Сферы

      Первая новость, полученная Инквизитором по возвращении в Зимний дворец, вполне согласовывалась с давешней запиской: массовый исход дворцовых слуг-эльфов, почти половина из тех, кто был во дворце еще вчера. Это ей доложила Сэра, которую Энид по обыкновению принимала до Совета. Она была мрачной и несколько растерянной.       - Инкви, я уже не знаю, кому доверять. Среди кунари были и мои ушастые. Но страшны не те, кто ушел, а те, кто остался. Если та сисястая кунарейка права и мы по уши в агентах посланца Волчары – я не уверена, что таких нет среди моих самых надежных контактов. Помнишь, я говорила про Нерию и Киллиана, которые ушли из Инквизиции, чтобы продолжать служить в шпионском отделе Лельки… тьфу, Верховной жрицы? Это была информация от моего старинного знакомого эльфа, с которым я дружна еще со времен Денерима. Так вот – ни этого эльфа здесь нет, ни ралафферинцы ко двору не прибывали. О чем говорить, если сам посланец Волка – это наш лысый знакомец? Вот сиди теперь и думай – кто среди твоих людишек двойной агент?       - К той оружейнице, что напала на кунари, ты приставила в охрану…       - Людей, конечно. Обижаешь, начальник, я что – совсем рехнулась ушастых ставить? Меня эта эльфячья тема уже давно беспокоит. Сейчас вижу, что не зря…       - А тебя не пытались завербовать?       - Что? Да ты что, Инкви – нервно засмеялась Сэра. – Все знают, что ни Кун, ни эльфьи прибамбасы – не мои темки. А тебя, кстати?       - Если бы… Может, я бы уже избавилась от Метки. А потом и от всех вербовщиков.       Чулан в людской, где держали белобрысую эльфку, был пуст. Охранник – пухлый рябой парнишка – околачивался на кухне.       - Почему не на посту, падла? – зашипела Сэра, приставив к его горлу нож. – Где пленница?       - Дык это… госпожа Сэ…       - Я те дам госпожу!       - Вы ж сами приказать изволили… Леди Вестница, ваша милость, не велите казнить, дозвольте слово сказать!       - Говори.       - Ваша охранница, что из «быков», пришла сразу, как вы из зеркала-то прибыть изволили. Сказала, что госпожа Сэра раненая и требует перевести пленницу немедля в ихний лагерь.       - Как выглядела телохранительница?       - Дык долийка же – светленькая такая, красотка, ежели б не лицо зелеными татухами спорчено…       - Долийка? – удивился Бык, как всегда вольготно развалившись в углу импровизированной таверны. – Да еще недавно здесь шастала. Я думал, она на конюшни пошла.       - Все ясно. Кунари уже вывели всех своих, Волк пока только раскрытых, – озабоченно сказала Энид.       Бык изменился в лице.       - Ты хочешь сказать, что Долийка… Но она всегда…       - Не думаю, что ее завербовали давно. Агенты Фен Харела активизировались лишь последнее время.       - Я заметила неладное пару месяцев назад, когда из эльфинажей стали приходить противоречивые данные от тех, кому я всегда доверяла, – добавила Сэра.       Бык тяжело молчал, уткнувшись единственным глазом куда-то в пол. Потом медленно сказал:       - Думаю, это произошло прямо под нашим носом. Со смертью Скорнячки она замкнулась, стала пропадать то на конюшне, то в саду. Тут-то ее и подловили.       - Живи Скорнячка – подловили бы и ее, – заверила Энид. – В агонии она мне прошептала: «Если встретишь Фен Харела, скажи, что он сволочь – почему не пришел раньше».       В таверну вбежал взмыленный адъютант.       - Ваша милость, Верховная Жрица просит вас к ней на совещание. Прямо сейчас. И еще, – парень перевел дух и вытащил смятое письмо из-за пазухи. – Срочная корреспонденция от коменданта Скайхолда.       