Фиолетовый закат над головой

— Да, вот так! Теперь чуть левее… еще… — Гюго подбежал к Робеспьеру и самую малость поправил камеру. — Вот, теперь то, что надо! Сухие листья захрустели под ногами, и невесть откуда налетевший ветерок растрепал волосы Энтузиаста и Аналитика. Он пробежался по траве, все еще яркой и зеленой, прошелестел в листьях деревьев и принес откуда-то издали, от самой реки, особый, свежий запах и звук плещущейся воды. — Все, включать? — спросил Максимилиан. — Да, включай, — распорядился Гюго и отошел чуть дальше. Неловко переступил с ноги на ногу, вдохнул теплый полуденный воздух, и махнул рукой Робу. Максимилиан легко улыбнулся, нажал на кнопку, и… — Эммм… проверка связи, как слышно? — Вик, это не рация! Записывай видеообращение! — громко прошептал Робеспьер. — А, да… — Энтузиаст на мгновение замялся, но тут же продолжил: — Эта запись — проверка камеры, которую где-то откопал Роб… — с радостной улыбкой начал он. — Позвольте мне рассказать о месте, где мы имеем честь находиться… — Вик! — А что я? Ладно, продолжаю… Сегодня сентябрь, девятнадцатое число. Мы находимся недалеко от нашего с Робом загороднего дома. Местность здесь превосходная, в наличии имеются холмистые степи, местами поросшие густыми — и не очень — лесами, река, которая протекает чуть дальше, отсюда, за деревьями, вам ее не видно… и ферма, судя по всему, заброшенная… Роб, не помнишь, сколько лет назад? — Пять, по-моему, — неуверенно предположил Аналитик, продолжая удерживать тяжелую камеру, чтобы она не скатилась с треножника. — В газетах вроде писали об этом… да, точно, пять лет назад здесь пропал парень. Пропал – и с концами. Даже служебные собаки не обнаружили ничего подозрительного. Никаких следов. С тех пор ферма считается заброшенной. Кстати, потом здесь разыгрался пожар, и... — Хорошо-хорошо, я понял тебя, — поспешно прервал Робеспьера Энтузиаст — он тоже был наслышан об этой истории, и вспоминать ее ему ой как не хотелось... — в любом случае, это объясняет, почему здесь никто не живет. Конечно, временами сюда наведываются гости, вот такие, как мы… и говорят, по ночам здесь можно услышать... а иногда даже увидеть... — Собаку Баскервилей? — приподнял бровь Робеспьер и не удержался — улыбнулся. — Ну нет, Роб, это ты загнул, — вполне серьезно покачал головой Гюго. — В общем, — обратился он снова к камере, — я думаю, это эта поездка — прекрасная возможность нам всем собраться вместе и отдохнуть. Поэтому зачем заранее пугать себя всякими ужастиками? — И правда, — Роб смахнул с лица темные волосы и приподнял уголки губ. — Заканчивай уже свое выступление, звезда Голливуда, пора наших встречать. — То есть как — пора? Мы тут что уже… — Ну… мы тут уже все утро. Вик, иди сюда, просмотри запись. Может, переделать что придется. Максимилиан нажал на кнопку, и Гюго, подлетев к нему, остановился за спиной и уставился в маленький экран. — А небо здесь и правда красивое, — тихо заметил Робеспьер. — Я же говорил тебе, что здесь здорово, — Энтузиаст ласково обнял дуала, и, зарывшись носом в темные волосы, продолжил смотреть запись. В глаза ему брызнули яркие, праздничные цвета, выглядящие… на удивление естественными и уместными — лес, где зеленый, где уже начавший золотиться, зеленая трава, и ветви, на удивление гибкие… а главное — небо. Невероятнейший переход, все оттенки синего и голубого, бирюзового, а прямо над головой — даже немного фиолетовое… — О-фи-геть! — раздельно произнес Гюго. — Это все камера? Только на записи так? Роб, ты заметил? Максимилиан покачал головой и поднял ее вверх — небо было ярким и голубым, но вполне обычным, как и всегда здесь в августе—сентябре. — Нет, Вик, смотри. Скорее всего, это камера… Вот только что дало такой эффект? Может, солнце? И что делать с записью? Будем оставлять? — Конечно, будем! — горячо отозвался Энтузиаст. — Посмотри, какая красота! И я здесь очень даже хорошо получился, — скромно добавил он. — Значит, договорились, — улыбнулся Робеспьер. — Ладно, собирайся, я отнесу камеру в дом, и поедем встречать наших. — Они же все вместе приезжают? — осведомился Виктор. — Нет, я же говорил. Сначала Дон, Дюма, Дост, и Штир — не знаю, может, с ними еще Габен и Гексли будут, а за ними — виктимы и агрессоры. С интервалом в два часа. — То есть, после того, как мы встретим Дона, Александра и всю Дельту, у нас останется еще два часа до приезда Беты и Гаммы? — перевел Виктор. — Да, именно так, — подтвердил Роб. Они подошли к дому, и Максимилиан разместил камеру в углу в прихожей. — Ну что, идем? — Аналитик развернулся — и уткнулся носом прямо в грудь Гюго. От неожиданности отпрянул, едва не свалив камеру на пол, но Энтузиаст успел поймать своего дуала. Камера покачнулась, грозя не только обрушиться самой, но за компанию завалить и тумбочку, но после секундного промедления приняла решение устоять. — Прости, я нечаянно… В ответ Гюго рассмеялся и прижался губами к губам Аналитика. Робеспьеру показалось, что он летит куда-то на небо. Было очень приятно, и Роб замер, словно опасаясь потревожить этот момент. Волосы и одежда дуала пахли чем-то мягким, неуловимым и невероятно приятным… — Ты очарователен, — полушепотом выдохнул Гюго и выпустил Робеспьера из объятий. — Ладно, идем.

