You're the heart of my temple of thought

Кими беспокойно ворочается, пытаясь понять, что не дает ему нормально поспать. Что-то странное происходит с окружающей обстановкой, но реальность размывается сном, поэтому проходит достаточно времени, прежде чем финн понимает, что конкретно не так. Во-первых, простынь слева от него холодная и пустая. Во-вторых, по окнам беспощадно долбит вода, к тому же, периодические вспышки молнии ослепляют даже сквозь сомкнутые веки. В-третьих, за тонкой гипсокартонной стеной, отделяющей мини-кухню и спальню, голос Себастьяна поет что-то про impossible и irresistible. С тяжелым вздохом Кими разлепляет глаза как раз в тот момент, когда Себ в футболке и боксерах, насвистывая под нос задорную мелодию, несет в руках кофе и тарелку чего-то с невероятно вкусным запахом. - Проснулся, соня, - он улыбается, а Кими очарованно смотрит на торчащие во все стороны кудряшки, на голубые счастливые глаза, полные детской непосредственности. - Завтрак для чемпиона. Райкконен не спешит принимать поднос, и Себ, нахмурившись, отставляет его. - Ты не заболел? Выглядишь бледным, - немец садится прямо на финна, отчего тот резко выдыхает. - Ты, вообще-то, та еще кобылка, - смеется Кими, пока Феттель придирчиво рассматривает щеки с рваным румянцем, заставляет открыть рот. - Себ... - Нет, не в порядке. У тебя температура! - Себастьян вскрикивает это и с каким-то отчаянием прикладывается ко лбу. - Я есть хочу. А значит, нет никакой температуры, - бормочет Кими, хватая немца за задницу. - Но... - Я чувствую себя великолепно, приставучее ты создание. Феттель надувается. Выпутывается из объятий мужчины и почти уходит. Почти. - Стоя-ять, - командует Райкконен, хватает Себа за ногу и тянет к себе. - Я говорил, что обожаю твою приставучесть? И тебя. Взгляд Феттеля тут же светлеет и веселеет, и он с невнятным кличем набрасывается на Кимстера, обнимает его. И когда финн отчаянно хочет поцеловать его, тот задумчиво уклоняется и говорит, что ему нужно побеседовать кое с кем. Кими лишь закатывает глаза, а потом из кухни доносится возбужденный шепот, наполненный паникой: - Марк, что мне делать!? Он заболел! Кими смеется, подтягивая к себе поднос с лакомствами. Если заболел, то только любовью к одному слишком эмоциональному немцу.