Энид на ходу сломала сургуч и прочла:       «Спешно извещаем вас, что арестованный по вашему приказу отряд Карааса Адаара в полном составе бежал из-под стражи. По результатам предварительного расследования, помощь в побеге была оказана слугами эльфийского происхождения в количестве четырех особей, кои пропали в этот же день, а именно сегодня. Следы беглецов теряются около элувиана. Жертвы: двое стражников, охраняющих элувиан».       - Твою мать… – процедила Энид.       Войдя в кабинет Лелианы, она размашисто положила письмо на стол перед уже собравшимися там самой жрицей, Калленом, Кассандрой и Жозефиной. Они быстро пробежались глазами по нему, передавая друг другу. На словах Энид вкратце рассказала про бегство эльфской оружейницы и Долийки из «быков».       - У нас здесь новости почище, – проворчала Кассандра.       Бледная и непривычно угрюмая Жозефина прокашлялась и сухо изложила:       - Бочки с гаатлоком найдены не только здесь. Разведчики доложили аналогичные новости из Денеримского дворца и по всей Вольной марке. Кунари оставалось отдать приказ – и Тедас лишился бы всего дворянства. Мы только что сделали срочную рассылку с предупреждением всем монаршим дворам континента, даже в тевинтерский Магистериум. Может, хоть это спасет нас от полной потери репутации…       - Потери репутации, Жози? – искренне изумилась Энид. – Мы спасаем их шкуры! Они нас вообще-то благодарить должны.       - Но не когда Инквизиция за все в ответе, – попытался сыронизировать Каллен, но получилось тоскливо. – Эльфийский слуга, заносивший бочки, признался, что работал на кунари. И он был орлесианцем. Но! Бочки прибыли в Зимний дворец по накладной Инквизиции.       - Узнали, кто провез бочки по накладной? – спросила похолодевшая Энид.       - Да, пропало несколько наших рабочих-эльфов.       - Я проверила их биографии, – подала голос Лелиана. – Все они вступили в Инквизицию, бежав из Киркволла во время смуты.       - Я помню, что творилось в Киркволле, – подтвердил Каллен. – Многие городские эльфы тогда обратились к Кун за лучшей жизнью.       - Как и те, вероятно, кто помог сбежать Адаару, – подытожила Энид.       - Сколько раз говорила? Надо лучше проверять анкеты добровольцев, – с еле сдерживаемой злостью процедила Лелиана.       - И как бы мы смогли работать, если бы не доверяли собственным теням? – вспылила Кассандра, принявшая этот выпад на свой счет. Ведь именно она отвечала за общую координацию войска и снабжения.       - Кунари – полбеды, – вздохнула Энид. – Как сказала Сэра, «меня беспокоят не те, что ушли, а те, что остались». Мы все еще по уши в шпионах – только на сей раз Соласа.       - Если принять тот факт, что именно он и есть посланец… – начала было Жозефина, но Лелиана ее прервала:       - Ну а кто, Жози? Какие еще нужны доказательства?       - Часть эльфов исчезла вместе с задержанной оружейницей и Долийкой… – начал Каллен.       - А еще Нерией и Киллианом, – продолжила Энид и пояснила: – Они ушли из Скайхолда «продолжать служить Тайному канцлеру».       Лелиана криво усмехнулась.       - Так что теперь – проводить общую проверку? Рыться в биографии каждого? – с неприязнью спросила Кассандра.       - Да! – резко ответила Жозефина. – Именно так, если мы не хотим стать изгоями в приличном обществе. Доигрались уже до того, что и Орлей теперь считает, что Инквизицию пора распустить. Об этом меня известил лорд Сирил от имени императора. А сам Гаспар отбыл в Вал Руайо, не пожелав даже лично попрощаться! Кстати, слухи о новой напасти – о «посланцах злого эльфийского бога» уже поползли. И нас обвиняют, кроме всего прочего, во лжи и укрытии фактов.       - Мы даже не знаем – несут ли эти «посланцы» какую-то угрозу, – возразил Каллен. – До сих пор они нам только помогали в противодействии кунари.       - Люди боятся неизвестности, – заметила Кассандра.       - И, боюсь, они правы – холодно ответила леди посол.       - Любопытно слышать это от тебя, Жози, – притворно-ласковый голос Лелианы прозвучал угрожающе. – Может быть, и ты считаешь, что Инквизицию пора распустить?       - Может быть, – заявила Жозефина с вызовом и поджала губы.       Энид вдруг стало нехорошо. Головокружительная скачка по зеркальным лабиринтам выжала из нее силы. Она гадала – откуда силы на ругань берутся у ее соратников, которые были вымотаны не меньше. Тяжело опустившись на ближайший стул и прикрыв глаза, попыталась остановить цветной хоровод в голове. И внезапно почувствовала себя очень-очень старой. Впрочем, это было правдой. Но подобная немощь была нечастой гостьей. Помимо прочего, рука начала наливаться знакомой пульсирующей тяжестью – это значит, что минут через десять ее надо разрядить. Набраться бы энергии, чтобы успеть выйти для этого на балкон.       - Как же я устала, – она сперва даже не поняла, что проговорила это вслух. Открыв глаза и наткнувшись на взгляды четырех пар глаз – настороженных и сочувствующих, она сделала волевое усилие и поднялась. – Мы не сможем угодить всем недовольным. Мы не сможем ответить на все вопросы. Но мы можем довести эту историю с кунари до конца. Сегодня бойцы Инквизиции отдыхают, а завтра мы выдвигаемся на Дорваарад. Чем бы это ни было… Что касается нашего положения в Зимнем дворце. Каллен – выстави охрану на всех ключевых пунктах размещения ордена, а также на всем пути нашего следования к элувиану. Мы должны спокойно переночевать и беспрепятственно выступить завтра на Перекресток.       - Но ведь это фактически захват дворца, – ахнула Жозефина.       - А ты, – Энид развернулась к ней и свинцовым взглядом заставила молчать, – на завтрашнем заседании высокого Совета ознакомишь всех с письмами про гаатлок в правящих резиденциях Тедаса. И будешь отстаивать нас как спасителей и единственную надежду. И будешь это делать до тех пор, пока мы не вернемся с головой Виддасалы. Я все сказала.       Насчет элувиана, ведущего в Дорваарад, сомнений не было. Он был жирно помечен в захваченной кунарийской карте. И это был тот самый неработающий элувиан прямо напротив входа в Зимний дворец. Энид подошла к нему, приложила к углублению в раме ключ-камень и произнесла: «Мараас нехраа». Гладкая темная поверхность зеркала пошла волной, прояснилась и заиграла перламутровыми сполохами, приглашая войти.       В походе на сей раз были задействованы все силы ордена и все его друзья. Во дворце оставили небольшую охрану возле лагеря Инквизиции и у входа в элувиан. Энид накануне долго не могла уснуть от злости на всех вокруг, но принудительно погрузила себя в магический сон, чтобы сегодня быть в строю. Она была облачена в очищенный и отполированный до зеркального блеска доспех из голубоватой драконьей кости – наследство убитого в Морозной котловине Гаккона Зимодыха. Рядом шли Кассандра и Каллен – сосредоточенные и молчаливые. Разведка вернулась буквально через минуту, кратко доложив, что в крыле башни, куда выводит элувиан, чисто.       Дорваарадом оказался огромный мрачный замок, построенный из циклопических серых камней, обработанных в той же манере, что и камни Скайхолда. По всему чувствовалась принадлежность к той же ушедшей цивилизации. Возможно, мрачности ему добавляло и время суток – здесь были густые сумерки. Только непонятно – вечер или раннее утро, ведь месторасположение замка было совершенно непредсказуемо. Он мог находиться как на самом восточном краю Тедаса, так и на самом западном. Один край неба был слегка подсвечен спрятанным пока светилом – с помощью трофейного кунарийского компаса выяснили, что подсветка шла с востока, стало быть, замок лежал много западнее Халамширала, и утро здесь еще не наступило. Темный лесной массив был нечитаем в темноте – то ли это тропики севера, то ли тайга юга. Воздух же веял приятной прохладой.       