиеся все ближе и ближе, не способствуют этому. И как только дверь распахивается, Кими бьет, не задумываясь о том, что Уэббер выше и, возможно, сильнее. Австралиец грязно ругается, трет ушибленную щеку и отпрыгивает назад. - Спокойно, парень, спокойно, - на его лице – огромное разочарование. – Не нужно мне сцен. - Я забираю Себастьяна, и больше никогда ты не тронешь его даже пальцем, ублюдок. - А хочет ли он пойти? – мужчина спокоен, как танк. Сама невозмутимость. - Это уже не твое дело. - Это вторжение на частную территорию. - Будь ты не таким ебнутым засранцем, поставил бы сигнализацию. Кими толкает его, проходит в гостиную и… черт, ему хочется кричать. Себастьян обнимает колени, виновато смотря на Райкконена. В голубых глазах тонна сожаления, но он слишком пьян, чтобы полностью осознавать ситуацию. Поэтому финн просто хватает его, принимая весь вес на себя, и идет к выходу. Молча, без выяснения отношений. Такой уж он. - Увидимся, Себ. Когда рядом не будет твоего ревнивого напарника. - Обойдешься, - огрызается Кими. - Он не оттолкнул меня, - последнее, что слышит Райкконен, прежде чем они уходят прочь. И это окончательно выбивает его из колеи. Пока они едут в такси, Феттель спит на плече финна. Райкконену приходится накинуть на него свою толстовку, потому что он не хочет, чтобы интернет заполнился скандальными кадрами. Кими злится на него, на себя, на весь мир, но устоять против кудрявого мальчишки, жмущегося к нему, - нереально. Завтра они будут говорить, а может быть финн просто закончит все это, но сегодня он позволит себе наслаждаться моментом. Кто знает, может, он последний?