***

Машину здорово потряхивало на кочках и ухабах и мотало из стороны в сторону. Двое — Штирлиц и Габен — расположились на передних сидениях, трое — Дон, Достоевский и Гексли — на задних, и только Дюма удобно устроился на полу прямо на куче вещей, которые были как попало набросаны на огромный в своих масштабах чемодан. — Алекс, ты что, захватил с собой чемодан Гамлета? — с улыбкой поинтересовался Гексли. — Почему сразу Гамлета? — Ну так а у кого еще столько вещей может быть? — Да, так Гам нам и доверил свой чемодан! — улыбнулся Искатель, отрываясь от разговора с Достом. — Дон, не отвлекайся, — с загадочной улыбкой попросил Гуманист. — О чем это они там? — спросил находившийся за рулем Штирлиц. — Спорят, у кого из них совести нет, — заулыбался Дюма. Он уже почти четверть часа наблюдал эту забавную сцену, и ему было интересно, чем все это кончится. — А помнишь, ты прогулял дополнительные по математике? — вопросил Дон и воззрился на Гуманиста так, как будто одним только этим аргументом рассчитывал сразить его наповал. — И оставил меня! Одного! — Я не понимаю математику, — опустил глаза Гуманист. — А давай, объясню! — загорелся новой идеей Искатель. — Я даже не знаю… — Дост совсем не ожидал такого поворота событий. — Инфантилы… — вздохнул Штир, объезжая очередную преграду, отчего все находившиеся в машине завалились набок. — Успокойтесь уже, если посчитать все ваши прогулы вместе взятые, то выяснится, что у вас у обоих совести нет. — Это еще почему? — в один голос вопросили Искатель и Гуманист, уставившись на Администратора. Впрочем, они прекрасно видели, что Штирлиц улыбался. И тут машина нырнула вниз, ее качнуло, а после чего подбросило вверх, да так, что Дюма, чья позиция была самой неустойчивой из всех, подскочил, ударился головой о крышу и рухнул на колени к Дону. — Отто, ты не мог бы вести машину… аккуратнее? — поинтересовался Габен, с тревогой проследив за коротким полетом родственника. — Да я… стараюсь… — Администратор с трудом выровнял транспорт. — Но дорога здесь, скажу я вам… Дюма попытался подняться, но Дон обнял его за пояс и сомкнул руки, как ремень безопасности. Посредник радостно умостился в объятиях дуала, но тут машину снова как следует тряхнуло, обиженно взвизгнули колеса, под капотом что-то глухо хлопнуло, и она резко встала. Штир попытался снова завести машину, мотор надсадно запыхтел, но дальше этого дело не пошло. — Приехали!.. — коротко констатировал Администратор и, открыв дверцу, первый выбрался на улицу.