Они появились на площадке у разрушенной башни. Вокруг громоздились десятки разбитых элувианов. От круглого пятачка шел длинный узкий мост, ведущий к громаде основных строений замка, подавляющих своими размерами. Разведчики доложили, что примерно в пятидесяти метрах от них, у противоположного стыка моста, расположился дозор из десятка кунари и примерно стольких же бочек гаатлока.       - Его нельзя взрывать, если не хотим переполошить весь замок, – шепотом предупредила Кассандра и все согласно кивнули.       Послали нескольких лучших убийц с дальним оружием и отравленными кинжалами – Варрика, Сэру, Торнтона, Халла, Серебрянку и пару ловкачей-храмовников, выделенных Белиндой Дарроу. С ними отправились пара человек из Второго магического отделения – обеспечивать защиту.       Заслон сняли быстро и тихо, заняли позицию. Рядом высилась еще одна башня – на сей раз целая. Ее решили обследовать и занять – до центральной площади замка шел короткий широкий мост, где наверняка охраны было побольше.       В башне базировались ученые. Только этим можно было объяснить небывалое нагромождение документов, ваз, каменных табличек и непонятных артефактов, заваливших все углы узкого тесного строения, уходящего на три этажа вверх и на один вниз. «Исследовательская башня», как, не сговариваясь, стали именовать ее между собой бойцы ордена, охранялась весьма скудно. Часовых, по одному на каждом этаже, тихо обезвредили.       Пара эльфов, копошившихся в старинном хламе, сдалась без боя, и безропотно дала себя связать. Их допрос обещал быть интересным. На третьем этаже обнаружили полуживого обескровленного саирабаза, который даже не в силах был колдовать, но попытался метнуть в Ренье литым подсвечником. За что мгновенно поплатился жизнью.       Выставив снаружи часовых и приказав отряду затаиться среди склада ящиков на внешней площадке, Энид с несколькими телохранителями принялись обследовать это пристанище не-военных кунари. На втором этаже они обнаружили небрежно раскиданные по столу кристаллы красного лириума.       - Сиськи Пророчицы, они хоть соображают, с чем имеют дело? – возмутился Варрик, торопливо скидывая их в металлическое ведро, найденное здесь же в углу и освобожденное от хлама.       - Наверное, думают, что соображают. Но вряд ли, – согласился Бык, накрывая ведро железной крышкой.       Если бы у них было побольше времени, найденного материала хватило бы на месяц неспешного изучения. Но, увы – они могли позволить себе только беглую сортировку документов и писем. В одну стопку пошли схемы артефактов, где наибольший интерес представляла детальная зарисовка внутренностей разобранного элувиана. В другую – приказы и инструкции для работников. В третью – личная переписка. В одной из инструкций говорилось о бережном отношении к некоей особи, из которой извлекался яд, в сопровождении пространных, в стиле Кун, размышлений о бережном отношении к живому объекту и безболезненном его умертвлении, когда он выполнит свою функцию.       - Виверна? – вслух предположила Вивьен.       Бык чуть не пустил растроганную слезу, вслух зачитывая куски послания некоего Саарата эльфийке Таллис. Энид уже знала, что Таллис – это не имя, а звание в кунарийской разведке, однако не смогла удержаться от сопоставления адресата с той самой Таллис, что доставляла сведения Лелиане по старой дружбе. Письмо это писалось в течение долгого времени, и так и не было отправлено. Вначале оно было четким и структурированным, с ясными формулировками и законченными мыслями. Чем дальше, тем больше мысли автора путались, почерк портился и образы, рисуемые письмом, становились все фантасмогоричнее. Слушатели сделали вывод, что Саарат был некогда авторитетным членом кунарийского общества, занимал почетную должность ашкаари и был задействован в нескольких операциях в южном Тедасе, где и познакомился с Таллис. Затем, в зрелом возрасте и в самый неподходящий момент, у него стали проявляться магические способности, он попал в сферу влияния Виддасалы и стал принимать лириум. Виддасала бросила его вместе с остальными саирабазами изучать Завесу. На этом этапе сознание Саарата стало мутиться, и он начал терять себя.       Сэра, обшаривавшая башню на предмет материальных ценностей, с восторгом возвестила всех о находке статуи волка с тайником в лапах.       - Значит, здесь опять будет головоломка и приз с крутым оружием! – радостно взвизгнула она и помчалась наверх в поисках подсказки. – Инкви, сюда, прочти табличку!       Энид поднялась на верхний этаж башни, где уже вовсю копалась Эвелин Тревельян с двумя помощниками.       - Взгляните, Вестница, сопроводительное письмо к артефакту: «Найденная при раскопках фреска. Предположительно автопортрет Фен Харела». А на этой стене фреску, по всей видимости, попытались восстановить.       На стене действительно были налеплены крошащиеся куски некогда крупной картины, почти не сохранившей краски. Угадывался уже знакомый силуэт гигантского волка с россыпью глаз на морде. Красный цвет выцвел от времени, став бледно-оранжевым, почти желтым. От изучения картины ее отвлекла Сэра:       - Сюда, здесь загадка!       Энид вышла на длинный узкий балкон, заваленный всякой всячиной. Сэра отбросила в сторону пустой дощатый ящик и обнажила каменную табличку с древнеэльфийскими письменами. Энид послушно прочитала:       - «Один видит охотника, другой бежит от него, третий начинает охотиться на него, а четвертый переигрывает их всех».       - Вот черти, запутать хотят, – весело сказала Сэра, предвкушая развлечение, и обратилась к Эвелин: – Эй, цаца, дай одного мага – завесный огонь зажигать.       Энид тем временем развернулась, чтобы войти обратно в комнату, и вдруг застыла. Фреска, восстановленная на стене, издали была видна в полном объеме. Вроде бы, ничего особенного – подобные фрески она уже видела не раз, и в гораздо лучшем качестве – особенно в библиотеке Вир Диртара. Громадный многоглазый волк надвисает над стилизованно-безликой фигуркой эльфа в просторных одеждах. Техника в точности такая же, и перекликается с техникой росписи Соласа в ротонде.       «Автопортрет»…       Обрывки снов (снов ли?), воспоминаний и книг закрутились пестрым хороводом.       Попытки взлома сознания, когда в ее бредовый обморок после взрыва Конклава вторгалось нечто: «Открой!»… «Я пытался проникнуть в ее сознание нематериально, через Тень»… «Изменила ли Метка тебя саму?»… «Охранять клан от Ужасного Волка – вот задача хранителя»… «Дитя Долов должна больше ценить свободу»… «Ужасный Волк является во сне»… «Я избавлю тебя от Метки, дален»… «Ты прав, Трикстер»… «Я могу стереть валаслин»… «Перегрыз свои путы и бежал»… «Почитание тешит твое самолюбие?»… «Деревни этой не существует лет двести»… «Он не претендует на божественность и просит не поклоняться ему»…       Сознание вдруг исхитрилось и схватило-таки за хвост все время ускользающее дежавю. И будто кто-то ударил Энид по голове.       «Слишком много глаз»…       Все кусочки мозаики внезапно сложились в одну стройную картину.       Это оказалось так просто и одновременно так сложно. ***